"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей - Страница 822

– Нет. Ивин решила, что мне лучше заниматься с провидицей, и пригласила Глыниш вер Лейфар. Я тебе об этом не писала, чтобы не навевать грустных воспоминаний.

– Да, понимаю, – сказала Гвен. – Еще недавно мне и впрямь было бы неприятно… а теперь просто безразлично. Не скажу, что я уже простила и Глыниш, и сестру Лин, но зла на них уже не держу. Оно осталось в прошлом, вместе с моим ведьмачеством. – Ей вновь захотелось обнять Эйрин, еще раз поблагодарить за этот чудесный, невероятный подарок, но она сдержала себя. – И какая из Глыниш учительница?

– В целом, хорошая. Доходчиво излагает материал. Только меня напрягает ее стремление понравиться мне.

– Это нормально. Каждая колдунья хочет понравиться ведьмам.

– Да, знаю. Но Глыниш ведет себя как-то странно. В ее попытках подружиться со мной я не чувствую настоящей искренности.

– Это тоже нормально, – сказала Гвен. – Обидно, но нормально.

Эйрин отрицательно покачала головой:

– Нет, я не то имела в виду. Даже не знаю, как правильно это выразить. Речь совсем не о том, что она добивается моей благосклонности из чистого расчета. Тут я согласна с тобой, это было бы нормально, я еще в Леннире привыкла к такому отношению, хотя оно всегда меня расстраивало. Но с Глыниш все иначе, очень запутанно и непонятно. Складывается впечатление, что на самом деле она не хочет заводить со мной дружеских отношений, но почему-то делает это – чуть ли не через силу, вопреки собственной воле. И при всем том я не чувствую в ее отношении ко мне никакой фальши, она мне явно симпатизирует… Просто не пойму, как такое может сочетаться.

– А я, кажется, догадываюсь, – сказала Гвен. – Наверное, Глыниш принадлежит к колдуньям, считающим, что им не стоит сближаться с ведьмами. Вот со мной она всегда держалась отстраненно, сохраняла дистанцию. Но тебя она обучает, а не просто ассистирует сестре-наставнице. Это большая редкость и огромная честь. Глыниш стремится оправдать оказанное ей доверие и потому пытается подружиться с тобой, хотя это противоречит ее взглядам на отношения между ведьмами и колдуньями.

– Может, и так, – неуверенно произнесла Эйрин; было видно, что объяснение Гвен ее не удовлетворило. – Но в конце концов это не должно меня волновать. Главное, что Глыниш неплохая учительница, а как она относится ко мне – ее личное дело. Мне же стоит больше беспокоиться о налаживании отношений с сестрами.

– А разве у тебя с этим проблемы? – удивилась Гвен. – Ты мне ничего не писала. Ну разве что о маленькой задире Олвен, но ведь это несерьезно. Да и Бронах рассказывала, что ты на удивление хорошо со всеми ладишь, ни с кем не враждуешь и даже не ссоришся.

– Вообще-то да, – признала Эйрин. – И я каждый день себе это твержу, убеждаю себя, что у меня все сложилось наилучшим образом. Но у меня есть один недостаток – во всем стремлюсь к совершенству. Мне очень обидно из-за враждебности Олвен. Меня расстраивает, что в Тахрине есть Альса, для которой я остаюсь нахальной девчонкой, заморочившей многим сестрам голову своей фальшивой Первозданной Искрой. Мне горька сама мысль, что кто-то рассматривает меня как угрозу Сестринству и из-за этого относится ко мне предубежденно, с большой опаской. Я уже не говорю о тех сестрах, которые тихо и отчаянно завидуют моей силе, но с этим приходится мириться.

– И со всем остальным тоже придется, – заметила Гвен. – Как бы ты ни старалась, тебе никогда не удастся развеять все опасения за судьбу Сестринства. Даже Шайна не может от них избавиться – а ведь она так хорошо к тебе относится, доверяет твоей рассудительности…

– Да, я понимаю. Я все понимаю. Хорошо хоть Ивин подобрала наставниц, которые не тычут мне этим в лицо, не пользуются каждым удобным случаем, чтобы предостеречь меня от малейших мыслей о моем превосходстве над остальными ведьмами… Знаешь, Гвен, еще недавно я отдала бы все на свете, лишь бы моя Искра была такой же, как у остальных сестер. Но теперь я не уверена, что хотела бы этого. Тогда бы Искра сестры Нерис не прилетела ко мне, чтобы я указала ей новую ведьму, она бы искала ее самостоятельно, и вовсе не факт, что остановила бы свой выбор на тебе – ведь, кроме тебя, было еще несколько десятков равноценных претенденток. – С этими словами Эйрин пристально посмотрела на Гвен. – Так что это я должна тебя благодарить. Ты нашла оправдание для моей Первозданной, показала мне, что она может приносить и пользу, а не одни лишь неприятности.

Глава XXII

Площадь Навай Кинтав

– День выдался что надо, государь, – произнес Кайлем аб Рордан, когда их отряд миновал ворота Кайр Гвалхала и выехал на широкую Королевскую площадь, покрытую свежим, недавно выпавшим снегом, ослепительно сияющим в лучах утреннего солнца, – мы словно нарочно подгадали.

Имар лишь молча кивнул в ответ, бросив быстрый взгляд на сопровождавшего их Гарвана аб Малаха. Министр права и справедливости едва заметно улыбнулся при этих словах, – похоже, его, как и короля, позабавила мысль, что генерал даже не подозревает, насколько он близок к истине. Дочь Кайлема Элвен очень остро ощущала грядущие изменения погоды, хотя, по ее собственному утверждению, обладала лишь слабеньким провидческим даром, не годящимся ни на что другое, кроме кое-каких погодных предсказаний. Имару трудно было представить, на что же тогда способны сильные провидицы, ведь и «кое-какие» предсказания Элвен непременно сбывались, причем с необыкновенной точностью. Так, например, еще несколько дней назад она знала, что сегодня наконец-то стихнет мерзкий северо-западный ветер, измывавшийся над городом в течение последней недели, и день будет хоть и очень холодным, зато ясным и тихим.

Имар никогда не любил зиму, но сейчас радовался, что в этом году она выдалась такой суровой. Снег, мороз и постоянные метели надежно удерживали поборнические когорты в местах их зимнего расквартирования, поэтому ничто не мешало королю укреплять свои позиции в столице и по всему Хангованскому княжеству, почти целиком находящемуся под контролем армейских подразделений на суше и военного флота с моря.

За четыре недели, прошедшие с начала открытого противостояния, авторитет Имара среди жителей Хангована заметно возрос, и это объяснялось несколькими благоприятными обстоятельствами. Прежде всего, не сбылись опасения простых горожан, что они окажутся наиболее пострадавшей стороной в этом конфликте. Разумеется, любая деятельность, направленная против королевской власти, подразумевала немедленное и суровое наказание, однако тех хангованцев, которые не лезли в политику, продолжая жить своей обычной жизнью, военные не трогали. Совсем по-другому было в нескольких районах города, где на первых порах хозяйничали поборники, у которых просто руки чесались выместить на ком-нибудь свою бессильную злость; поэтому, когда их окончательно оттеснили к Дворцу Святой Веры, простой люд вздохнул чуть ли не с облегчением.

Кроме того, несмотря на порожденную противостоянием неуверенность населения в завтрашнем дне, провольственные цены в столице не повысились выше обычного для зимы уровня, даже оказались ниже, чем в предыдущие годы. Хангован, как, собственно, и все большие города западного побережья, кормился преимущественно с моря – благодаря рыболовству и торговле с Абрадом. А переход порта под контроль королевских чиновников привел к снижению таможенных сборов, ведь теперь ни рыбакам, ни абрадским купцам не приходилось вносить плату сразу в две казны – государственную и поборническую, так что они могли продавать свои товары дешевле.

И, наконец, благодаря военному положению в Ханговане в последнее время существенно уменьшилось количество ограблений и убийств. В отличие от поборников, главным образом занятых поиском вольнодумцев, колдунов и других нарушителей канонов Святой Веры, армейские патрули сосредоточили свое внимание на обычных преступниках и за четыре недели, в тесном взаимодействии с городской стражей, выловили их больше, чем было отдано в руки правосудия за последние четыре месяца. А их казни стали для охочих к зрелищам хангованцев заменой регулярным представлениям по наказанию вероотступников, которые ранее устраивала Конгрегация.