Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур - Страница 1095

Словно в подтверждение этой мысли, по результатам произведенных Недом выстрелов из всех орудий на борту шесть дали осечку, а самый близкий всплеск пришелся на двадцать ярдов в сторону от бочки. Хэл огорченно покачал головой, понимая, что каждый выстрел был сделан после тщательной подготовки и прицеливания. В разгар битвы, когда обзор закрыт дымом, порох и ядра заталкивают в жерла впопыхах, стволы нагреваются неравномерно, а запальные шнуры поджигают испуганные и взволнованные оружейники, результаты будут еще менее удовлетворительными.

Наконец отец посмотрел на Хэла.

— Топ мачты! — крикнул он.

Хэл боялся, что о нем забыли. Теперь, одновременно с радостью и облегчением, он принялся раздувать тлеющий конец шнура. Тот ярко засветился.

Сэр Фрэнсис наблюдал за ним с палубы, и его лицо было строгим и сердитым. Нельзя, ни за что нельзя показывать, как он любит этого мальчика. Нужно всегда быть строгим и придирчивым, непрестанно подгонять его. Ради сына, ради его жизни он должен заставлять его учиться, выживать, терпеть, выносить тяготы, должен что есть сил идти на шаг впереди него, любя всем сердцем. Да, а еще, не показывая этого, помогать ему, подбадривать. Терпеливо и мудро вести мальчика навстречу его судьбе. Сэр Фрэнсис сознательно откладывал команду Хэлу до того мгновения, пока бочка не окажется ближе к борту.

Если мальчик сумеет разнести ее из своего малого орудия, после того как Нед с его большими пушками потерпел неудачу, репутация Хэла укрепится. Члены экипажа — неграмотные головорезы, но однажды Хэлу придется возглавить их или таких же, как они. Сегодня он сделал большой шаг в этом направлении, на глазах у всех одолев Аболи. Вот возможность еще ближе подобраться к цели. «Направь его руку и полет снаряда, о Бог войны!» — молча молился сэр Фрэнсис, и все на корабле задрали головы, глядя на парня в вышине.

Хэл, негромко напевая, сосредоточился на своем деле, чувствуя направленные на него с палубы взоры. Но он не сознавал важность этого выстрела и не подозревал о молитве отца. Для него это была игра, очередная возможность превзойти других. Хэлу нравится побеждать, и с каждым разом все больше. Молодой орел начинал наслаждаться мощью своих крыльев.

Ухватившись за длинный медный штырь, юноша направил фальконет вниз, глядя поверх длинного ствола, так чтобы выемка над пороховой полкой совпала с выступом у самого жерла.

Хэл уже знал, что нельзя наводить ствол прямо на цель. Между моментом, когда он поднесет горящий фитиль, и самим выстрелом пройдет несколько секунд, а тем временем корабль и бочка будут двигаться противоположными курсами. Какое-то время займет и перемещение ядра, пока оно не упадет в море. Надо определить, где бочка будет в миг, когда ядро долетит, а не целиться в то место, где она находится изначально.

Хэл слегка передвинул прицел вперед, прикоснулся тлеющим концом шнура к запальной полке и, стараясь не отшатнуться от вспышки пороха, не дернуться в преддверии отдачи, продолжал медленно поворачивать ствол в нужном направлении.

С ревом, ударившим в барабанные перепонки, фальконет тяжело отпрыгнул на вертлюге, и все оказалось закрыто облаком серого дыма. Хэл отчаянно вертел головой, пытаясь что-нибудь разглядеть, а затем от ликующих криков с палубы у него дрогнуло сердце; он услышал эти крики даже сквозь звон в ушах. Когда ветер унес дым, юноша увидел за кормой обломки бочки. Он завопил от радости и замахал шапкой тем, кто стоял далеко внизу на палубе: Аболи, боцману. Командир орудий первой вахты находился на своем месте на носу. Он улыбнулся Хэлу и ударил себя кулаком в грудь, другой рукой он потрясал саблей над лысой головой.

Барабан пророкотал сигнал к окончанию учебной стрельбы, экипаж покидал боевые позиции. Прежде чем спуститься, Хэл старательно перезарядил фальконет и замотал зарядную полку полосой просмоленной парусины, чтобы предохранить от сырости, дождя и брызг.

Когда его ноги коснулись палубы, он покосился на полуют, стараясь поймать взгляд отца и уловить в нем одобрение. Но сэр Фрэнсис был занят разговором с одним из младших офицеров. Несколько мгновений спустя он холодно посмотрел через плечо на Хэла.

— На что уставился? Надо перезарядить пушки.

Отец отвернулся. Хэл огорчился, но грубоватые поздравления экипажа, крепкие хлопки по спине и плечам, пока он шагал к батарейной палубе, вернули на его лицо улыбку.

Когда Нед Тайлер увидел его, то отошел от казенника кулеврины, которую обслуживал, и протянул шомпол Хэлу.

— Любой осел способен выстрелить, но чтобы зарядить, нужен мастер, — проворчал он и отошел, критически наблюдая, как Хэл отмеривает порох из кожаного ведра. — Каков вес заряда? — спросил он, и Хэл ответил так же, как сто раз до этого:

— Такой же, как у ядра.

Черный порох состоял из крупных гранул. Иногда три составляющих пороха — сера, древесный уголь и селитра — из-за движения корабля или по другим причинам разъединяются, и порох становится бесполезным. Поэтому был разработан метод «соединения»: мелкий порох пропитывается мочой или алкоголем, ссыхается и затем в шаровой мельнице превращается в гранулы необходимого размера. Но процесс этот несовершенен, и пушкарь всегда должен следить за состоянием пороха. Влага или время могут испортить его. Хэл пощупал гранулы пальцами, слегка прикасаясь к ним. Нед Тайлер научил его так отличать хороший порох от плохого. Потом юноша высыпал содержимое ведра в ствол и заткнул набивкой из пакли, затем утрамбовал длинным банником с деревянной ручкой. Еще один критический момент: если утрамбовать слишком плотно — пламя не пройдет через заряд, и тогда неизбежна осечка, но если утрамбовать недостаточно — порох сгорит, не выбросив тяжелое ядро из ствола. Правильная трамбовка — это искусство, которое постигается только путем длительной практики, но Нед, следя за действиями Хэла, одобрительно кивнул.

Много времени спустя Хэл снова вышел на свет. Все кулеврины были заряжены и закреплены в своих портах, а обнаженный торс парня блестел от пота: на тесной батарейной палубе было жарко, да работа тяжелая. Когда он остановился, чтобы вытереть мокрое лицо, перевести дух и распрямить долго согнутую спину, отец иронически спросил:

— Тебя не интересует положение корабля, мастер Генри?

Хэл, вздрогнув, взглянул на солнце. Оно стояло высоко: утро промелькнуло быстро. Хэл бросился к трапу, взлетел по лестнице, ворвался в каюту отца и схватил с переборки тяжелый бэкстафф[341]. Потом повернулся и побежал на палубу полуюта.

— Господи, только бы не опоздать, — прошептал он и посмотрел на позицию светила. Над правой нок-реей. Хэл повернулся спиной к солнцу таким образом, чтобы его не закрывала тень главного паруса, но так, чтобы хорошо видеть южный горизонт.

Теперь он сосредоточил все внимание на квадранте бэкстаффа. Нужно было держать тяжелый инструмент неподвижно, несмотря на движение корабля. Затем следовало измерить угол, под которым солнечный луч падает за его плечом на противолежащий квадрант, и тем самым установить высоту солнца над горизонтом. Это действие требовало силы и проворства.

Так он смог определить наступление полудня и зафиксировать положение солнца относительно горизонта точно в тот момент, когда оно достигло зенита. Хэл снял тяжелый прибор с онемевшего плеча и торопливо записал на грифельной доске данные.

Затем он вернулся в каюту на корме, но таблицы небесных углов на месте не было. В отчаянии он увидел, что отец прошел за ним и внимательно наблюдает за его действиями. Ни слова не было сказано, но Хэл понял, что ему брошен вызов и он должен действовать исключительно по памяти. Юноша сел на отцовский матросский сундук, служивший также письменным столом, закрыл глаза и принялся мысленно восстанавливать таблицу в памяти. Необходимо вспомнить вчерашние результаты и исходить из них. Хэл потер распухшую мочку уха, его губы беззвучно шевелились.

Вдруг его лицо просветлело, он открыл глаза и записал на доске новое число. Поработал еще с минуту, переводя угол полуденного солнца в градусы широты. Потом с торжеством поднял голову.