Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур - Страница 1120

Хэл мог бы спорить и дальше, но отец взглядом заставил его замолчать и повернулся, чтобы приветствовать лорда Камбре. Шлюпка врезалась в песок берега, и Канюк выскочил из нее на сушу. Его ноги, не прикрытые пледом, поросли курчавым рыжим волосом, густым, как у медведя.

— Все божьи благословения тебе в это прекрасное утро, Фрэнки, — крикнул он, идя к ним. Его глаза под нависшими густыми бровями непрерывно перемещались, как рыбешка в воде.

— Он все замечает, — прошептал Хэл. — Он пришел разузнать, где мы спрятали пряности.

— Мы не можем спрятать пряности. Их целая гора, — ответил сэр Фрэнсис. — Но можем затруднить для него воровство. — И он мрачно улыбнулся приближающемуся Камбре. — Надеюсь, вы в добром здравии и вчерашнее виски не беспокоило вас ночью, сэр.

— Это эликсир жизни, Фрэнки. Кровь в моих жилах. — Его глаза (он разглядывал лагерь на краю леса) налились кровью. — Мне нужно заполнить водой бочки. Здесь поблизости должна быть хорошая пресная вода.

— Милей выше по лагуне. Там с холмов течет ручей.

— Много рыбы. — Канюк показал на ряды стоек на столбах, вкопанных в песок; на стойках висели разрезанные пополам рыбины, коптясь на медленном огне из сырой древесины. — Велю своим парням тоже наловить. А как насчет мяса? Есть в лесу олени или дикий скот?

— Есть слоны и стадо диких быков. Но они свирепы, и даже мушкетная пуля в ребра не может их свалить. Однако как только корпус будет очищен, я намерен послать в глубину суши охотничью партию — на поиски более легкой добычи.

Было ясно, что Камбре спрашивал, желая выиграть время: он даже не слушал ответы. Когда его рыщущие глаза блеснули, Хэл проследил за его взглядом. Канюк обнаружил в ста ярдах под деревьями ряд крытых листвой навесов, под которыми стояли огромные бочки с пряностями.

— Значит, ты собирается вытащить корпус на берег и накренить. — Камбре отвернулся от бочек с пряностями и кивком указал на «Решительный». — Мудро. Если нужна помощь, у меня есть три первоклассных плотника.

— Ты очень любезен, — ответил сэр Фрэнсис. — Возможно, я обращусь к тебе.

— Все, что угодно, чтобы помочь брату-рыцарю. Я знаю, ты сделал бы то же самое для меня. — Канюк дружески похлопал его по плечу. — Ну, пока мои люди заполняют бочки, мы можем поискать подходящее место для ложи. Юный Хэл будет гордиться. Для него это очень важный день.

Сэр Фрэнсис взглянул на сына.

— Аболи ждет тебя.

Он кивнул туда, где чуть дальше по берегу терпеливо стоял рослый чернокожий.

Хэл посмотрел, как отец уходит с Камбре по лесной тропе. Потом подбежал к Аболи.

— Я наконец готов. Пошли.

Аболи сразу двинулся быстрым шагом к голове лагуны. Хэл побежал за ним.

— У тебя нет палок?

— Вырежем в лесу. — Аболи похлопал по рукояти топора, чье стальное лезвие лежало у него на плече, и отвернул от берега. Он увел Хэла примерно на милю в глубину леса, к самым густым зарослям. — Я отметил эти деревья. Мое племя называет их квети. Из них мы делаем метательные копья.

Едва они углубились в заросли, как раздался треск веток, взрывом взвились листья, и от них убежало какое-то крупное животное. Они мельком увидели мохнатую черную шкуру и большие рога.

— Ньяти, — сказал Аболи. — Дикий буйвол.

— Мы должны на него поохотиться. — Хэл снял с плеча мушкет и потянулся в сумку за кремнем и огнивом, чтобы зажечь фитиль. — Такое чудовище — мясо для всего экипажа.

Аболи улыбнулся и покачал головой.

— Он первый станет на тебя охотиться. В лесу нет более свирепого зверя, даже лев ему уступает. Он посмеется над пулями из твоего мушкета, распарывая тебе живот могучими копьями, которые носит на голове. — Он снял топор с плеча. — Оставь старого ньяти в покое, мы найдем для экипажа другое мясо.

Аболи подрубил основание одного из побегов квети и десятком ударов обнажил толстый корень. Еще несколько ударов — и он извлек его из земли вместе с частью стебля.

— Мое племя называет такую дубину ивиза, — сказал он Хэлу, работая, — и сегодня я покажу тебе, как ею пользоваться. — Он искусными ударами обрубил часть стебля и снял с него кору. Затем обработал корень, который превратился в твердый шар, похожий на голову булавы. Закончив, Аболи взвесил дубину в руке, проверяя ее уравновешенность и прочность. Потом отложил в сторону и принялся за поиски другой. — Нам нужно каждому по две.

Хэл присел на корточки и наблюдал, как летят из-под топора щепки.

— Сколько лет тебе было, когда тебя захватили работорговцы, Аболи? — спросил он, и ловкие черные руки замерли.

Тень пробежала по черному лицу, но, прежде чем ответить, Аболи снова взялся за работу:

— Не знаю. Я был очень маленький.

— Ты помнишь это, Аболи?

— Помню, что они пришли ночью, люди в белых одеждах с длинными мушкетами. Это было очень давно, но я помню огни в темноте, когда они окружили нашу деревню.

— А где жило твое племя?

— Далеко на севере. На берегу большой реки. Мой отец был вождем, но его вытащили из хижины и убили, как животное. Убили всех наших воинов, пощадили только маленьких детей и женщин. Нас связали цепями в длинные ряды, шея к шее, и заставили много дней идти на восход, к берегу моря. — Аболи неожиданно распрямился и подобрал готовые дубины. — Мы болтаем, как старухи, а должны охотиться.

И он пошел обратно той же дорогой. Дойдя до лагуны, Аболи оглянулся на Хэла.

— Оставь здесь мушкет и мешок с порохом. В воде они бесполезны.

Пока Хэл прятал оружие в подлеске, Аболи выбрал две самые длинные и крепкие ивизы. Когда Хэл вернулся, он протянул ему дубины.

— Следи за мной. Делай, как я, — приказал он, разделся и вошел в мелкую воду лагуны. Хэл, обнаженный, последовал за ним, и они прошли в самые густые заросли тростника.

Погрузившись по пояс, Аболи остановился и подтащил к голове стебли длинных растений и принялся сплетать их, чтобы укрыться под ними. Потом погрузился в воду, так что выступала только голова. Хэл остановился неподалеку от него и быстро сплел себе такую же тростниковую шапку. До него доносились голоса моряков с «Чайки», набиравших воду из ручья в бочки, а потом скрип весел, когда они возвращались в лагуну с полными бочками.

— Хорошо, — негромко сказал Аболи. — Теперь будь готов, Гандвейн! Они поднимут для нас птицу.

Неожиданно раздалось громкое хлопанье крыльев, и небо заполнила огромная стая птиц. Стая уток, очень похожих на английскую крякву, только с ярко-желтым клювом, полетела низким клином туда, где прятали Хэл и Аболи.

— Подлетают, — шепотом предупредил Аболи. Хэл напрягся, запрокинув лицо и следя за старым самцом, который вел стаю. Его крылья, словно лезвия ножей, резкими быстрыми ударами рассекали воздух.

— Пора! — крикнул Аболи, вставая во весь рост. Правую руку с зажатой в кулаке дубиной он уже занес над головой. Он бросил дубину; та, вращаясь, взвилась в воздух, и утки в панике разлетелись.

Аболи предвидел это, и его вращающаяся дубина угодила вожаку в грудь и мгновенно убила. Теряя перья, птица упала комком крыльев и лап, но не успела она коснуться воды, как Аболи метнул вторую дубину. Она попала в молодую птицу, переломив вытянутую шею; птица упала рядом с телом вожака.

Хэл в быстрой последовательности метнул свои дубины, но обе пролетели выше цели, и стая разлетелась над тростниками.

— Скоро научишься, оба раза чуть не попал, — подбодрил его Аболи, когда Хэл с плеском отправился вначале за убитыми птицами, потом за дубинами. Обе птицы плыли по воде перед ними и через несколько минут приманили новую стаю, которая снизилась почти до самых тростников, прежде чем Хэл метнул дубины.

— Хороший бросок, Гандвейн! — рассмеялся Аболи, а Хэл пошел за еще двумя мертвыми птицами. — Ты был еще ближе к цели. Скоро даже, пожалуй, и собьешь птичку.

Несмотря на это пророчество, Хэл добыл свою первую птицу лишь в середине утра. Но и ей он только сломал крыло, и ему пришлось проплыть чуть ли не пол-лагуны, прежде чем он смог свернуть ей шею. В середине дня птицы перестали прилетать; теперь они сидели на воде, где достать их было невозможно.