Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур - Страница 1142

— Клянусь Господом, Камбре, ты подлый предатель!

Он сделал шаг вперед, но его остановило острие сабли полковника.

— С огромным удовольствием проткнул бы вас, — сказал он. — Пожалейте себя, сэр, не испытывайте мое терпение.

— Эта свинья сжигает мое свидетельство.

— Я ничего не вижу, — ответил Шредер, нарочно повернувшись спиной к Канюку. — Ничего, кроме известного пирата, который стоит передо мной с залитыми кровью невинных людей руками.

Камбре с широкой улыбкой смотрел, как догорает пергамент. Он перебрасывал его из руки в руку, чтобы не обжечься, и поворачивал так, чтобы сгорело все до конца.

— Я слышал, вы болтали о своей чести, сэр, — бросил сэр Фрэнсис Шредеру. — Сдается мне, это всего лишь заблуждение.

— Честь? — Шредер холодно улыбнулся. — Я слышу от пирата разговоры о чести? Не может быть. Конечно, меня подводит слух.

Камбре позволил пламени подобраться к кончикам пальцев и лишь тогда бросил почерневшие остатки на землю и старательно растоптал в пыль. Потом подошел к Шредеру.

— Боюсь, это опять уловка Фрэнки. Я не нашел свидетельства, выданного от имени его величества.

— Я так и думал. — Шредер вложил саблю в ножны. — Поручаю вам этих пленников, лорд Камбре. Я должен позаботиться о благополучии заложников. — Он посмотрел на Хэла. — Ты немедленно отведешь меня туда, где оставил жену губернатора. — Оглянувшись, он увидел стоявшего поблизости голландского сержанта. — Связать ему руки за спиной и надеть веревку на шею. Поведешь его на поводке, как паршивого пса. Да он и есть паршивый пес.

Полковник Шредер отложил спасательную экспедицию ради поисков потерянного парика. Тщеславие не позволяло ему показываться на глаза Катинке в столь неприличном виде. Парик отыскался в лесу, где Шредер гнался за Хэлом. Он был испачкан влажной землей и сухими листьями, но Шредер отряхнул его о ногу и тщательно расправил локоны, прежде чем надеть на голову. Восстановив свои красоту и достоинство, он кивнул Хэлу.

— Показывай дорогу!

К тому времени как они достигли террасы перед пещерой, Хэл представлял собой жалкое зрелище. Обе его руки были связаны за спиной, а на шею ему сержант накинул веревку. Лицо Хэла почернело от грязи и пороха, одежда была порвана и пропиталась кровью и потом. Несмотря на утомление и отчаяние, он по-прежнему больше всего беспокоился о Катинке и почувствовал тревогу, заходя в пещеру.

Ее там не было. «Я не смогу жить, если с ней что-нибудь случится», — подумал он, а вслух сказал Шредеру:

— Я оставил мефрау Ван де Вельде здесь. С ней ничего не могло случиться.

— Моли Господа, чтобы так и было. — Угроза прозвучала еще страшнее оттого, что произнесена была негромко. Потом Шредер повысил голос: — Мефрау ван де Вельде! — позвал он. — Мадам, вы в безопасности. Я, полковник Шредер, пришел спасти вас!

Лианы, прикрывавшие террасу, зашуршали, и из-за них робко вышла Катинка. Ее огромные фиалковые глаза были полны слез, лицо бледно, его трагическое выражение усиливало впечатление.

— О! — Она задохнулась от переполнявших ее чувств. Затем картинно протянула обе руки к полковнику. — Вы пришли! Вы сдержали обещание! — Она подлетела к нему, приподнялась на цыпочки и обеими руками обняла за шею. — Я знала, что вы придете. Я знала, что вы не оставите меня среди чудовищных унижений и жестокостей этих преступников.

На мгновение Шредер замер от этого объятия, затем сам обнял ее, прижал к груди, и она оказалась под защитой его лент и шарфов.

— Если вы подверглись хоть малейшему оскорблению, клянусь, я отомщу стократ!

— Мои страдания были чересчур ужасны, чтобы я могла о них рассказать, — всхлипывала она.

— Этот? — Шредер взглянул на Хэла и спросил: — Он один из тех, кто плохо с вами обращался?

Катинка искоса взглянула на Хэла, щекой прижимаясь к груди Шредера. Глаза ее злобно сощурились, на роскошных губах появилась легкая садистская улыбка.

— Этот был хуже всех, — всхлипнула она. — Не могу рассказать, какие ужасные вещи он говорил мне, как мучил и унижал меня. — Ее голос дрогнул. — Я лишь благодарю Бога за то, что он дал мне силы выдержать назойливость этого человека.

Шредер словно раздулся от ярости. Мягко отстранив Катинку, он повернулся к Хэлу. Сжал кулак и со всей силы ударил Хэла по голове. Застигнутый врасплох Хэл отшатнулся. Шредер стремительно последовал за ним, и его следующий удар пришелся в живот. Воздух вырвался из легких, Хэл согнулся.

— Как ты смел оскорблять высокородную даму и плохо с ней обращаться?

Шредер дрожал от ярости. Он едва сдерживался.

Хэл лбом почти касался колен, с трудом глотая воздух. Шредер нацелил ему в лицо пинок, но Хэл увидел это и успел увернуться. Сапог задел его плечо и отбросил назад.

Шредер словно сошел с ума от гнева.

— Ты недостоин лизать подошвы туфель этой дамы!

Он снова занес ногу, но Хэл проявил недюжинное проворство. Хотя руки у него были связаны за спиной, он сделал шаг навстречу Шредеру и пнул его в пах; но путы лишили его удар силы.

Шредер не пострадал, скорее удивился.

— Клянусь Богом, щенок, ты заходишь слишком далеко!

Хэл еще не восстановил равновесие, и следующий удар Шредера сбил его с ног. Хэл упал, и Шредер сел на него, обеими ногами упершись в согнутое тело. Хэл перевернулся, отчаянно стараясь избежать града обрушившихся на него ударов.

— Да! О да! — возбужденно кричала Катинка. — Накажите его за то, что он сделал со мной! — Она подзадоривала Шредера, доводя его гнев до безумия. — Пусть страдает, как страдала я.

Хэл понимал, что перед лицом этого человека она вынуждена отказываться от него, и даже терпя муки прощал ее. Он согнулся вдвое, чтобы защитить самые уязвимые части тела, и принимал большую часть ударов на плечи и бедра, но совсем избежать их не мог. Один удар пришелся ему в лицо, и из разбитого рта потекла кровь.

Катинка завизжала и радостно захлопала в ладоши.

— Я его ненавижу. Да! Пусть ему будет больно! Разбейте его красивое, нахальное лицо!

Однако вид крови как будто привел Шредера в себя. Он с явным усилием сдержался и отступил, тяжело дыша и все еще дрожа от гнева.

— Это небольшое предупреждение о том, что его ожидает. Поверьте мне, мефрау, он за все заплатит, когда мы достигнем мыса Доброй Надежды. — Он повернулся к Катинке и поклонился. — Позвольте отвести вас в безопасное место, на корабль, который ждет в заливе.

Катинка жалобно вскрикнула, прижав пальцы к мягким розовым губам.

— О, полковник, я боюсь лишиться чувств. — Она покачнулась, и Шредер подскочил, чтобы поддержать ее. — Не думаю, что смогу дойти сама.

Он поднял ее и легко понес вниз по холму. А она цеплялась за него, как ребенок, поднятый с кровати.

— Пошли, висельник! — Сержант дернул за веревку, обвязанную вокруг шеи Хэла, поднял его на ноги и повел, окровавленного, к лагерю. — Лучше бы полковник с тобой покончил. Палач на мысе Доброй Надежды славится своим умением. Настоящий искусник, да. — Он сильнее потянул за веревку. — Ручаюсь, он с тобой позабавится.

На берег, туда, где под палящим солнцем сидели пленные, раненые и невредимые, принесли цепи.

Первым заковали сэра Фрэнсиса.

— Рад снова видеть вас, капитан, — сказал моряк с цепью в руках. — Я думал о вас каждый день с нашей последней встречи.

— А вот я ни разу о тебе не вспомнил, Сэм Боуэлз.

Сэр Фрэнсис едва бросил на него презрительный взгляд.

— Я теперь боцман Сэм Боуэлз. Его светлость повысили меня, — сказал Сэм с нахальной улыбкой.

— Желаю, чтобы новый боцман принес радость Канюку. Это брак, заключенный на небесах.

— Вытяните руки, капитан. Посмотрим, как вы величественны и сильны в железных браслетах, — насмехался Сэм Боуэлз. — Господь свидетель, никому не понять, сколько удовольствия мне это доставляет. — Он защелкнул кандалы на руках и ногах сэра Фрэнсиса и ключом затянул их так, что обручи врезались в тело. — Надеюсь, они сидят на вас не хуже, чем модный плащ. — Он отступил, неожиданно плюнул в лицо сэру Фрэнсису и рассмеялся. — Торжественно обещаю: когда вас вздернут на верхней рее, я буду на парадном плацу Доброй Надежды, чтобы пожелать удачи. Интересно, что с вами сделают? Сожгут живьем или подвесят? — Сэм снова засмеялся и повернулся к Хэлу. — Добрый день, молодой мастер Генри. Ваш скромный слуга боцман Сэм Боуэлз явился исполнить ваши пожелания.