Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур - Страница 686

Тара впервые познакомилась с Мириам в доме Молли. За две недели до родов она поездом приехала с экспедиционной базы у пещер Сунди. Она заранее заказала купе целиком и всю дорогу держала дверь закрытой, чтобы ее не узнали. Молли встретила ее на станции Паарл: Тара не хотела рисковать и показываться на главном вокзале Кейптауна. Шаса с семьей по-прежнему считали, что она работает с профессором Херст.

Мириам полностью оправдала надежды Тары и обещания Молли, хотя Тара и не ожидала увидеть платье для беременных.

– Вы тоже беременны? – спросила она, когда они пожали друг другу руки. Мириам застенчиво похлопала себя по животу.

– Это подушка, мисс Тара. Я ведь не могу взять ребенка из ниоткуда, правда? Как только Молли мне рассказала, я начала подкладывать небольшой комок и постепенно увеличивала его.

Тара поняла, какие неудобства причинила ей, и порывисто обняла Мириам.

– Не могу выразить, как я вам благодарна. Пожалуйста, не называйте меня «мисс Тара». Я ваш друг, и просто «Тара» отлично подойдет.

– Я буду смотреть за вашим ребенком как за родным, обещаю, – сказала Мириам и, увидев лицо Тары, тут же поправилась: – Но он всегда будет вашим, Тара. Вы сможете приходить и видеться с ним, когда захотите, а когда-нибудь – забрать его совсем… мы с Франсуа не станем препятствовать.

– Вы еще лучше, чем Молли рассказывала, – обняла ее Тара. – Пойдемте, я хочу показать одежду, которую купила нашему ребенку.

– О, все синее! – воскликнула Молли. – Ты уверена, что будет мальчик?

– Никаких сомнений – уверена.

– Я тоже была уверена, – усмехнулась Мириам. – И только посмотри – одни девчонки! Хотя это не так уж плохо, они хорошие девочки и ждут, что на этот раз будет мальчик, – она похлопала себя по животу. – Знаю, знаю, они будут его ужасно баловать.

Тара родила в гостевой комнате Молли Бродхерст. Доктор Четти Абрамджи, принимавший роды, был старым другом Молли и тайным членом коммунистической партии, одним из немногих индусов в ней.

Как только начались схватки, Молли позвонила Мириам Африке, и та явилась, с сумкой, с большим животом, и сразу отправилась повидаться с Тарой.

– Я так рада, что у вас наконец началось! – воскликнула она. – Должна сказать, что хоть моя беременность была долгой и трудной, зато роды будут легче некуда.

Она сунула руку под юбку и картинно извлекла подушку. Тара рассмеялась вместе с ней, но смех тут же оборвался: началась новая схватка.

– Уф! – прошептала она. – Вот бы мои роды прошли так же легко! Парень-то, похоже, великан.

Молли и Мириам по очереди сидели с ней рядом и держали ее за руку, когда начинались схватки, а врач стоял в ногах и призывал:

– Тужьтесь! Тужьтесь!

К полудню следующего дня Тара обессилела; она тяжело дышала, волосы промокли от пота, как будто она окунулась в море.

– Нехорошо, – негромко сказал врач. – Придется перевезти вас в больницу и сделать кесарево сечение.

– Нет! – Тара в яростной решимости приподнялась на локте. – Дайте мне еще один шанс.

Когда началась следующая схватка, Тара так напрягалась, что каждая мышца ее тела взбухла; ей показалось, что сухожилия лопнут, как резиновые ленты. Ничего не произошло, ребенок не выходил. Она чувствовала его внутри себя как большое бревно.

– Еще! – прошептала ей на ухо Молли. – Сильнее – еще раз ради ребенка.

Тара снова натужилась силой отчаяния и закричала, чувствуя, как ее плоть рвется, точно тонкая бумага. Потом горячий стремительный поток хлынул меж бедер, и она испытала такое сильное облегчение, что крик боли перешел в радостный вопль и этот вопль слился с криком младенца.

– Мальчик? – спросила Тара, пытаясь сесть. – Скажите, скажите мне скорее!

– Да, – заверила ее Молли. – Мальчик. Ты только погляди на его свисток! Длинный, как мой палец. Сомнений нет – мальчик.

Тара рассмеялась.

Он весил девять с половиной фунтов, и его голова была покрыта черными волосами, густыми и курчавыми, как руно астраханской овцы. Кожа цвета ириски, правильные нилотские черты Мозеса Гамы. Тара за всю жизнь не видела ничего прекраснее, ни один из ее детей не был таким.

– Дайте мне его, – прохрипела она, еще прерывисто после потуг, и ей дали в руки ребенка, мокрого и скользкого.

– Я хочу покормить его, – прошептала она. – Я первой должна накормить его – тогда он всегда будет моим.

Она сжала сосок и сунула мальчику в ротик, и он присосался, от удовольствия судорожно дергая ногами.

– Как его зовут, Тара? – спросила Мириам Африка.

– Мы назовем его Бенджамин, – ответила Тара. – Бенджамин Африка. Мне это нравится – он истинный африканец.

Тара оставалась с младенцем пять дней. Когда она отдала его и Мириам увезла его в своем маленьком «моррис майноре», Таре показалось, что ей жестоко вырвали сердце. Если бы рядом не было Молли, Тара не перенесла бы этого. Но Молли кое-что приготовила для нее.

– Я приберегла это на сегодня, – сказала Молли. – Я знала, каково тебе будет расставаться с малышом. Это немного подбодрит тебя. – Она протянула Таре конверт, и та принялась разглядывать написанный от руки адрес.

– Не узнаю почерк.

Она была удивлена.

– Его принес особый посыльный. Распечатай! Ну же! – нетерпеливо приказала Молли, и Тара послушалась. Внутри оказались четыре листка дешевой писчей бумаги. Тара взяла последний, посмотрела на подпись, и выражение ее лица изменилось.

– Мозес! – воскликнула она. – Не могу поверить! После стольких месяцев. Я уже перестала надеяться. Я даже не узнала его почерк.

Тара прижала письмо к груди.

– Ему не позволяли писать, дорогая Тара. Он проходил подготовку в лагере с очень строгим режимом. Но он нарушил приказ и пошел на большой риск, чтобы послать тебе это. – Молли направилась к двери. – Пойду, не буду мешать читать. Это немного утешит тебя.

Молли вышла, но Таре не хотелось сразу читать. Хотелось подольше насладиться ожиданием. Наконец она не вытерпела.

Тара больше не могла читать, ее глаза наполнились слезами.

– О Мозес! – Она прикусила губу, чтобы замолчать. – Я не знала, что ты ко мне чувствуешь.

И тыльной стороной ладони вытерла глаза.

Таре трудно было принять это. Она не ожидала от него такого признания и теперь была потрясена.

– Нет ничего, в чем я отказала бы тебе, – прошептала она вслух, и ее взгляд снова устремился к письму. Она быстро перевернула листок и продолжала читать.

– Нет, – качая головой, прошептала Тара, чувствуя, что за этим последует, и набираясь мужества, чтобы прочесть это.