Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур - Страница 792

– Цепи утянут его под воду, – крикнул Рейли. – Давайте быстрей!

Он закрыл маской рот и нос.

Роберт быстро подвел «Зодиак» к тонущему парому. Паром перевернулся, его днище было выкрашено оранжевой краской против обрастания. Огни под водой продолжали гореть, видны были три или четыре надзирателя, пытавшиеся ухватиться за борта.

Рейли и Чанги, вооруженные фомками, нырнули под погруженный транец парома.

Рейли вставил фомку в замок каюты и одним движением сорвал его. Дверь отошла, и вырвался поток воздуха, пузырясь вокруг его головы.

Каюта была затоплена, но огни по-прежнему горели, освещая ее изнутри, как аквариум с золотыми рыбками; несколько человек в мундирах тюремных надзирателей барахтались, брыкались и вертелись в каюте. Рейли разглядел защитно-зеленую холщовую робу заключенного. Он ухватился за нее и выдернул Мозеса Гаму.

Чанги взял Мозеса Гаму за вторую руку, и они проплыли под транцем и поднялись на поверхность. С тарана прошло всего шестьдесят секунд; как только они показались на поверхности, Роберт включил мотор. Он наклонился, схватил Мозеса Гаму за руку, двое в воде подтолкнули его, он перевалился через борт и упал на дно «Зодиака».

Рейли и Чанги ухватились за свисавшие с борта «Зодиака» канаты и подтянулись; Роберт тут же повел шлюпку прочь от тонущего парома. Плеск и отчаянные крики позади стихли, Роберт повернул шлюпку к берегу. В звездном свете впереди светлой линией песка и прибоя показался длинный пустынный пляж Вудстока.

Рейли снял с лица маску и заботливо склонился к фигуре на палубе. Он посадил лежащего, и Мозес Гама с трудом закашлялся.

– Я вижу тебя, дядя, – негромко сказал Рейли.

– Рейли? – Голос Мозеса звучал хрипло от проглоченной соленой воды. – Это ты, Рейли?

– Через десять минут будем на берегу, дядя. – Рейли закутал Мозеса в термальное одеяло. – План твоего бегства разработан очень тщательно. Для тебя все готово, дядя. Скоро ты будешь там, где тебя никто не сможет тронуть.

Роберт на полной скорости провел надувную шлюпку через прибой, они выскочили на песок и оказались далеко от воды. Когда шлюпка остановилась, они вынесли Мозеса из «Зодиака» и побежали с ним по берегу, держа его так, что скованные ноги едва касались земли.

Среди дюн стоял маленький закрытый фургон. Рейли распахнул заднюю дверь, они втащили Мозеса внутрь и уложили на матрацы, покрывавшие пол. Чанги сел рядом с ним, и Рейли захлопнул заднюю дверцу. Роберт возьмет «Зодиак» и затопит его.

Рейли снял акваланг. Ключ зажигания висел на нейлоновом шнурке у него на шее. Он открыл дверь водителя и сел за руль. Фургон стоял носом от моря. Тропа выходила на дорогу, огибавшую промышленный район Парден-Айленда, и Рейли спокойно поехал по ней к черному пригороду Ланга.

Официальная резиденция министра внутренних дел в Кейптауне располагалась, как и многие резиденции министров, возле резиденции премьера в «Грот-Шуре». Разделение исполнительной и законодательной ветвей власти между Кейптауном и Преторией привело к дорогостоящему дублированию. Во время ежегодной сессии парламента в Кейптауне все министры и весь дипломатический корпус вынуждены были переезжать из Претории на тысячу миль южнее, и в обоих городах приходилось содержать за большие деньги официальные резиденции.

Министерская резиденция Манфреда Деларея располагалась в элегантном эдвардианском здании, окруженном лужайками и садами. Старый потрепанный «моррис», который Рольф Стандер припарковал у входа, казался здесь совершенно неуместным.

С того момента как ее сына осудили и приговорили к смерти, Сара Стандер отчаянно пыталась добиться свидания с Манфредом. Но Манфред был в Претории, или на своем ранчо в Свободной республике, или открывал мемориал женщинам, погибшим в английских концентрационных лагерях во время бурской войны, или выступал за съезде Националистической партии и поэтому не мог с ней увидеться.

Сара настаивала, каждый день звонила в его кабинет в парламенте, звонила домой Хайди и умоляла ее, пока наконец Манфред не согласился встретиться с ней в семь утра до своего отъезда в парламент.

Сара и Рольф выехали из Стелленбоса еще затемно, чтобы не опоздать на встречу. Когда цветной дворецкий ввел их в столовую, Манфред и Хайди завтракали.

Хайди вскочила и поцеловала Сару в щеку.

– Жаль, что мы так долго не виделись, Сари.

– Да, – горько согласилась Сара. – Мне тоже жаль, но, как вы мне объяснили, Мэнни для нас был слишком занят.

Манфред встал из-за стола. Он был без пиджака, за пояс его темных брюк была заткнута льняная салфетка.

– Рольф, – улыбнулся он, и они, как старые друзья, обменялись рукопожатием.

– Спасибо за то, что согласился встретиться с нами, Мэнни, – покорно сказал Рольф. – Я знаю, как ты сейчас занят.

Годы неласково обошлись с Рольфом Стандером, он поседел и осунулся, и Манфред разглядывал его с тайным удовлетворением.

– Садись, Рольф! – Манфред усадил его за стол. – Хайди заказала вам завтрак. Начнешь с овсянки?

Он усадил Рольфа и неохотно повернулся к Саре. Она все еще стояла рядом с Хайди.

– Здравствуй, Сари.

Какой красивой она была когда-то! Они росли вместе. В ее глазах и овале лица все еще были заметны остатки этой былой красоты. Он вспомнил, как они любили друг друга, и испытал сладкую грусть по молодости. Он увидел ее, обнаженную, на ковре из сосновых игл высоко в лесу в горах Готтентотской Голландии в тот день, когда они стали любовниками.

Он поискал в глубине души чувство, которое когда-то испытывал к ней, но ничего не нашел. Любовь, которая когда-то цвела между ними, погасла от сознания ее предательства. Он более двадцати лет откладывал свою месть, довольствуясь тем, что медленно и постепенно доводил эту женщину до ее нынешнего состояния, дожидаясь подходящего момента для окончательного отмщения. Миг настал – и он наслаждался.

– Здравствуй, Мэнни, – прошептала она и подумала: «Он был страшно жесток, заполнил мою жизнь такой болью, что мне трудно было ее переносить. Теперь я вымаливаю у него жизнь моего сына – неужели он откажет мне и в этом?»

– Так зачем ты хотела меня видеть? – спросил Мэнни, и Хайди провела Сару к столу. Взяла у цветного слуги чайный поднос и сказала:

– Спасибо, Гамат. Можешь идти. Пожалуйста, закрой дверь.

Она налила Саре горячего кофе.

– Да, Сари, – подхватила она. – Зачем ты пришла?

– Вы знаете, зачем, – ответила Сара. – Из-за Кобуса.

Мертвая тишина царила долго. Потом Манфред вздохнул.

– Ja, – сказал он. – И чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты помог ему, Мэнни.

– Кобуса судили – и осудили – за акт бесчеловечной жестокости, – медленно ответил Манфред. – Верховный Суд этой страны постановил, что он должен умереть на виселице. Как я могу помочь Кобусу?

– Так, как помог черному террористу Мозесу Гаме. – Сара побледнела. Чашка, которую она пыталась поставить на блюдце, зазвенела. – Ты спас ему жизнь – теперь спаси жизнь моему сыну.

– В случае Гамы помилование исходило от президента…

– Нет, Мэнни, – перебила Сара. – Это ты сделал. Я знаю: у тебя есть власть спасти Кобуса.

– Нет. – Он покачал головой. – Такой власти у меня нет. Кобус убийца, худший вид убийцы – человек без сочувствия и угрызений совести. Я не могу помочь ему.

– Можешь. Я знаю, что можешь, Мэнни. Пожалуйста, умоляю тебя, спаси моего сына.

– Не могу. – Лицо Манфреда застыло. Рот превратился в прямую безжалостную черту. – И не стану.

– Ты должен, Мэнни. У тебя нет выбора – ты просто обязан спасти его.

– Почему ты так говоришь? – Он начал сердиться. – Я ничего не обязан.

– Ты должен спасти его, Мэнни, потому что он и твой сын. Он дитя нашей любви, Мэнни, и поэтому у тебя нет выбора. Ты должен спасти его.

Манфред вскочил и, обороняясь, положил руку на плечо Хайди.

– Ты приходишь в мой дом и оскорбляешь меня и мою жену. – Его голос дрожал от гнева. – Приходишь с выдумками и обвинениями!