"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна - Страница 647

– Ты с ума сошел! – зашептал ди Марон, едва не плача. – Это же шулера! Они обставят тебя в мгновение ока.

– Не обставят, – шепнул в ответ старик. – Давай, ушастый, кидай кости!

– Я тебе не ушастый, – огрызнулся каторжник. – Меня здесь называют Килле. А тебя как фартовые ребята зовут?

– Дед, – ответил ди Брай. – Просто Дед.

– Ну давай, бросай кости, Дед, – с торжеством в голосе предложил Килле.

Ди Брай сгреб кости с донышка бочки и швырнул их обратно. Лица каторжников окаменели, смех стих – у ди Брая выпало двенадцать. Ушастый Килле с трудом проглотил ком, внезапно вставший в горле, обвел сотоварищей недоуменным взглядом и в свою очередь потянулся за костями.

– Ага! – обрадовался он, когда кости упали. – Дюжина!

– Славно, – спокойно сказал ди Брай и снова метнул кости. На этот раз лицо Килле стало пепельно-серым; у ди Брая опять было двенадцать.

– Вордланы тебя забери! – выругался он, вытирая рукавом рот. – Эй, Угорь, дай-ка свои кости!

– Так нечестно, – заметил ди Брай. – По ходу игры кости менять нельзя.

– А мне плевать, что честно, а что нечестно! – ухмыльнулся Килле. Ему подали кости, и каторжник сделал свой бросок.

– Дюжина! – выпалил он, и каторжники довольно зашумели. – Счастливая дюжина, клянусь Единым!

– Славно, – Ди Брай взял кости. – Третий бросок. Играем до трех раз.

Кости со стуком упали на бочку, раскатились в стороны. Килле перестал улыбаться.

– И у меня дюжина, – объявил ди Брай.

– А ты веселый старичок, мать твою! Ну ладно, чем упорнее противник, тем слаще победа, так ведь? Придется и в четвертый раз кидать кости, Дед.

– Бросай кости, ушастый, – напомнил ди Брай.

Килле пошептал на кулак с костями и сделал бросок. Результат был встречен могильным молчанием – у Килле было одиннадцать. Ди Марон с шумом выдохнул воздух. Сердце у него, добравшееся до самого горла, начало успокоенно возвращаться на свое место.

– Проклятье, я проиграл! – обалдело проговорил Килле. – Этого быть не может! Я не должен был проиграть!

– Однако ты проиграл, – заметил ди Брай. – Так что заткни свою пасть и держись от меня подальше. Если ты подойдешь ко мне на расстояние вытянутой руки, я тебя достану и твоя немытая задница пойдет на ужин тюремным волкодавам.

Ушастый Килле исчез за спинами каторжников. Ди Брай и поэт прошли в глубь барака, поближе к окну, где воздух был свежее и вонь лагерной стряпни и грязной одежды не была такой густой и тошнотворной. Здесь было несколько свободных лежаков, которые ди Брай внимательно осмотрел, прежде чем сесть самому и разрешить сесть ди Марону.

– Терпеть не могу вшей, – объяснил он. – А здесь их полно.

– Вши? – Ди Марона передернуло от отвращения. – Никогда, хвала Единому, не видел вшей.

– Твоя жизнь была на редкость безмятежной, – с иронией заметил старик. – Неудивительно, что тебя посетила идея обворовать библиотеку.

– А ты что, поучать меня задумал? Знаешь, я тебе, конечно, благодарен, но…

– Пойдем прогуляемся, – вдруг предложил ди Брай.

– Куда?

– Надо тебе кое-что объяснить. Пришло время.

– Ферран, мне осточертели твои загадки. Неужели нельзя… – заговорил ди Марон и осекся. В этой части барака царил полумрак, но лицо старика он видел хорошо. Ди Брай смотрел на поэта и улыбался. А вот улыбка была особенная. То ли ди Марон раньше этого не замечал, то ли приближение ночи сказалось, но юноша вдруг заметил, что ди Брай этой своей улыбкой демонстрирует ему не только свою симпатию. Но еще и острые длинные белоснежные клыки, каким позавидовал бы матерый волк.

– Кто ты? – прошептал ди Марон, не смея говорить громче.

– Я халан-морнах, – ответил Ферран ди Брай.

После заката весь периметр лагеря строителей храма до утра патрулировали охранники с волкодавами. Горящие факелы в их руках были видны издалека, и каторжники, которым ночью по каким-либо причинам взбрело в голову выйти из своего барака, всегда успевали спрятаться – покидать барак ночью было запрещено. Но ди Марон, следуя по темным переулкам между бараками за ди Браем, об охране не думал. Вернее, почти не думал. Встреча с охраной и ее псами-людоедами пугала его меньше, чем его жуткий сотоварищ по заключению. Он боялся ди Брая – и все равно шел за ним в темноту, потому что ди Брай велел ему идти за ним. Это могли быть чары Луны и Крови, но, скорее всего, это было простое любопытство и желание понять, что же за загадочные вещи с ним происходят. А еще ди Брай сказал, что это важно. Так важно, что никакими словами не передать.

Они вышли на пустырь за бараками. Луна скрылась за тучами, и стало совсем темно. Справа в темноте угадывалась громада строящегося храма, окруженная лесами и заборами. Впереди горели тусклые огоньки и слышался лай собак. Ди Марон остановился. Колени у него подгибались, рубаха под пропыленным камзолом промокла от ледяного пота. Все то время, которое они шли от барака до этого места, он читал охранительные молитвы Единому, и рот у него пересох, а губы вздулись и онемели. Потом ди Брай остановился и повернулся к нему, и ди Марон уловил во тьме красноватый блеск глаз халан-морнаха. Ему вдруг стало спокойнее. Ди Брай столько заботился о нем, что вряд ли будет его долго мучить…

– Не бойся, – глухо сказал старик. – Я должен был объяснить тебе все с самого начала, но у меня не было такой возможности. Только приближение ночи затмения позволило мне показать тебе мое настоящее лицо.

– Ты хочешь меня убить?

– Я не могу тебя убить, даже если бы захотел. Говоря по правде, это единственная причина, почему из множества людей я выбрал тебя.

– Я не понимаю.

– Когда я был еще ребенком, в нашей деревне произошел странный случай, – начал старик. – В одну из зим стояли такие жестокие холода, что волки вышли из лесов и начали нападать на людей. Однажды они напали на группу паломников, которые шли в Венадур. Очевидцами этого нападения стали крестьяне из моей деревни. Они видели, как волки, обезумевшие от голода, разорвали в клочья паломников. Всех, кроме молодой девушки, которая была так парализована ужасом, что даже не пыталась бежать. Она стояла в самой гуще этой страшной резни и наблюдала за тем, как волки рвут одного паломника за другим. Она ждала, что волки вот-вот набросятся на нее. Она была готова умереть и думала, что спасения не будет. Однако случилась удивительная вещь – волки, убив и сожрав всех паломников, даже не приблизились к девушке. Они рвали останки убитых ими людей, а девушка продолжала стоять и ожидать смерти. А потом волки ушли. Крестьяне подобрали девушку и привезли ее в деревню. Об этом случае потом долго рассказывали по всей империи.

– Я не слышал эту историю, – ответил ди Марон.

– Конечно, ведь она случилась много сотен лет назад. Сочини об этом случае балладу. Она будет пользоваться успехом.

– И все же, я не понимаю тебя, Ферран. В чем смысл этой истории?

– Есть люди, над которыми не властно Зло. Оно не может приблизиться к ним, завладеть их душой. Изначальный Свет горит в их сердцах. И он отгоняет от них порождения Тьмы. Волки, которые убили паломников, не могли причинить зла той девушке, потому что она была одной из таких светоносных натур. И ты, Уэр, тоже принадлежишь к числу таких избранных.

– Откуда ты знаешь?

– Я халан-морнах. Я вижу тебя насквозь. Я ведь не случайно оказался в Гесперополисе и не просто так остановился в корчме этого жирного негодяя. Я искал тебя. Именно поэтому я пытался выкупить тебя у мерзавца, именно поэтому наговорил на себя страже и судье, чтобы вместе с тобой оказаться в тюрьме. Не удивляйся – я знал о твоем существовании. Несколько месяцев назад вышла оказия прочесть твои вирши.

– И что ты обо мне узнал?

– Лишь то, что твоя душа чиста и незапятнанна Злом. Как раз такой человек и был мне нужен.

– Я – воплощение чистоты и непорочности? – ди Марон захохотал, хотя от страха у него внутри все переворачивалось. – Ферран, да что с тобой? Ты даже не знаешь, какой образ жизни я веду! Я игрок, мот, пьяница и бабник, а теперь еще и вор, приговоренный к каторге. Мой отец был прав – я позорю его, и то, что я оказался в тюрьме, справедливое воздаяние за ту жизнь, которой я жил. Лжешь ты все. Ты просто голоден, и тебе нужна моя кровь. Разве не так?