"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Охотников Сергей Сергеевич - Страница 418

Гвардейцы, обрушившие строение, устремились в пролом, за ними, перебираясь через горы трупов, уже подходила пехота… На флангах, справа и слева от линии башен, имперцы уже сошлись врукопашную с наемниками… Из-за дождя ни те, ни другие не могли пустить в ход луки, тем быстрее они сблизились и вступили в бой…

Сквозь крики и лязг стали проступил ритмичный грохот барабанов, гевская кавалерия отступала и вместо нее в центре поля навстречу имперцам двинулись ровные ряды рослых солдат в черном.

Глава 41

— Глядите-ка, господа, — Алекиан привстал в стременах, указывая в сторону поля боя, — рухнула третья башня, белые драконы валятся в грязь, а наши львы наступают! И дождь прекращается! Это ли не гилфингов знак?!

Рыцари свиты переглянулись, Кенперт вздохнул, а Валент осторожно пожал плечами. Дождь в самом деле прекращался — но что с того? В мокром королевстве дождь постоянно либо начинается, либо прекращается… либо льет сутками кряду непрерывно…

Что же до львов и драконов… Пешие на флангах сражались, увязая в грязи, почти на том же месте, где вступила в бой. Наемники дрались умело и упорно, численно превосходящая имперская пехота потеснила их совсем незначительно, а в центре…

Как раз в тот миг, когда император произнес слова о «гилфинговом знаке», маршал-некромант взмахнул чудовищным мечом и обрушил лезвие на вырвавшегося вперед рыцаря, клинок разрубил толстую сталь на конской груди и рассек плоть, животное с диким ржанием рухнуло в грязь — а длинный меч продолжил движение, как будто никакого препятствия не встретилось ему на пути. Могнакский колдун сделал шаг, меч над его головой завершил оборот и снова с грохотом обрушился на противника — этот рыцарь успел развернуть коня и нанести удар собственным клинком. Тяжелый двуручник, не прерывая вращения, отбросил меч имперца, перерубил пополам туловище в кирасе и конскую шею — два уродливых обрубка, секунду назад бывшие всадником и лошадью, завалились в грязь, исторгая потоки крови, а некромант сделал новый шаг, вращая красное, разбрызгивающее кровавые капли, лезвие… За спиной мистика трещали барабаны, сплоченной массой шагали закованные в доспехи магики, а зомби, ритмично взмахивая зловеще мерцающими лезвиями, черным клином следовали за колдунами, не сбиваясь с шага и не теряя строя. Имперские кавалеристы, следовавшие в задних рядах, не знавшие о новом противнике, продолжали напирать, охваченные общим победным настроем, а с тылу на следом за ними шли пешие воины, проваливаясь по колено в густо взбитую багровую грязь, перелезая через поверженных троллей и груды тел сраженных нелюдями воинов…

Но император Алекиан этого видеть не мог, так как именно в ту минуту, когда некромант сделал новый шаг, а отброшенные его мечом фонтанирующие кровью обрубки валились наземь, позади свиты раздались крики:

— Во имя Гилфинга Пресветлого! Расступитесь, мои добрые господа! Именем его высокопреосвященства!

Рыцари и латники расступались, удивленно разглядывая монахов, едущих в фургоне. Понурые усталые лошади с видимым трудом влекли фургон, узкие ободья колес глубоко погружались в рыхлую влажную почву… Алекиан оглянулся.

Заметив монаршее внимание, старший из монахов спрыгнул в грязь. Низко поклонился и заговорил:

— Ваше императорское величество, по распоряжению его высокопреосвященства архиепископа Мунта нами доставлен брат Когер!

— А, тот самый пророк…

— Да, ваше императорское…

— Давайте его сюда.

В фургоне засуетились, и рядом со старшим монахом в грязь плюхнулся другой — коренастый седоватый клирик с абсолютно заурядной внешностью. Согнулся в поклоне, забормотал приветствия…

— Приветствую, святой отец, — произнес император, — очень хорошо, что вы присутствуете здесь. Нынче на этом поле, думается мне, решится судьба Мира. Воины Империи, верные защитники Света сошлись в тяжелой схватке с порождениями Тьмы, нелюдями, чудовищам. И с людьми, ничем не лучшими, чем нелюди и чудовища… Надеюсь, вы не откажетесь произнести перед воинами одну из ваших замечательных проповедей?

Высказавшись, Алекиан вновь повернул голову и уставился туда, где сквозь вопли и грохот все явственней звучали барабаны некромантов. Когер торопливо забормотал, как он польщен, какая высокая честь для него… какое счастье лицезреть светлого императора и присутствовать при таких исторических событиях… Повелитель не слушал, он глядел вдаль — глядел, как имперские львы снова пятятся под напором черного клина армии мертвых, как падают один за другим его солдаты, сраженные заколдованным оружием… А их товарищи пятятся, их охватывает паника, ужас перед противниками, которых невозможно остановить!

— Итак, проповедь! — резко повторил Алекиан.

— Да, ваше… Ваше императорское величество… да… Но где же? И когда? Как?

— Здесь. Немедленно. С фургона. Сэр Валент, велите трубить! Сэр Кенперт, знамена вперед, ведите резерв! За мной!

Алекиан пустил коня по раскисшей пашне, следом за ним, нахлестывая несчастных лошадок, следовали с фургоном монахи, посланники архиепископа Мунта, дальше — гвардейская полурота с Валентом Гранлотским во главе…

Навстречу им шли, плелись, скакали и бежали воины из Ванета, Тилы, Тогера… Они оторвались от размеренно надвигающегося черного клина и теперь торопливо отступали, боясь оглянуться и втягивая головы в плечи, когда казалось, что барабанная дробь, выбиваемая сержантами Могнака Забытого, приближается…

Монахи торопливо содрали тент с фургона — так, чтобы Когера было видно с разных сторон — и помогли проповеднику взгромоздиться на импровизированную трибуну из тюков и ящиков, сваленных на днище повозки. Внезапно подул холодный ветер, принес новые тучи. Небо над головой Когера потемнело, проповедник вздернул правую руку и неожиданно мощным голосом взревел:

— Братья мои! Дети мои! Слышите ли глас Пресветлого?!! — над лысиной клирика сверкнула молния и раскаты грома тяжко и сыто пророкотали в низком небе. — Именем Гилфинга обращаюсь к вам!!!

Пораженные беглецы замерли, оборачиваясь к вдохновенному пророку.

— Нынче великий день, дети мои! Сами Создатели глядят на нас с небес!!! Мать Гунгилла льет слезы, видя гибель возлюбленных сынов!!! — из низких неправдоподобно черных туч низверглись потоки ливня. — Вот идут они, мерзостные чудища, порождения Тьмы, прислужники нечистого!!!

Имперцы невольно оглянулись туда, куда тыкал толстым пальцем Когер, оттуда медленно и стройно надвигались черные солдаты, острие клина матово отсвечивало заколдованными латами магиков, по которым стекали потоки воды. Когер говорил и говорил, завывал, ревел, тыкал пальцем, раскачиваясь и приплясывая на разъезжающихся под ногами тюках, и воины, слушая, забывали страх, их охватывала ненависть — огромная, жаркая, всепоглощающая ненависть к тем, черным, шагающим под барабанную дробь сквозь потоки ливня… Руки сами крепче стискивали мокрое оружие…

— Вперед!!! — заорал Когер.

И толпа — конные, пешие, дворяне и простолюдины — разом зашевелилась, развернулась и качнулась единым порывом навстречу врагу…

Гарнизон, а также сбежавшиеся под защиту замковых стен окрестные крестьяне покинули Маултон по договору с демоном. Им было позволено взять все имущество, исключая съестные припасы и скот. Еще был обещан свободный проход в Гонзор и три дня, в течение которых их не станут преследовать — на дорогу. Когда ворота распахнулись, и поток беженцев двинулся по дороге, рослая и толстая тетка, вдовая маултонская кухарка, неожиданно для всех покинула земляков и, подобрав юбки, тяжелой рысцой устремилась к захватчикам, наблюдающим издали. Вслед ей полетели сердитые крики, но тетка не обратила на них ни малейшего внимания. Добежав, тяжело дышащая толстуха потребовала проводить ее к мадам Агртисте.

— Пусть-ка барыня мне жениха сыщет, — заявила кухарка, оглядывая орков. — А лучше — двух. А то вон какие эти… махонькие все.

— А что же, — ухмыляясь спросил Ингви, — в замке тебе жениха не нашлось?