"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Охотников Сергей Сергеевич - Страница 572

— Ты уже знаешь про Совет?

— Знаю, что ни свет, ни заря твоему графу приспичило. Пей, Хромой, пей. И говори. Раз такое дело, что мальчуган платит честно и сполна, так может и еще какой совместный интерес у нас с ним образуется?

Хромой вздохнул и торопливо поднял стакан, чтобы не отвечать. Ну какой интерес… Приелось все, чем он заполнял жизнь прежде. Жаба, Обух, прочие… как-то мелко! Он, Хромой, должен найти дракона, соответствующего его мечу. Но как сказать это атаману? Ведь не поймет.

Хромой просидел у Обуха около часа. Говорили, как принято в этом доме — о том, о сем, ни о чем, вокруг да около, многословно намекая на ничего не значащую ерунду. Вошел Горшок, прошаркал к Обуху, пошептал на ухо и удалился.

Атаман крепко почесал в затылке…

— Ладно, — сказал, — спрошу так, напрямую. Хромой, почему ты себе долю не взял?

— Долю?

— Ну да. Долю из выкупа за щенков из замка? Ты же в деле был, тебе полагается.

Меняла задумался: а в самом деле, почему?

— Не знаю. Как-то в голову не пришло. Да мы ведь мою долю и не обсуждали?

— А! — Обух заворочался в кресле. — Так ты хочешь, чтоб я тебе сам долю назначил! А я-то… Горшка к магу гонял, чтоб проверить, нет ли заклинания какого на серебре твоем!

— Какого заклинания?

— А мне почем знать, что ваш брат учудить может? Я-то думаю, сообразить не могу, чего ты такой щедрый… а ты, значит, ждешь моего слова.

— Обух, да я в самом деле не думал. — Хромой выдавил кислую улыбку. — Нет, если денег дашь, я возьму, конечно.

Атаман снова задумался. Наконец признался:

— Нет, не понимаю.

— Да я сам не понимаю. И в лавке мне не сидится, и в Большом доме тоже как-то…

Обух разделил остатки вина. Видимо, выпивка была для него ответом на любые сомнения.

— Ладно. Если будет что нужно, дай знать. Помогу. После того, как мы с тобой дела затеяли, мне крепко поперло. Рыбак скис, у меня доходы растут. Рука у тебя легкая, — выпил. — А ты знаешь, что за тобой человечек из стражи ходит?

— За мной? — меняла пожал плечами. — Он и рядом со мной, случается, ходит. Я же теперь важная шишка, ты помнишь?

Покинув Хибары, меняла побрел к лавке. Ноги сами собой понесли — по привычке. По пути, слушая разговоры людей, которые возвращались с рынка, то и дело ловил обрывки слухов о том, какой замечательный граф, да что новым солдатам Империи выдали плату, даже не дождавшись срока. Эрствин быстро справился! Хромой передумал, повернулся и зашагал к Большому дому. На площади было людно, народ суетился с озабоченным видом. Граф снова расшевелил этот муравейник!

Охрана снова пропустила Хромого без вопросов. На сей раз никто его не ждал и не приглашал, но солдат в серо-фиолетовом сказал, что его светлость у себя. Разумеется, после вчерашнего Хромому и на второй этаж пройти не возбранялось. Он ступил в коридор и задумался. Где искать графа? Меняла хорошо знал здесь единственное помещение — комнату с попугаем. Заглянул туда — пусто. Возвратился в коридор — и наткнулся на слугу, который торопливо семенил с подносом. Его светлость обедает, но если почтенный мастер присоединится к трапезе, граф наверняка будет доволен. Слуга улыбался и всячески выказывал почтительную приязнь. Наверное, был рад возможности продемонстрировать собственную осведомленность и услужить новому фавориту. Хромой пожал плечами — значит здесь все, до последнего лакея, знают хозяина лавки у Восточных ворот? И раньше знали, да нос держали кверху, не спешили угождать… Хм, та же история, что и с солдатами.

Хромой, вслед за слугой, прошел в зал, где за столом расположились граф, ок-Ренг и Лериана.

Едва завидев Хромого, Эрствин вскочил, бросился встречать — вот он был без притворства сердечен и искренен. Только он, граф, но не слуги.

— А, Хромой! Идем! Садись за стол! — и слуге, не глядя. — Стул мастеру Хромому!

Эрствин, подпрыгивая от нетерпения, потащил гостя за стол, тот успел заметить, как ок-Ренг осторожно придвинулся к Лериане, девушка — так же осторожно, чтобы не шуметь — переместилась, сохраняя дистанцию. Юный Леверкой этого, разумеется, не видел. Меняле показалось, что его загоняют в некую невидимую ловушку. Как будто эта мимолетная сцена касается его.

— Хромой, ты знаешь, все прошло отлично! Они радовались, утвердили все мои указы, постановили созвать городское ополчение для похода против ок-Вейспа!

— Ок-Вейсп? Это еще кто такой?

— Ну, тот рыцарь, который ограбил обоз! Верней, во владениях которого… но это он, конечно, сам! Цехи выставят вооруженных людей, они даже согласны охранять Леверкой, пока я не наберу нужное количество людей! Хромой, я полагаю, если на них чуть нажать, они и в поход на восток отрядят ополчение! Мы двинемся навстречу императору, у меня будет целое войско! Ну, чего ты молчишь, что? Что? В чем дело? О чем ты думаешь?

Хромой тяжело вздохнул. Мальчик совсем позабыл вчерашние волнения и вчерашнее раскаяние. Он снова был победителем. Он был уверен: все, что он делает — правильно! У него все получается, все оборачивается успехом! Не натворил бы малыш глупостей…

— Я думаю, что, убивая дракона, можно освободить место новому. Надеюсь, со мной этого не случилось.

ГЛАВА 46 Ливда, западный Сантлак

Наблюдая за приготовлениями, Хромой решил, что Обух прав — у него в самом деле легкая рука. Или не у него, а у Эрствина? Как ни странно, все складывалось самым благоприятным образом для юного графа. Совет дал согласие на созыв ополчения, даже обошлось без обычных в любом большом деле проволочек. Уже на следующий день после знаменательного заседания Совета войско выступило в поход. Эрствин объяснял так, что синдики боятся: он, граф, может передумать. Поход-то, в сущности, ради них, ради городской общины. Прежде на рыцарей-разбойников не было управы, так что мог выйти очень интересный прецедент.

Цехи и братства выставили восемьсот человек с оружием. Ливда — огромный город, один из самых крупных в Мире. При нужде цехи могли бы собрать в несколько раз больше людей, но цель похода — небольшой замок захудалого сеньора — не требовала. Напротив, можно было обойтись куда меньшим числом бойцов, но здесь вступал в силу простой расчет: чем больше войско, тем меньше вероятность, что придется вступать в бой. Скорей, добрый сэр при виде огромного численного превосходства противника проявит благоразумие, и дело решится миром.

Большую часть ливдинского войска составляла пехота. Все были в кольчугах или кожаных латах, со щитами, секирами и копьями. На головах — каски. Купеческие братства собрали отряд кавалерии. Вел ополчение граф Эрствин, при нем находилось полдюжины конных латников и, конечно, Хромой.

Воинство выстроилось на площади, граф скомандовал выступать и занял место во главе колонны. Проезжая мимо строя пехоты, Хромой с удивлением заметил Коня. Долговязый бандит, как обычно, выделялся ростом. Этому-то что здесь нужно? Разумеется, почти все парни Обуха состоят в том или ином цехе, это одно из условий игры. Но в случаях, вроде этого, такие мастера обычно остаются в стороне. Если Конь идет с войском, значит — Обух велел.

Вояки протопали по улицам, прохожие сторонились, повозки сворачивали в переулки, чтобы дать проход защитникам города, а детишки бежали по бокам и радостно размахивали деревянными мечами и топорами. Им было весело.

Вот и Восточные ворота. Ополченцы попарно проходили в проем, стражники отпускали в их адрес ехидные шуточки — в основном, по поводу того, как неумело держат оружие почтенные мастера. Горожане шагали молча, только кто помоложе пытались отшучиваться — мол, когда приходит нужда, в поход идут вовсе не бездельники из стражи. В общем, держались все бодро — даже после того, как оказались снаружи, посреди открытого пространства. Возможно, непривычный простор мог напугать городских, подействовать угнетающе, как это случилось зимой с Хигом. А ведь Коротышка был не робкий парень! Однако теперь горожан было так много, что они чувствовали себя вполне уверенно. К тому же ничего особого от них не требовалось — только шагать в толпе земляков и товарищей по цеху. Что может быть привычней? Монотонное движение успокаивало.