"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Охотников Сергей Сергеевич - Страница 576

Когда мантелеты, над которыми раскачивались и скрипели притороченные лестницы, подползли к стенам, Эрствин подался вперед, пожирая глазами картину штурма. Мальчик едва не подпрыгивал в седле от нетерпения, ему хотелось больше и скорей! Скорей и больше! С частокола летели стрелы, но люди ок-Вейспа не могли ничего поделать со штурмующими. Лестницы легли на бруствер… Вот подошла решительная минута — ополченцам надо было вылезти из-под прикрытия щитов и карабкаться на стену. Как всегда в подобной ситуации, возникла заминка — кто-то должен был рискнуть первым.

— Нужно было велеть им повалить мантелеты у частокола, — заметил ок-Ренг. — Тогда городские оказались бы без укрытия под стрелами, отваги вмиг бы прибавилось!

Цеховые старшины и главные мастера разорялись за щитами, грозили и сулили награды — наконец смельчаки сыскались. То тут, то там находился молодец, и первым карабкался по шаткой наклонной лестнице, подняв над головой щит. Будь все защитники крепости опытными бойцами, все могло бы сложиться иначе, но и на стенах большинство составляли не воины, а дворовые холопы ок-Вейспа, конюхи и скотники. Они без толку суетились, как и ливдинские ополченцы. Трусливые старались оказаться за спинами товарищей. Смелые, наоборот, готовились драться, потому что видели: отбиться легче, пока атакующие не достигли бруствера, не взобрались на стену. Несколько мастеровых, сбитые с лестниц, полетели вниз… кому-то посчастливилось отразить неуверенные удары и перевалить через гребень стены из грубо затесанных толстенных бревен. Едва в нескольких местах бойцы-ливдинцы забрались на стену, дело пошло веселей. Кое-кто из людей ок-Вейспа уже сбежал вниз, во двор. Лестниц было так много, что оставшимся защитникам пришлось вертеться и метаться, чтобы отражать атаки с разных сторон. Преследуя бегущих, ополченцы прорвались за стены, кто-то догадался вытянуть засов и открыть ворота.

Тут и сам господин замка решил напасть на ополченцев во дворе. Он был верхом, при нем — несколько конных латников. Бодро наступавшие ливдинцы теперь кинулись обратно на стены, где конным было не так просто сбивать их. Нескольким мастерам не повезло — их затоптали копытами лошади. Но дело уже было сделано, кавалерия Эрствина ворвалась во двор. Началась сумятица, кто-то — возможно сами защитники — открыл ворота хлева и конюшни, среди всадников оказались испуганно мычащие коровы. Началась беспорядочная свалка, пешие ливдинцы снова хлынули во двор — помогать конным. За стенами орали сотни ополченцев — у них не нашлось смелости, чтобы оказаться в первых рядах во время атаки, теперь они вопили, чтобы тоже принять участие в битве — хотя бы так, одним лишь голосом. Общий азарт увлек и их…

Ок-Вейсп ревел, вызывая Эрствина на бой. Мальчик тоже кричал тонким голосом, но пробиться к противнику не смог — между ними оказалась порядочная толпа. Между прочим, во дворе стояли и груженые телеги из того самого каравана. Хозяин замка размахивал мечом, но соратников оттесняли от него и то одного, то другого стаскивали с седел, валили, кололи копьями. Хромой, который держался в задних рядах, заметил Коня — тот, войдя в раж, размахивал оглоблей, и горожане сторонились, чтобы дюжий разбойник не задел ненароком. Оружие Коня угодило по шлему ок-Вейспа, рыцарь покачнулся в седле, тут к нему прорвался Гойдель, взмахнул мечом. Замешкавшийся ок-Вейсп едва успел принять удар на щит. Пронзительно мычащие коровы втиснулись между сражающимися и разъединили их.

Эрствин орал, чтобы скотину убрали к Гангмару, его не слышали… Потом как-то враз все стихло. Ополченцы остановились, не видя противников. Кто-то из городских сообразил — коров погнали прочь со двора… Двое мастеровых, повисая на поводьях, с трудом удерживали боевого жеребца ок-Вейспа. Рыцарь с несколькими воинами укрылся в замке на холме.

Только когда схватка утихла, стало ясно — уже вечер. Солнце скрылось, небо приобрело густой синий цвет, с каждой минутой становилось темнее. Эрствин огляделся, нашел ок-Ренга, кивнул. Оруженосец начал распоряжаться. На стене встали ливдинцы, снизу им подали зажженные факелы. Теперь двор скудно освещался цепочкой огней.

Часть ополченцев выгнали за ограду, стали выводить скотину — животные, наверное, станут самой ценной частью добычи. Потом ливдинцы разорили птичник Вейспов, граф разрешил победителям поужинать курятиной. Выкатили телеги с грузом. Навстречу понесли солому, хворост — все, что могло гореть. Городские сунулись к графу — выпрашивать награды. Эрствин отмахнулся: после разберемся, все молодцы, все герои.

Жилое строение на вершине крутого холма тонуло в темноте, только узкие четко очерченные бойницы светились изнутри оранжевым. Рыцарь, видимо, запретил своим пускать стрелы в ополченцев, хотя те внизу, в освещенном пространстве двора, были отличными мишенями. Ок-Вейсп проиграл и не хотел злить победителей. Все горючие материалы сложили вокруг холма и запалили. Кверху взвилось яркое пламя, от соломы потянулись густые клубы дыма, подсвеченные снизу красным. Замок наверху молчал. Эрствин приказал ломать стены дворовых построек и бросать в костер, чтобы поддержать пламя. Он собирался выкурить ок-Вейспа, но упрямый рыцарь держался. Возможно, во внутренние помещения господского дома дым не попадал, но снизу жутковато смотрелось, как дым и тучи искр рвутся вверх по склонам, окутывают невысокие стены и поднимаются над крышами… Башня, венчающая замок, казалась черным столбом, на который опирается ночное небо — темное над серо-оранжевым светом, залившим двор между зачарованных против пожара стен.

— Хороший здесь колдун, — заметил Хромой, — постройки зачарованы от огня на совесть… Эрствин, что ты думаешь делать дальше?

— Я велю ок-Ренгу собирать все, что горит и поддерживать пламя. Сейчас отряды ополченцев сменятся. Этих отправим ужинать и отдыхать, а новые пусть работают дальше.

— Ну, как скажешь. Тебе видней.

Меняле было скучно. Когда восемьсот человек побеждают полусотню — это скучно. Не будь ок-Вейсп таким упрямым, мог бы попытаться как-то договориться, не доводить до крайностей… А теперь — поздно. Во время штурма погибло несколько человек, так что условия сдачи Эрствин станет выдвигать куда как суровые.

А вокруг замка ночь шумела и горела десятками огней — ополченцы радовались тому, что дело окончено, и теперь можно вволю жрать мясо и пить хмельное. В двух повозках, которые в суете выкатили за ограду, оказалось вино. Цеховые старшины уже успели сговориться об очередности — кто когда занимается костром во дворе, а у кого передышка в горячем деле… так что Эрствин оставил осаду городским, а сам отправился ужинать.

Пленного колдуна развязали и накормили. При свете костра маг выглядел еще более старым и болезненным, чем днем, Хромой пожалел беднягу и отыскал кое-какую одежонку. Колдун тут же заявил, что очень благодарен — мол, меняла оказался добрым человеком, потому что не прикончил пленного у стен замка. Чародей охотно (или притворяясь, что охотно) рассказал, каков был план ок-Вейспа. Когда горожане пошли бы обыскивать двор, колдун должен был прикончить графа, и тогда рыцарь атаковал бы с конницей… в общем, глупый план, и чародей очень рад, что все закончилось благополучно. Хромой выспросил свойства амулетов из снаряжения мага. Это, пообещал меняла, станет выкупом из плена. Разговор у них пошел совершенно приятельский… да и вообще — война была окончена для всех, кроме защитников замка. Тем предстояло коптиться, пока не надумают сложить оружие.

Всю ночь городские ополченцы, сменяя друг друга, таскали к подножию холма солому, хворост, фрагменты стен и перекрытий разобранных хозяйственных построек… Наутро с вершины холма стали орать, что сдадутся, если им будет обещана милость. Эрствин еще спал, его разбудили. Заспанный мальчик, выслушав просьбы осажденных, махнул рукой, зевнул и заявил, что всем дарует свободу, кроме самого рыцаря. Тот пусть отправляется с победителями в Ливду и предстанет перед судом. Граф обещает, что суд будет справедливым и милостивым.