"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Охотников Сергей Сергеевич - Страница 660

Команда работала слаженно и молча — людям Вереха не требовалось обсуждать свои действия.

— Не впервой, слышь-ка, они здесь идут, — заметил Никлис. — Я-то с северными людьми пошатался по волнам, уж я-то вижу.

— Сами знаем, — буркнула Ннаонна. — Только остров за камнями, как туда пойдем? Под парусом?

Этого Никлис не знал. Путешественники выбрались из каюты и стали наблюдать. Матросы убрали парус и спустили шлюпку. Гребцы — те же молчаливые бородачи, что доставили гостей на борт, разобрали весла, им бросили канат, закрепленный на форштевне. Дальше «Туман» двигался на буксире. Белесый дым поднимался совсем рядом, но остров пока что разглядеть было невозможно — между ним и судном лежали отмели, там вздымались волны, летели брызги, а островок, выходит, был невысок. Шлюпка медленно повлекла парусник вдоль бурунов, потом в полосе прибоя открылась широкая прореха, свернули туда. «Туман» прошел мимо отмелей, Никлис вполголоса заметил, что опасности не было — фарватер широкий и безопасный. Потом вода за бортом успокоилась, сюда уже не доставали волны, между каменными макушками, торчащими из пучины, лежала гладкая, как стекло, поверхность. Макушки Мокрых Камней там и сям торчали из стеклянного океана, округлые, обточенные водой, поросшие бурыми шевелюрами водорослей… Парусник скользил по стеклу, поднимал волну, которая заставляла водоросли причудливо шевелиться. Если глядеть вдаль, то каменные макушки сливались в поросшее мерзкими побегами поле, море казалось болотом.

Наконец впереди показался островок — черная полоса, лишь чуть-чуть приподнятая над округлыми валунами, облепленными ворохами морских растений. Его бы не разглядеть, когда бы не примета более заметная — у острова пришвартовался корабль. Парусная лодка с Архипелага, очень напоминающая корабль старины Рунгача.

Появление «Тумана» не осталось незамеченным — вскоре на берегу можно стало разглядеть приплясывающие фигурки моряков. Разумеется, это были островитяне с Архипелага, такие же грязные оборванцы, как и команда Рунгача. И вели они себя так же, смеялись, бурно жестикулировали и скалили желтые зубы. «Туман» встал бортом к борту у парусника островитян, спустили сходни — корабль смуглых был заметно ниже и сидел глубоко — он был загружен бочонками. Знаменитое вино Архипелага. Трое мужчин — старшие над островитянами — поднялись на судно Вереха, шкипер продемонстрировал им новый товар — орочьи поковки. Островитяне принялись хором хулить железо, сбивали цену. Однако товар им понравился — это стало ясно, когда торг сладился очень быстро. Ударили по рукам, и закипела работа — бочки стали сгружать на «Туман», а оттуда взамен потащили изделия орков.

Наблюдать за погрузкой вскоре надоело, и Ннаонна отправилась на остров, побродить по тверди. Клочок суши был совсем невелик, девушка вскоре возвратилась, она рассказала, что посреди острова торчит скала, из которой струится пресная вода. Скалу было видно и с «Тумана», только ключ оказался по другую сторону. Пока шла погрузка, юнга пошел за водой. Ему приходилось подолгу ждать, покуда наполнится бурдюк, потом он нес воду на «Туман» и выливал воду в бочонок, потом снова шел к скале. Когда стемнело, зажгли факелы, а на берегу развели костер из разломанных ящиков, погрузка продолжалась при свете пламени.

На другой день суда были готовы к отплытию, а юнга заполнил пресной водой все бочонки на «Тумане».

Пока моряки шумно прощались, Никлис заметил:

— А ведь врут, пожалуй, сказки-то.

— Ты о чем? — полюбопытствовала Ннаонна.

— О том, твоя великая милость, что, слышь-ка, не мог Гангмар эти камни здесь насыпать в море. Потому что вода-то пресная — откуда? Она из глубин должна выступать, стало быть, этот островок — он Гилфингом сотворен изначально, не Гангмаром сюда брошен. О как!

— А может, этот остров здесь был от Сотворения, а другие камни Гангмар притащил? Что, съел? — Ннаонна с торжеством поглядела на бывшего разбойника. — Это называется критическое мышление, правда, Ингви?

— Молодец, запомнила. Но мне интересно, что будет теперь. Пора идти к устью реки, откуда мы начали плавание. Пришел волнующий момент — Вереху придется исполнять условия нашей сделки. И он выглядит не очень-то веселым. Как будто не провернул выгодную операцию. Между тем, вино по самым скромным прикидкам на континенте будет стоить раз в двадцать больше орочьих поковок.

Ннаонна тут же уставилась на шкипера, который искоса посматривал на пассажиров. Тот, заметив обращенный в его сторону взгляд, быстро отвел глаза.

ГЛАВА 5 Ванет, столица и дальше к востоку

Вести, одна удивительней другой, бродили по империи, множились, распадались на части, на версии и ответвления, которые затем начинали жить независимо друг от друга, ползли от трактира к трактиру, от погоста к погосту, искажались до неузнаваемости, снова встречались, описав извилистые траектории — и не узнавали друг друга. Сливались вновь, пожирали друг друга, либо обменивались некоторыми подробностями, либо расставались невредимыми… Сплетни и тревожные слухи будто жили собственной жизнью, одновременно похожей и не похожей на человеческую. Нынешнее лето в империи выдалось неблагоприятным для людей, зато изобильным слухами. В этом году выгодней оказалось быть вздорной небылицей, чем человеком, ибо люди гибли во множестве, а небылицы плодились и благоденствовали.

Прежде всего, огромное количество новостей породил поход императора на запад. Этого не ждали, ибо давно сложилась традиция, согласно которой императоры, прекрасно зная о том, что такое Сантлак, закрывали глаза на нелады огромной страны. К тому же общее мнение было таково, что нынче существуют куда более насущные проблемы. Наконец, оставшийся в распоряжении Алекиана обломок империи истощили войны прошлого года. Казалось, сил для наступления — куда бы то ни было — недостанет. И когда Алекиан удивил всех странным решением — слухи поползли во множестве. Потом — не без участия двора и Церкви — появились известия о великих победах, одержанных его величеством. Слухи эти возникли, когда армия еще стояла в Трингвере, так что правды в них было не больше, чем в мешочках архиепископа Мунта, набитых черепками… Затем, когда Алекиан выступил из Трингвера на запад, а в город явился сантлакский епископ Ранлей, слухи обрели новую почву. Оба клирика, епископ и аббат монастыря блаженного Ридвика, развили бурную деятельность, приводя к покорности округу и рассылая во все стороны странствующих братьев с тайными инструкциями. Дело осложнялось тем, что святые отцы ставили друг другу палки в колеса.

Алекиан не раз высказывался в том смысле, что сантлакская епархия чересчур обширна, и ее следует разделить на несколько, появятся новые епископы, а аббат обители блаженного Ридвика — вполне подходящая кандидатура. Аббат получил довольно намеков от Алекиана, чтобы уверовать в собственное будущее епископство.

Ранлей же считал, что хорошо послужил Церкви и престолу, так что его епархия не должны быть урезана, а притязания аббата безосновательны. На словах эти двое демонстрировали трогательную дружбу, но втайне вредили друг другу. Словом, в итоге сообщения из Сантлака были обильны, запутаны и противоречивы.

Далее следовали слухи с севера. Тут и пояснять не требуется — по приказу Мунта распространялись сообщения о великих победах Белого Круга, но и гибель армии Церкви не могла остаться совсем уж незамеченной, так что из Феллиоста расходились самые удивительные сплетни и байки.

Затем — панические слухи, доходящие с востока. Беглецы, графы восточного Ванета и их солдаты, всячески преувеличивали силы черного мага, чтобы оправдать собственную трусость. В их рассказах могущество могнакского чародея обретало поистине эпические размеры.

И нашествие варваров северян также породило громадное количество страшных сказок. Сообщения о зверствах морских разбойников накладывались на старые предания о культах, не до конца искорененных Церковью в тех краях, так что картина вырисовывалась совсем уж страшная.