"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Охотников Сергей Сергеевич - Страница 805

– Как знаешь. Я, – тут он опрокинул стакан в глотку и тут же следом запихнул в рот кусок пирога. Дальнейшее звучало неразборчиво, поскольку Бибнон жевал и говорил одновременно, – вя… ифо пошижу ждеш… А ты это… только феводдя вевнувфя… Уф-ф… (Бибнон наконец прожевал пирог). Ты, конечно, отдыхай. Завтра встретимся на плацу!

Доброе расположение колдуна не распространялось настолько далеко, чтобы он упорствовал в желании угостить меня. Вообще он любил выпить и не любил платить за выпитое. Да мне как раз не хотелось сейчас вина, тем более что час был поздний, а я еще не позаботился о ночлеге. Это, конечно, не было проблемой, “Очень старый солдат” всегда предоставлял больше мест для ночлега, чем требовалось…Но для того, чтобы получить комнату, следовало все же обратиться к управляющему. Когда я вышел из большого зала и направился к Энгеру, тот разговаривал с неким важным господином, под расшитым гербами плащом которого угадывалась кольчуга. Заметив, что я деликатно остановился поблизости, управляющий, не прерывая беседы, кивнул в мою сторону. Тут же ко мне подошел один из подручных Энгера и осведомился, не может ли он мне чем-то помочь. С одной стороны, отменная внимательность, а с другой – мне показалось, что Энгер не желает со мной больше встречаться. Меня это не очень-то удивило… А возможно, мне это только показалось. Кто знает, какой важный разговор мог вести управляющий “Очень старого солдата” с господином в плаще с гербами… нехорошо, если кто-то торчит поблизости…

Словом, я попросил слугу подыскать мне комнату, тот подхватил связку ключей и мы отправились к своего рода постоялому двору, располагавшемуся с другой стороны здания. Туда вел отдельный вход…

– Так что, продолжил я, – давай-ка лучше перейдем к делу. Ты узнал, кому принадлежит черный жеребец?

– Я узнал, кто поставил его в конюшню Большого дома. И это был…

– …Сектер! – закончил я.

Следы деятельности этого интригана попадались мне повсюду, логичным было предположить, что он стоит за всеми странными событиями и в доме Совета тоже. Прежде он тщательно скрывал свою возню вокруг истории Меннегерна, но сейчас, накануне пресловутой ночи полнолуния слишком многие дела требовали его непосредственного вмешательства, так что больше оставаться в тени ему не удастся.

– Ты уже знаешь? – брови Эрствина устремились вверх. – Откуда?!

– Ну, друг мой, я ведь тоже не терял сегодня времени… Сегодняшнее нашествие проповедников – дело его рук. Тебе известно, что стражникам запрещено гонять лгунов и чинить им обиды? Как ты думаешь, кем запрещено? А ведь это благочестивый мастер Сектер самолично являлся в кордегардию, держал там речь перед нашими молодцами из стражи и строжайше запретил им трогать проповедников. Значит, он и напустил их на город. Готовит Ливду к тому, что ночью в доме Совета что-то произойдет. Но что там может быть?

Это в самом деле оставалось для меня непонятным. Я же сам был нынешней ночью в Большом доме – там нет никого и ничего интересного. Члены совета на ночь расходятся по домам, больших денег в городской казне уже давно не бывает. В чем же здесь дело? Допустим, обуянный жаждой крови эльф в самом деле ворвется в дом Совета, построенный на фундаменте Белой Башни… Допустим… Ну и кого он там найдет? Что-то здесь не клеилось. Я никак не мог уразуметь, в чем заключается план интригана Сектера. Чего он добивается? Я могу допустить, что он, не полагаясь на кровожадность эльфа, сам (ну пусть не сам он лично, а нанятые им головорезы) кого-то убьет, похитит или ограбит. Затем в Большом доме будет найден труп “чудища”… Ночное происшествие спишут на эльфа? Вряд ли. Это было бы возможно, если все произойдет в Большом доме, а там ночами никого нет… Какой интерес может быть у Сектера ночью в доме Совета? Загадка… А ведь подготовка к этой ночи идет уже несколько месяцев, Сектер потратил большие деньги. Ночью должно произойти что-то очень важное, что-то из ряда вон выходящее…

– Знаешь, Хромой, – прервал мои размышления Эрствин, – я не знаю, что такого интересного может быть в Большом доме этой ночью, но зато я могу тебе точно сказать, чего добивается Сектер.

Эти слова он произнес взволнованным тоном. Я отвлекся от раздумий и поглядел на моего друга. Парнишка очень нервничал, я заметил, что он кусает побледневшие губы, а его ладонь судорожно сжимается и разжимается на рукоятке тупого ножа, которым он резал мясо. Кому как, а для меня этот жест очень красноречив – сын барона Леверкойского, разумеется, воспитан как воин. А когда воину не по себе – его рука ищет рукоять оружия… Или того, что хотя бы отдаленно напоминает оружие. Да, мой друг сейчас очень сильно нервничал.

– Учти, Хромой, – шепотом продолжил Эрствин, – то, что я тебе скажу, должно остаться между нами. Если я узнаю, что ты проболтался, я тебя убью. Слышишь, Хромой? Убью!

Надо же, какие страсти! Но вслух я этого не сказал, мой приятель был предельно серьезен. Таким серьезным может быть либо юнец его возраста, либо законченный болван. Умный человек не станет доводить себя до крайностей…

– Да ладно, если ты мне не доверяешь, то лучше не говори, – заявил я.

Верный способ добиться того, чтобы тебе поведали тайну – сделать вид, что тебе не интересно.

– Нет, я скажу. Просто запомни то, что я сейчас пообещал. Я не стал бы тебе об этом говорить… Хромой, все очень сложно… Я просто не знаю… Мне нужен совет, очень нужен… я не знаю, как мне поступить… Этот Сектер – негодяй и изменник. Он готовит переворот и, к сожалению, папа с ним заодно.

– Твой отец?

Эрствин с минуту молчал, опустив глаза, затем выдавил из себя с видимым усилием:

– Да. Я подслушал. Случайно. Они замышляют убить Лигеля, захватить власть в вашем городском Совете, а потом Сектер обещает помочь нам… В Леверкое.

Интересный поворот. Теперь я, кажется, знаю, где прячется Меннегерн. “Наш старый друг”, как выразился собеседник барона вчера вечером… Там, в подворотне заброшенного дома на углу Корабельной и Каменщиков. Того самого дома, где и скрывается Меннегерн. Старый друг Меннегерн.

Глава 27

– Хромой, что мне делать? – голос Эсртвина дрогнул.

Только теперь я понял, как мучительно ему просить у меня совет. В самом деле, он сейчас терзается, не зная, что предпочесть – верность семье, совершенно конкретное родственное чувство, с которым он прожил жизнь, или почерпнутые из книжек и напыщенных разговоров абстрактные веления долга? Для меня бы здесь не было никаких вопросов, я привык предпочитать вещественные, осязаемые аргументы надуманным духовным ценностям, но у мальчика, выросшего в замке наверняка иные представления… Вся короткая жизнь Эрствина прошла среди рассуждений о чести, достоинстве, благородстве, верности долгу… И вот сейчас он, сын барона Леверкойского, дворянин, имеющий право бросить в лицо любому королю фразу: “Сир, вы не благороднее, а лишь богаче меня”, он – и вынужден просить о помощи меня – человека, стоящего едва ли не у подножия социальной лестницы… Да, Эрствин сделал нелегкий выбор и я должен отвечать ему бережно и щадя его чувства.

– Погоди, друг мой, погоди… – осторожно подбирая слова начал я, – ты задаешь очень сложный вопрос, тем более сложный, что мне, человеку низкого происхождения, тяжело судить о нем… Прежде всего, скажи мне, что ты знаешь наверняка…

Эрствин тяжело вздохнул и принялся рассказывать, старательно изображая спокойствие:

– Вчера, когда я вернулся к нам, отца не было в его покое… – конечно, несколько комнат, отведенных в правом крыле Большого дома “почетным гостям”, в семье барона принято именовать “покоями”. Вот попробуй, поговори с такими людьми о практической ценности обмана, – его постель была не смята.

– Так он мог заметить твое отсутствие?

– Вряд ли, скорее всего, папы вообще не было ночью в доме Совета. Я на всякий случай заглянул к нему, когда проводил тебя и возвращался. Его не было.