Лотос - Хартманн Дженнифер - Страница 12

Я наблюдаю за сценой с крыльца. Сидни тем временем бросается на мужчину, загораживая меня от его взгляда. Незнакомец пытается увернуться от нее, делая еще больше фотографий.

– Ты что, не слышал меня?! Проваливай!

– Оливер Линч! – кричит мужчина. – Мы хотим узнать вашу историю. Вы не сможете прятаться вечно.

Я чувствую, как мое тело коченеет, кирпичная стена быстро собирается заново. Я пячусь назад, пока не сталкиваюсь с дверью. Их голоса кажутся все отдаленнее. Тем временем я мысленно отступаю в свою клетку, берусь за ручку дверцы и поворачиваюсь, чтобы проскользнуть внутрь.

Чтобы спрятаться.

Я не осмеливаюсь взглянуть на Сидни, когда исчезаю за порогом. Я коллекционирую ее образы, как маленькие сокровища. Но уверен, сейчас на ней тот, который я предпочел бы не сохранять.

Глава 6

Сидни

Тем утром Клементина со стыдливым выражением лица и потрепанным внешним видом приходит ко мне.

– Я сношалась с твоим соседом.

Я догадалась.

Мой ответ пробивается наружу через набитый глазированным пончиком рот.

– Никто больше не говорит «сношаться».

– Это серьезно, Сид. Я знаю этого парня с тех пор, как мы сравнивали наши трусы с Супер Марио[13] в его спальне, пока смотрели «Шоу Рена и Стимпи»[14], – она раздраженно фыркает. – Теперь я знаю, как выглядит его пенис. Это не нормально.

– С его пенисом что-то не так?

Клем свирепо смотрит на меня.

– Нет. Проблема в ситуации, связанной с его пенисом.

– Ладно, давай перестанем говорить о «пенисе» Гейба. Еще слишком рано для подобных образов в голове. – Я бросаю недоеденный пончик на кухонный стол и откидываюсь назад, наблюдая, как моя сестра расхаживает передо мной. – Так, было хорошо? Ты сожалеешь?

Она замолкает, поджимая губы и избегая моего взгляда.

– Не сожалею.

Что ж, будь я проклята.

Я надуваю щеки и медленно выдыхаю.

– Это действительно чертовски интересно, не буду врать.

– Это странно, я знаю.

– Дико странно.

Клем теребит свою мятую блузку, тушь размазана под глазами. Она прислоняется бедром к моему кухонному островку и смотрит на меня.

– Говоря о странностях, Оливер снова сидел на крыльце, когда я уходила. Мы разбудили его прошлой ночью.

– Господи, Клем. Как будто его надо еще сильнее травмировать. Ему и так досталось.

– Я забыла о нем, ясно? И не то чтобы он увидел какие-то обнаженные части тела или что-то в этом роде. – Она замолкает, задумчиво наморщив нос. – Как думаешь, он когда-нибудь раньше видел обнаженную женщину?

Взволнованная, я поворачиваюсь спиной к сестре и притворяюсь, что занята на кухне.

– Не знаю, сестренка. Я об этом не думала.

Вранье. Я не раз об этом думала.

– Кстати, что с тобой случилось? – спрашивает она, меняя тему. – Похоже, вы с Куртом подрались с грязевым монстром, и вам надрали задницы.

Я опускаю взгляд на свою заляпанную землей футболку с Куртом Кобейном[15] и пожимаю плечами.

– В саду копалась.

– Вот это ты хозяюшка.

– Только не проси меня готовить.

Следующие полчаса мы болтаем, потягиваем апельсиновый сок и полностью уничтожаем коробку пончиков.

Клем вздыхает, поднимаясь со стула, берет свою сумочку со стола и направляется к двери.

– Ну, мне нужно забрать Поппи от ее невыносимого отца. Надеюсь, он заметит мою прическу под названием «меня только что трахнули», – и после этого бормочет про себя: – Ублюдок.

– Не переживай. От тебя исходит сексуальная энергетика.

Мы толкаем друг друга локтями, и я провожаю ее. Затем поднимаюсь в свой кабинет, чтобы проверить электронную почту. Алексис как верный спутник следует за мной.

День сменяется сумерками, и я успешно справляюсь со всеми делами. Ну, за исключением того, что я не приняла душ и съела целую замороженную пиццу в одиночку. Впрочем, все в порядке – осудить меня может только кошка.

В момент, когда я выбираю между книгой и вибратором, снизу доносится грохот. Я качаю головой, гадая, какой беспорядок только что подготовила для меня кошка. На прошлой неделе она опрокинула растение в горшке и оставила крошечные отпечатки лап по всему ковру в моей гостиной. Эх.

Выбрав для начала книгу, потому что после нескольких глав у меня неизбежно появится желание взяться за вибратор, я пролистываю до закладки и откидываюсь на подушки. Я улыбаюсь Алексис, которая свернулась калачиком внизу кровати.

– Скоро мне придется тебя согнать. Я буду делать вещи, не предназначенные для невинных кошачьих глаз.

Алексис вздыхает, и я хихикаю про себя.

А потом моя кровь стынет в жилах.

Я сажусь прямо, сердце выпрыгивает из своего уютного заточения.

Черт. Дерьмо. Сука.

Если Алексис на моей кровати, то внизу либо призрак, либо психопат с топором, жаждущий вытащить мои кишки и носить их как шарф.

Балл за драматизм и креативность.

Я ищу любой предмет, похожий на оружие. Что-то между моим вибратором и распятием, которое я храню под кроватью, хотя не являюсь практикующей католичкой с тех пор, как узнала, что Санты не существует. Но я храню крест просто на всякий случай. Ад намного страшнее, чем уголь в чулке[16].

Когда я выскальзываю из спальни, мои липкие пальцы сжимают распятие. Я закрываю за собой дверь, чтобы Алексис оставалась в безопасности. Затем на цыпочках спускаюсь на первый этаж своего трехэтажного дома, пытаясь вспомнить приемы, которым научилась на занятиях тхэквондо в семь лет.

– Почему ты держишь крест?

Я разворачиваюсь и почти пронзаю сердце Гейба.

– Черт, – восклицает он, хватая меня за запястье, прежде чем оно ударяется о его грудь. – Господи Иисусе. Полегче, Баффи[17].

– Какого черта, Гейб? – Моя грудь вздымается, ноги дрожат. – Ты напугал меня до чертиков.

Он вырывает распятие из моей руки, с прищуром разглядывая его.

– Буквально «Господи Иисусе». Спрошу снова: почему ты держишь крест? Ты собиралась провести еще один сеанс по воскрешению Курта Кобейна из мертвых?

– Тьфу. Будь ты проклят, – бормочу я, пытаясь привести нервы в порядок. – Что ты делаешь в моем доме?

– Не выгляди такой удивленной. Я всегда прихожу без предупреждения.

– Но не когда ограбление моего дома в самом разгаре!

Одна из его бровей недоуменно выгибается.

– О чем ты говоришь?

Забрав крест назад, я бросаю его на диван и встряхиваю руки, как будто пытаюсь избавиться от мурашек. Затем глубоко вдыхаю.

– Я услышала шум. Сначала я подумала, что моя кошка что-то опрокинула, но она была со мной в спальне. Значит, не иначе человек в маске прячется за моим фикусом, чтобы надругаться надо мной.

Мы оба бросаем взгляд на фикус и вздыхаем, так как там пусто.

– Вероятно, это просто был я, – решает Гейб. – Ты ведешь себя как параноик.

– Попробуй быть женщиной, которая живет в одиночестве после трех месяцев преследования.

Он поднимает руки вверх.

– Прости. Ты права. – Гейб неторопливо подходит к дивану и плюхается на него, закидывая руки на спинку. Его темно-зеленые глаза поднимаются на меня, когда он наклоняет голову вправо. – У нас так и не было этого «Всегда солнечно» марафона.

Пожав плечами, я осторожно подхожу к нему, все еще на взводе.

– Твой брат, буквально воскресший из мертвых, немного отвлек нас, – говорю я, садясь рядом с ним и прочищая горло. – Кроме того, ты сейчас очень занят.

Гейб стонет и поднимает три пальца, а после начинает загибать по одному, будто ведя отсчет до чего-то.

– Ну знаешь, трахаешься с моей сестрой и все такое.

– И вот оно, – заключает он, драматично указывая на меня указательным пальцем.