"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна - Страница 601

Монах повернулся к Яну:

— Что скажете, благородный господин? Ян побледнел и опустился на одно колено:

— Простите меня, мастер! Я недостоин омывать вам ноги! До сего дня я считал, что мое искусство никто не сможет превзойти, но вы показали мне такое... Вы, верно, небожитель, явившийся укорить меня за самонадеянность. Смиренно прошу вас принять меня в ученики!

— И меня! — опустился на колени Лу Синь. Монах покачал головой.

— Я не могу брать учеников, — сказал он. — Меня ждет дело, которое потребует всех сил моей души. Наши, пути должны разойтись.

— Нет, учитель! — горячо воскликнул Ян. — Мы будем неотступно следовать за вами до тех пор, пока вы не передадите нам свое мастерство!

— Вы пойдете за мной, даже если мой путь ведет преисподнюю? — грустно спросил монах.

— Да, — ответил Ян.

— Да, — ответил Лу, не сводя глаз с лица монаха. Н добавил, словно во сне: — Я не пожалею для вас жизни.

— Что же мне делать? — прошептал монах... Потом спохватился: — Встаньте, благородные господа. Коль вы решили и впрямь стать моими спутниками, вам придется нелегко.

— Нас не страшат трудности, — заверил Ян Синь.

— Куда вы держите путь, учитель? — спросил Лу Синь.

— В Тэнкин, — сказал монах.

— В столицу? — удивленно переспросил Ян Синь. — Но это же год пути! Нужно переплыть два моря, миновать уезды, захваченные наемниками Ардиса, города, разрушенные до основания, бесплодные земли! Это путь смерти!

— Я не зову вас с собой, — покачал головой монах.

— Не зовите, учитель, — порывисто проговорил Лу. — Мы сами пойдем. В первом же селении мы добудем вам коня, припасов на дорогу, оружия...

— Я беден, — сказал монах, внимательно глядя на Лу.

— Наш отец оставил нам хорошее наследство, — не сдавался Лу. — Оно в вашем распоряжении, учитель!

— Однако, младший братец! — воскликнул Ян.

— Что?

— Да ничего. Уж слишком ты прыткий.

— Это все от молодости, братец, — невинно ответил Лу. — Учитель Цзы Юнь, куда вы? Постойте!

— Я ухожу. А вы можете и дальше препираться, если у вас нет других занятий.

С этими словами монах быстро зашагал вдоль пруда. Братья переглянулись, вскочили на коней и поскакали за своим учителем. Но сколько ни старались, на копях они не могли обогнать пешего. Монах без устали шел целые сутки, и лишь когда впереди показались стены города, замедлил шаг.

— Что это за город? — спросил он у братьев, не оборачиваясь.

— Это Цыминь, учитель, — сказал Ян. — Город небольшой, но благополучный. Здесь, в глуши Империи, его не разоряли банды наемников и орды кочевников. В этом городе живет наша престарелая родственница, двоюродная тетка. Ее зовут Паньлань. У нее хорошая усадьба, сад, а в саду стоит алтарь в честь богини Гаины-шь. Вы сможете там отдохнуть и предаться молитве, учитель, а мы покуда приготовим все для вашего дальнейшего путешествия.

— Хорошо, — кивнул монах.

... Улицы Цыминя не отличались многолюдностью. Ян и Лу поскакали впереди, указывая дорогу, а их спутник шел, изредка бросая внимательные взгляды на городские стены, дома и площади. Наконец они добрались до дома госпожи Паньлань — трехъярусного, с резными деревянными воротами, большим садом и фонтанами.

Ян, спешившись, постучал в ворота. На стук вышла чопорная пожилая женщина в шерстяном платье цвета ванили с корицей.

— Что угодно? — осведомилась она.

— Доложите тетушке Паньлань, что приехали ее племянники — Ян и Лу Синь. Также с нами прибыл наш учитель, великий мастер каллиграфии, блаженный отшельник Цзы Юнь.

— Хорошо, — кивнула служанка и удалилась, хлопнув калиткой.

— Что-то теткина прислуга не очень любезна, — заметил Лу Синь.

— Ничего. Главное, чтобы сама тетушка Паньлань нe изменила своей обычной любезности... — усмехнулся Ян.

Им повезло. Тетушка Паньлань обрадовалась дорогим племянникам и велела немедленно устроить маленький пир. Их спутнику, монаху, отвели уединенную комнату в садовой башне под названием башня Хрустального Веера.

Госпожа Паньлань, женщина дородная, с пронзительными, любопытными глазами, долго глядела на монаха, а потом спросила:

— Святой отшельник, а вы разделите с нами праздничную трапезу?

— Нет, — негромко ответил монах. — Я должен по мере возможности пребывать в уединении и вкушать простую пищу. Рис, лепешки из ржаной муки и сливовый отвар — вот все, что мне нужно.

— Как будет угодно святому отшельнику, — усмехнулась госпожа Паньлань.

Стоило монаху остаться одному в отведенной ему комнате, как он запер изнутри дверь и со сдавленным смехом упал на кровать.

— Что я натворила! — без конца повторял святой отшельник. — А если все раскроется? И зачем я позволила этим вельможам сопровождать меня? Или я и впрямь хочу обзавестись учениками? Вот не было печали! Мне нужно в столицу, во дворец! Мне нужна армия, полководцы, храбрецы, готовые сразиться за Империю! А вместо этого мне в провожатые набились два самодовольных красавца, у которых в голове нет ничего, кроме каллиграфических прописей! Они даже не догадались, что я женщина! О богиня Гаиньинь! Прости, что я не возблагодарила тебя за то, что ты избавила меня от немоты! Твое пророчество сбылось великая богиня, я обрела голос!

Тут у принцессы Фэйянь закружилась голова, да так, что она ухватилась за столбики кровати, чтоб не упасть. Она услышала голос богини, повторяющий то, что когда-то давно было сказано в храме Терпящих Бедствие: «... Я обещаю это тебе как милостивая Гаиньинь: ты заговоришь, когда встретишь того, кто будет любить тебя сильнее собственной жизни! »

— О всемилостивая богиня! — прошептала Мэй. — Неужели это произошло? Неужели эти двое... Но кто из них? Нет, они совершенно не годятся: один слишком высокомерен и заносчив, другой чересчур смазлив и легкомыслен. Они не церемонились со мной, видя во мне монаха, а если они узнают, что я женщина!.. О, я не хочу даже представить себе этого!

В дверь постучали. Мэй вздрогнула. Потом заставила себя отпереть дверь и произнести напевно-низким голосом:

— Милость входящему!

Дверь отворилась, вошла давешняя служанка. Она принесла гостю кувшин со сливовым отваром, чашку риса, пирожки с соей и палочки для еды. Поставила на столик, поклонилась и ушла, на прощанье одарив «монаха» цепким взглядом. Едва за служанкой задвинулась дверь, Мэй снова заперлась, отведала скудной трапезы, а потом уснула, измученная долгой дорогой и мыслями о том, что предстоящий путь куда дольше и тяжелее.

Однако ее спутники Ян и Лу не спали. Они сидели за праздничной трапезой вместе с госпожой Паньлань и уже успели осушить трижды по три чарки отличного шансинского вина. Тетка тоже подвыпила и переводила лукавый взгляд с одного юноши на другого.

— Ну, племяннички, — наконец сказала она. — Сознавайтесь: где вы отыскали такого прелестного монаха?

— Не вижу в нем ничего прелестного, тетушка, — нахмурил брови Ян. — Отшельник Цзы Юнь — великий мастер каллиграфии. Я вступил с ним в поединок мастерства и был повержен. Я еле упросил мастера Цзы Юня взять нас с братом к себе в ученики.

— Мастер Цзы Юнь направляется в Тэнкин, и мы будем сопровождать его, — добавил Лу.

— Мастер! О-хо-хо-хо! Отшельник! Ха-ха-ха! — расхохоталась тетушка так, что со стола посыпались палочки для еды.

— Не понимаю, что смешного в наших словах, тетушка Паньлань. — Ян продолжал сурово хмурить брови. — Следовать за настоящим мастером своего дела — путь, достойный всякого мужчины, и я не...

— Ох, Ян, замолчи! — замахала руками госпожа Паньлань. — Иначе доведешь меня до разрыва сердца! Слепец! Глупец! И ты и твой брат — вы оба слепцы и глупцы!

— Это еще почему, тетушка Паньлань? — возмутился Лу.

— Да потому! — воскликнула госпожа Паньлань. — Вы дальше своего носа не видите! Вы думаете, этот монах-отшельник — мужчина?!

— Ну да, — недоумевал Ян. — У него и имя мужское. Цзы Юнь — это ведь мужское имя, верно, брат?

Сказанное вызвало новый приступ смеха у госпожи Паньлань.