Стужа - Кроуфорд Кристин и Ник - Страница 2

Где я теперь буду жить?

Эндрю вытирал карри простыней.

– Когда я уезжал в отпуск, ты сказала, что даешь мне зеленый свет. И чем больше мы с Эшли узнавали друг друга, тем больше я понимал, что мы должны быть вместе.

– Зеленый свет? – Я уставилась на них затуманенным от слез взглядом. – Я сказала, что знаю, о каком зеленом свете тогда шла речь. Но не говорила, что он горит для тебя. И ты не в отпуске.

– Мы познакомились с Эшли во время отпуска. И я ничего не мог поделать. Ее красота меня пленила.

Я моргнула и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

– В последний раз ты ездил в отпуск почти три года назад.

Эндрю покачал головой.

– Нет, Ава. Прошлой зимой мы с тобой ездили в Коста-Рику, и ты все время провела в номере с циститом. Помнишь?

– Ты познакомился с ней, когда мы были в отпуске?

Эндрю снова сглотнул.

– Ну, в ту поездку с тобой было не очень-то весело.

Рядом с ним Эшли отчаянно пыталась стереть с себя острое карри одним из моих полотенец.

– У меня ужасно печет кожу!

Эндрю посмотрел на меня, а затем, видимо, почувствовав себя виноватым, произнес:

– Ава, прости. Очевидно, что это просто недопонимание. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Но сердцу не прикажешь.

У меня сдавило горло, в груди заболело.

– Что с тобой не так?

– Я… я собирался сказать тебе… – пробормотал он, заикаясь. – Мы полюбили друг друга. А любовь прекрасна, разве не так? Любовь всегда должна быть превыше всего. Честно говоря, Ава, ты должна за меня радоваться. Я нашел свою вторую половинку. – Он с надрывом вздохнул. – Можешь на минуту перестать быть эгоисткой и посмотреть на ситуацию с моей точки зрения?

Весь мир будто накренился.

– Ты говорил, что я твоя вторая половинка. Полагаю, ей ты тоже пишешь стихи? – Я развернулась и уже вышла в коридор, когда у меня в голове что-то щелкнуло. – Стихотворение о платане посвящалось ей или мне?

– Он написал его для меня, – огрызнулась Эшли.

Меня осенила ужасная мысль. Это был не просто конец наших отношений. Это был конец моим планам на будущее.

– Эндрю, а как насчет бара? Ты собирался помочь мне с деньгами.

Он пожал плечами, слегка улыбнувшись мне.

– Ох, Ава. Ты что-нибудь придумаешь. Поступи в колледж или что-нибудь типа того. Из тебя выйдет блестящая студентка.

В голове бешено метались мысли, как осенние листья во время бури. Я всю свою жизнь собиралась посвятить Эндрю, а теперь все кончено.

Глаза защипало от слез.

– Ты ждал, пока получишь диплом, да? – спросила я. – Потому что Эшли не оплачивала твои счета. Это делала я.

Она перебросила волосы через плечо.

– Я актриса. Нужно время, чтобы построить карьеру.

– И талант. А судя по тому, как фальшиво звучал твой оргазм, надежд на это немного, – парировала я.

Эшли схватила с кровати виндалу и швырнула в меня. Мою футболку забрызгало красным карри.

Отныне я озлобленная женщина. Отвергнутая. Злая ведьма, задумавшая погубить юную красавицу.

– Убирайся! – заорала Эшли.

– Он весь твой! – крикнула я в ответ. – Вы оба и правда кажетесь идеальной парой.

Мне необходимо уйти, пока я не сделала что-нибудь, за что меня упекут в тюрьму на следующие лет двадцать. Я схватила с пола свою спортивную сумку и спустилась по лестнице.

И вот в этот момент я решила, что больше никогда не влюблюсь.

А как же сказки, спросите вы? Они все врут.

2

Ава

Час спустя я сидела в «Золотом трилистнике», опершись локтями о липкую деревянную стойку бара.

Потягивая «Гиннесс» под рев телевизора, я смотрела «Подвязки и подтяжки»[1], реалити-шоу о женщинах, соревнующихся за жениха и пластическую операцию на самый знаменательный день в их жизни. Ужасно, да, но это не мешало мне каждую неделю смотреть новый выпуск.

Может быть, это означало деградацию или закат цивилизации, но сейчас меня мало беспокоил сей факт. Мне двадцать шесть лет, у меня…

А что у меня есть? На самом деле, ничего. Ничего, кроме имени.

Сегодня вечером мне хотелось лишь укрыться там, где никому не было бы дела до пятен карри на моей футболке, где можно выпить в будний вечер и никто за это не осудит.

«Золотой трилистник» идеально подходил под это требование.

Дело было не только в разбитом сердце, хотя оно и заставляло желать свернуться калачиком в позу эмбриона. Сегодня разбита еще одна моя мечта – по крайней мере на ближайшее время – «У Хлои». Я день и ночь трудилась над своими планами, пытаясь получить разрешения.

Я закрыла лицо руками. Работа барменом приносила около тридцати тысяч в год, и большая часть этих денег уходила на ипотеку Эндрю. До встречи с ним я жила в тесной квартирке с алкоголиком, который вечно спал в ванной. Это, конечно, не конец света, но что-то действительно раздражало в небрежно брошенной фразе Эндрю «поступай в колледж», как будто я внезапно могла за это заплатить.

Эндрю рос в роскоши, его родители зарабатывали миллионы на недвижимости. Он решил какое-то время пожить самостоятельно, и теперь мне кажется, это означало лишь то, что помогать ему буду я, а не родители. Поскольку ему никогда не доводилось по-настоящему оказываться на мели, он воспевал своего рода беспечное самоотречение, которое заставляло его говорить что-то вроде: «Ты должна быть счастлива, что я в тебя влюблен», в процессе разбивая мои мечты.

Я отхлебнула пиво и слизнула пенку с губ.

Я найду способ все исправить.

Из страданий меня вырвал знакомый голос:

– Ава!

Когда я подняла взгляд, то увидела спешащую ко мне мою лучшую подругу Шалини. Ее темные волнистые волосы каскадом ниспадали на облегающее красное платье в тон ее помаде. На смуглых скулах мерцали румяна, и весь ее стильный образ резко контрастировал с моей заляпанной соусом рабочей одеждой.

Шалини скользнула на стул рядом со мной и сразу же обняла меня рукой за плечи.

– О боже, Ава! Что случилось?

Все сдерживаемые до этого момента эмоции вырвались наружу, и я ответила:

– Я застукала Эндрю с актрисой-блондинкой в нашей постели. – Когда я снова подняла на нее взгляд, перед глазами все плыло.

Шалини стиснула зубы и смотрела на меня широко раскрытыми карими глазами.

– Ты что, меня разыгрываешь?

Я отхлебнула пива, чувствуя теперь лишь оцепенение.

– Он сказал, что я дала ему зеленый свет.

– Какой свет? Ты о чем?

Я глубоко вздохнула и рассказала Шалини все, что произошло: как вернулась домой пораньше, про фальшивый оргазм, а затем немного о том, как я должна быть счастлива за Эндрю. Когда я закончила, выражение крайнего отвращения на лице Шалини отражало мои собственные чувства. Затем ее губы тронула улыбка.

– И ты всерьез бросила в них виндалу?

– Она была повсюду.

– Надеюсь, перец чили попал на его яйца, – Шалини на секунду замолчала, затем поморщилась. Вероятно, пыталась не представлять, как выглядит карри на голом теле Эндрю. Покачав головой, она произнесла:

– Это невероятно. Ну неужели он действительно рассчитывал, что не спалится?

– Я не знаю. Наверное, да. Я должна была работать допоздна, но сегодня мой день рождения. – Щеки намокли от слез, и я вытерла их ладонями. – Знаю, что большинство отношений быстро заканчиваются, но я думала, что у нас все по-другому.

Шалини ласково похлопала меня по плечу.

– Лекарство от разбитого сердца – найти горячего мужчину. Ты уже зарегистрировалась на «Тиндере»?

Я уставилась на нее.

– Все произошло только полтора часа назад.

– Верно. Что ж, когда будешь готова, я тебе помогу. Вообще-то я отчаянно нуждаюсь в приключениях. Может, нам стоит отправиться в круиз? Разве круизы не придуманы специально для одиноких людей?

Я опустила взгляд в свой почти пустой стакан. Это уже вторая порция пива или третья? Я сбилась со счета.

– Ни за что. Я завязала с мужчинами. Буду безгранично счастлива в компании пончиков и фильмов о королевах эпохи Тюдоров.