"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Рау Александр - Страница 481

Тут Элхадж обратил внимание, что его ведут вовсе не в тот шатер, где его дожидался Дар-Теен. По коже под альсунеей побежали пупырышки, и предчувствие кольнуло ледяной иголкой как раз меж сердец.

– Куда мы идем? – нарочито небрежно поинтересовался синх у кочевника. И, само собой, не забыл изобразить приступ слабости.

Шагающий впереди ийлур остановился и, повернувшись, пробурчал:

– Великий Тхо-Ра приказал поселить тебя в отдельном шатре, дабы никто не мешал тебе зрить будущее.

Элхаджу пришло на ум, что надо бы изобразить радость. Как же, раба избавляют от хозяина! Он осклабился, затем, вцепившись в рукав кочевника, выпрямился.

– А что будет с моим… спутником?

Ни единого мускула не дрогнуло в лице кочевника. В глазах – ночь, и не разберешь, правду он говорит или лжет по приказу владыки.

– Какое тебе дело то того, что будет с ийлуром, тебя пленившим? Оставь его судьбу владыке и Фэнтару.

Ийлур позвернулся и зашагал дальше. Синх потащился за ним, судорожно цепляясь за мускулистую руку идущего рядом кочевника и пытаясь сообразить, каким образом новые обстоятельства повлияют на его, Элхаджа, судьбу.

Было похоже на то, что Тхо-Ра, впечатлился предсказанием и решил оставить чудесного синха при своей драгоценной особе, а от северянина избавиться. И, скорее всего, дальнейший путь к храму Шейниры синху предстояло проделать в гордом одиночестве… Потому что Элхадж не собирался гостить у степных ийлуров дольше, чем понадобилось бы для поиска лазейки из стойбища.

Но все-таки синх был разочарован. Ведь поначалу думал, что сама Шейнира послала Дар-Теена на помощь! И вот теперь, похоже, темная богиня сама решила убрать ийлура, как ненужную более игрушку.

«Непознаваемы пути богов», – мрачно подумал Элхадж. И тут же добавил про себя, – «все-таки будет жаль, если они убьют Дар-Теена. Он бы еще пригодился, несомненно пригодился бы. Да и семена золотых роз… Если, конечно, ийлур не лгал».

Они приблизились к небольшому шатру, стоящему чуть на отшибе. Тот ийлур, что шел впереди, отдернул полог, заглянул внутрь и присвистнул.

– Проходи, синх. Ты будешь жить здесь, но не сомневайся – у входа в шатер всегда будут воины. Владыка ценит твою жизнь, и не хочет, чтобы ты ее случайно лишился во время неудачного побега. И даже в шатре ты не будешь один.

Элхадж, чуть пригнувшись, нырнул в теплое и пропахшее мелиссой нутро шатра, полог с громким шорохом опустился. Когда глаза привыкли к полумраку, синх разглядел волчьи шкуры, расстеленные вокруг очага, весело булькающий на раскаленных камнях горшок, аккуратно сложенную у дальней стенки нехитрую кухонную утварь и…

– Даже в шатре ты не будешь один, – пробурчал Элхадж на наречии синхов, – только этого мне и не хватало.

На свернутой валиком шкуре восседала молодая ийлура и старательно толкла что-то в ступе. Величественно кивнув Элхаджу, словно принадлежала к особам благородных кровей, она жестом предложила ему сесть и, отбросив за спину черные косички, продолжила свое занятие.

Очень кстати вспомнился метхе Саон, и его любимая присказка – «влип, как куропатка в горшок с кашей». Примерно так же почувствовал себя Элхадж; он обреченно разглядывал приставленную к его предсказательной особе ийлуру и размышлял, каким образом от нее можно будет в дальнейшем избавиться.

Женщина вновь посмотрела на него, отставила ступку.

– Почему наш гость не присядет у очага?

Голос оказался на удивление приятным – как прикосновение мягкой шерсти к руке.

– Мгм… – Элхадж потоптался на месте, не зная, что и сказать. Потом решил, что можно и промолчать, подошел к огню и уселся, скрестив ноги.

– Меня зовут Аль-Мааш, – черные глаза ийлуры гордо сверкнули, – моя семья близка семье Владыки. Великий Тхо-Ра почтил меня честью жить с тобой в этом шатре…

«Чтобы я никуда не сбежал», – уныло подумал синх.

– И выполнять все твои желания, – твердо закончила Аль-Мааш.

Потом, чуть помолчав, она тряхнула головой, отчего многочисленные косички рассыпались по плечам.

– Знай, что я одна из самых сильных и ловких женщин степей. И нет того ийлура, который бы не желал…

Синх поморщился. Неужели в намерения Тхо-Ра входило довести своего предсказателя до буйного помешательства?

– Я счастлив, что буду жить с тобой в этом шатре, – оборвал Элхадж ее монолог, – но ты наверняка слышала, что я занимался прорицанием будущего Владыки. Это отнимает много сил, и мне бы хотелось немного поспать. В тишине.

Не прошло и нескольких минут, как Элхадж уже пожалел о своем желании отдохнуть. Потому что Аль-Мааш поднялась на ноги, оказавшись одного роста с синхом, стянула с него меховую рубашку, хотела избавить и от альсунеи – но Элхадж запротестовал. Затем синх был спеленут в шкуры как младенец и уложен у очага.

– Отдыхай, – прошелестел над ухом голос Аль-Мааш.

Последним штрихом послужил мягкий валик, подсунутый под голову, и ийлура исчезла из поля зрения.

В шатре воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание сучьев в огне.

«Влип так влип», – подумал Элхадж и обреченно закрыл глаза.

Разбудил синха запах жарящегося мяса. Он долго щекотал ноздри, заставляя желудок вертеться и алчно бурчать, пока Элхадж не сдался.

Он нарочито неторопливо сел на своем ложе и огляделся. Так и есть! На плоском камне у огня шипели и подрумянивались бедрышки крупной птицы; Аль-Мааш кружила над ними подобно степному коршуну, то смазывая жиром, то посыпая мелко искрошеными корешками.

– Да пошлет тебе этот день много радости, – весомо сказала она, – если солнце взошло, то боги не гневаются на смертных…

«Но, похоже, они гневаются на меня», – Элхадж вздохнул, выбрался из шкур и уселся перед очагом.

– Надеюсь, твои силы вернулись, – Аль-Мааш и не думала умолкать, – к тому же, ты так и не назвал своего имени.

Синх вздохнул и представился. Нет, наверняка сама Шейнира решила помучить его, ниспослав эту женщину.

– Эл-Хадж, – на ийлурский манер произнесла женщина.

– Нет, просто Элхадж. У нас другие имена…

Аль-Мааш кивнула.

– Я приготовила тебе новую одежду, Эл… Элхадж. А это следует сжечь. Негоже синху Владыки ходить в тряпье.

Он только пожал плечами. Похоже, сопротивляться не было смысла. Никакого. И, получив в руки длинную льняную рубаху и огромную, явно с плеча самого Владыки, куртку мехом внутрь, пробормотал:

– Может быть, ты оставишь меня одного? Хотя бы пока я не оденусь?

Аль-Мааш окинула его пристальным взглядом, затем лукаво усмехнулась.

– Как ты можешь просить об этом, Элхадж? Я не должна тебя покидать.

Тут синх подумал, что непрочь придушить эту женщину, а Владыке мысленно пожелал свалиться где-нибудь со щера.

– Хорошо, – он кивнул, – но мне кажется, что женщине из народа ийлуров не следует…

И тут Аль-Мааш сказала нечто такое, отчего чешуйки на голове Элхаджа встопорщились – признак испуга, крайнего отвращения у синхов.

– Говорят, – в черных глазищах ийлуры отразилось танцующее пламя, – говорят, что синхи неутомимы во время любовных игр. И что соитие может у них длиться часами…

Огорошенный Элхадж невольно попятился. Затем все-таки взял себя в руки и ядовито заметил:

– Но никто не упоминает о том, что синх выбирает себе одну женщину на всю жизнь и никогда не взглянет на другую. А кроме того, зачастую забывают о том, что те самые любовные игры, о которых ты только что напомнила, есть специальный ритуал, к которому готовятся несколько дней!

Насчет ритуала он, конечно, приврал – но цели своей добился. Аль-Мааш скромно опустила глаза, а затем и вовсе отвернулась. Когда Элхадж переоделся, ийлура поставила перед ним миску с едой, налила в большую чашу воды.

– Я могу покидать шатер? – он даже нашел в себе сил дружелюбно улыбнуться этой несносной женщине.

Аль-Мааш провела рукой по тщательно выбритой до самой макушки голове, отбросила за спину шаловливые косички.

– Я буду сопровождать тебя, Элхадж, куда бы ты не шел.