"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Рау Александр - Страница 484

И действительно – отполз в спальный угол и, скрестив на груди руки, закрыл глаза. Воцарилась тишина – редкая, а оттого пьяняще-сонная. Элхадж хотел было поглядеть, чем занялась ийлура, но передумал. Какая разница?

А между тем время летело, уходило, как вода сквозь пальцы. Только Элхадж собрался вознести молитву Шейнире, как рядом завозилась и засопела Аль-Мааш.

– Уже вечер, – раздался ее требовательный шепот, – давай я принесу отвар.

Приоткрыв один глаз, синх оглядел ийлуру. Она даром времени не теряла: расплела все свои косички, чем-то нарумянила щеки и губы, подвела сурьмой глаза – так, что теперь они и вовсе напоминали два провала в пустоту. Узоры из полукругов и квадратов украшали ее кисти, запястья и лодыжки, и босые ступни – зачем разулась-то? – оказались тщательно выкрашенными в ярко-зеленый цвет.

– Неси, – только и сказал Элхадж.

И подумал, что надо бы снять рубаху. Для виду.

Аль-Мааш водрузила остывший отвар на камень у очага и выжидающе уставилась на синха.

– Что дальше?

Он сложил молитвенно руки, словно взывал к темной покровительнице. В конце концов, если Тхо-Ра был удостоен представления, отчего бы не порадовать сию достойнейшую ийлуру? Пусть даже это будет последнее, что она увидит в этой жизни?

– Разлей отвар по чашам, – приказал он, внимательно разглядывая свод шатра, – надеюсь, уже стемнело?

– Стемнело! – радостно отозвалась ийлура.

Затем послышалось бульканье льющейся жижи; Элхадж все-таки не удержался, глянул – Аль-Мааш подозрительно рассматривала густую малахитовую жидкость.

«И мне тоже придется это пить. Если только я хочу отсюда сбежать…»

– А теперь дай мне одну чашу, и выпьем до дна.

Он принял зелье из рук ийлуры. Пока пил, внимательно наблюдал, как стремительно пустеет ее посудина, прикидывая – как быстро подействует сонный отвар на крепкий организм Аль-Мааш…

Ийлура шумно вздохнула, отшвырнула чашу прочь и радостно воззрилась на синха.

– А теперь?

«Теперь… у меня очень мало времени», – он прищурился, глядя на дочь степи, – «слишком мало, и тебе следует заснуть раньше, чем это случится со мной».

– Теперь ты можешь меня раздеть, – он развел руки в стороны, – так положено. Женщина должна освободить мужчину от одежды, и в этом – глубочайший смысл, которого тебе не понять.

Аль-Мааш расплылась в улыбке, тягучим движением опустилась рядом на колени. Ее крепкие пальцы очень быстро справились с завязками на вороте рубахи и как-то незаметно подобрались к набедренной повязке синха, отчего последнему захотелось вскочить и рвануть прочь из шатра. Уж лучше мороз, чем эти жутковатые прикосновения рук чужой женщины, вызывающие лишь отвращение и мутную, сводящую с ума тревогу.

Элхадж торопливо взял руки Аль-Мааш в свои.

– Что такое? – она хмуро тряхнула волосами, – почему?..

Было похоже на то, что спать она не собиралась в ближайшие час-два. Элхадж кивнул на остатки варева в котле.

– Тебе придется допить, милочка.

Она хмыкнула. Уже не задавая вопросов, налила еще полную до краев чашу и торопливо осушила ее. А затем – Элхадж даже не успел выскользнуть из мощных объятий – ветхая ткань его последнего предмета одежды треснула, Аль-Мааш издала торжествующий вопль и… тряпичной куклой завалилась на синха.

Теперь – бежать, бежать! Он в самом деле не знал, сколько времени ему отпущено до того, как придет крепкий сон. Он не знал и того, останется ли жива Аль-Мааш, да, откровенно говоря, Элхаджу было наплевать.

Задыхаясь, он выбрался из-под тяжелого тела, нырнул в рубаху, быстро, насколько мог, набросил куртку. Шатер начинал медленно вращаться перед глазами – нехороший признак того, что зелье действовало.

– Помоги мне, – он воззвал к Шейнире, – помоги мне уйти отсюда живым, добраться до Храма, и вернуть свой народ к процветанию…

Затем отогнул край полога, сунул поглубже в горло палец. Начиная отчаиваться, синх надеялся только на то, что вовремя опустошенный желудок поможет продержаться еще немного. Хотя бы до того времени, как стойбище окажется позади, скроется за холмами.

Немного полегчало, но головокружение не отпускало. Пошатываясь, Элхадж добрался до Аль-Мааш, взял ее кинжал… И, не удержавшись, коснулся того места, где на шее бьется жилка. Пульс едва прослушивался.

– Во славу Шейниры, – пробормотал Элхадж.

От вездесущей ийлуры он все-таки избавился, но оставалась не менее сложная часть плана – незаметно увести оседланного щера и убраться из стойбища до того, как найдут Аль-Мааш, спящую или мертвую.

Как сказал бы метхе Саон, удача простерла свои крылья над Элхаджем.

Ему удалось никем незамеченным выбраться из шатра в безлунную тихую ночь. И – о, Шейнира! – у соседнего шатра мирно дремал оседланный щер. Задавив собственный страх и нерешительность, синх вскочил в седло, подхватил поводья и, колотя пятками по крутым бокам, двинулся прочь из стойбища.

Он радовался тому, что никто его не заметил, и дорога снова распахивала свои объятия под звездным небом Эртинойса. Синх очень надеялся на то, что хлещущий по щекам морозный ветер прогонит навалившуюся сонливость и позволит добраться до какого-нибудь убежища. А там и до Диких земель недалеко…

Элхадж не преставая понукал на диво смирного щера, и тот послушно рысил по неглубокому уже снегу, время от времени переходя на длинные, торопливые прыжки; тогда Элхадж судорожно вцеплялся в седельную луку и молил Шейниру только о том, чтобы она позволила удержаться на спине зеленой твари.

Стойбище осталось за крутым холмом – тихое, спящее под бархатным куполом неба. Но если бы Элхадж все-таки обернулся, он бы увидел, как на вершине этого холма появилась сухощавая фигура в длинном, до пят, плаще. Кто-то внимательно смотрел вслед бегущему щеру, постоял-постоял и начал спускаться обратно. Словно в стойбище кочевников оставались неоконченные дела.

Глава 12

Еще одна странная сделка

– Глупец, отдай меч, – прошипел Тхо-Ра.

На его лбу выступили крупные капли пота, в свете ярко пылающего очага и нескольких масляных ламп они блестели стеклянным бисером.

Дар-Теен, словно завороженный, уставился на медленно приближающегося владыку.

«Верно, путешествие в Кар-Холом окончательно лишило меня разума, если я решился на такое», – пробурчала первая, здравая половинка ийлура. А вторая, сумасбродная и столь внезапно обретшая над ним власть, ликовала:

«А ведь он боится! Боится меня, несмотря на то, что я один!»

– Ты все равно ничего с ним не сделаешь, – огромный Тхо-Ра двигался как рысь, плавными, оточенными движениями, – ты не знаешь, что нужно этому мечу…

– Отдай я меч, ты бы все равно меня бы прикончил, – бесстрастно произнес Дар-Теен, – предпочитаю умереть в бою.

– Ну так и умри!

И Тхо-Ра неожиданно прынул вперед, грозя смять, раздавить ийлура весом своего огромного тела.

Дар-Теен успел отскочить, едва не напоролся на клинок одного из черноглазых, и, зло усмехнувшись, опрокинул лампу на расстеленную по полу шкуру. Игривые язычки пламени побежали по разлившемуся маслу, завоняло паленой шерстью. Черный Убийца столкнулся с полутароручным мечом Тхо-Ра, и Дар-Теен едва устоял на ногах. Силы степному владыке было не занимать, и в нерпоницаемо-черных глазах, как в зеркалах, уже отражался занимающийся пожар.

«А еще говорили, что этот меч выпивает души на пять шагов вокруг», – разочарованно подумал Дар-Теен, – «сказки все это… Но сейчас не помешало бы сказкам стать правдой».

Само собой, меч и не собирался исторгать души из тел, предоставляя это новому хозяину. Вновь Тхо-Ра оказался слишком близко, и на сей раз Дар-Теена отбросило на упругую стенку из щеровой кожи; ийлур только успел пнуть под коленную чашечку одного из двух кочевников. В этот миг степной царь уже заносил клинок для последнего, решающего удара, и Дар-Теен с внезапной ясностью понял, что – да, это и будет последний взмах страшного меча, и что от удара Черный Убийца вывалится из руки… И все закончится.