"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Рау Александр - Страница 574

Когда-то… Да, он помнил каменный дом о двух этажах, с большими окнами и светлыми комнатами. Там всегда пахло лавандой и розами, мать любила перекладывать сушеными букетиками белье, «для радости и успокоения». Будучи храмовым рабом, Лан-Ар не раз хотел встретить отца и спросить – зачем вы отдали меня в Храм? Чего вы ждали от юркого черноволосого мальчишки? Наверное, они желали видеть его жрецом, а еще лучше – Настоятелем Храма. Только вот просчитались в одном: Фэнтар Пресветлый не отметил печатью своего благословения Лан-Ара… Но это было уже не важно.

Важным было то, что одним утром Лан-Ар забрался на резную спинку своей кроватки, оттолкнулся от нее, и… вытянувшись в струнку над светлыми, гладко оструганными досками пола, полетел. Чтобы двигаться вперед, он помогал себе руками и ногами, загребал теплый воздух ладонями, колотил по нему ногами, а добравшись до двери, развернулся и встал на плетеный коврик.

…Потом он снова обнаружил себя в кровати, но ощущение полета никуда не ушло. Лан-Ар побежал к матери, которая в это время распоряжалась на кухне, уткнулся лицом в пахнущий теплым тестом передник.

– Мама, я летал! Я долетел от кровати до двери!

Мягкая рука с длинными, чувствительными пальцами легла на голову и взъерошила волосы.

– Глупости, деточка. Ийлуры не могут летать. Ты же не элеан?

– Но я летал! – он поднял голову, чтобы посмотреть на лицо самой дорогой на свете ийлуры. Она тогда была самой красивой и самой лучшей из всех, зеленые глаза с вертикальными зрачками лучились светом, и этот же свет играл в золотых кудрях, распущенных по плечам.

– Тебе приснилось, дорогой, – мать пожала плечами, – ийлуры не умеют летать, запомни это.

Лан-Ару вдруг стало горько. Почему она не поверила? Ведь он прибежал рассказать о том, как тело стало невесомым, и радость пенилась игристым вином… Так почему?..

– Я летал, – упрямо повторил он и, оттолкнув податливую ткань предника, бросился обратно, в свою комнату. Задыхаясь, повторил все, что делал раньше: забрался на резную спинку кровати, выпрямился, и, оттолкнувшись… Тяжело, на всю ступню, прыгнул на пол.

Это было странно. Волшебное, божественное ощущение полета не забылось, но воздух более не желал его держать, и Лан-Ар расплакался, словно самая распоследняя девчонка. Ему было горько; потом он не раз пробовал летать, но больше никогда не получалось.

«Ийлуры не умеют летать, запомни это».

Больше сомневаться не приходилось. Все, что произошло, оказалось детским сном, не более.

…И спустя два десятка лет Лан-Ар летел. Судорожно вцепившись в плетеную корзину, которую несли три элеана, едва ли что видя из-за выступивших на глазах слез. Их можно было бы вытереть, и смотреть в свое удовольствие, как далеко внизу проплывают Дикие земли, сплошь покрытые лесом. Сверху это напоминало часто настеленные лоскуты овчины, ярко-зеленой, а между ними то сверкала нитка реки, то желтел торговый тракт. Но Лан-Ар никак не решался отпустить край корзины; ветер в небесах оказался таким сильным, что корзина скрипела и раскачивалась, опасно накрениваясь каждый раз, когда кто-нибудь из элеанов прекращал взмахивать крыльями и начинал плыть в небесных потоках.

Лан-Ар понимал, что где-то позади точно также болтается крошечным коробком, игрушкой ветра, корзина с Нитар-Лисс, но обернуться и посмотреть тоже не решался. Так и сидел, скорчившись, цепляясь за веревки… В конце концов, стараясь даже не думать о том, а что будет, если элеаны возьмут – и отпустят корзину.

Потом… что-то изменилось. Ветер вдруг затих, Лан-Ар даже умудрился одной рукой вытереть глаза, но то, что он увидел, разбудило в душе самый настоящий, почти животный ужас. Ни один из элеанов более не взмахивал крыльями. Солнце размазалось по небу в сверкающий овал. Внизу покров Эртинойса превратился в серо-зеленое море.

Ийлур зажмурился. Фэнтар, спаси и убереги, если ты слышишь хотя бы одну мою молитву… А затем, догадавшись, рассмеялся. Элеаны, дети Санаула, попросту обратились к силе своего отца-покровителя! Ведь не зря говорили, что им было дано летать быстрее ветра, одолевая долгий путь во мгновение ока… и вот оно – именно так, получается, все это и выглядело…

Лан-Ар снова открыл глаза, и ему стало любопытно – а как там Нитар-Лисс. Хотел повернутьcя и посмотреть, но передумал. С темной жрицей ничего страшного не произойдет; такие, как она, всегда добираются до поставленной цели, чего бы это не стоило, пусть даже придется ползти, и мир вокруг будет рушиться… И на сей раз она дойдет до Лабиринта Сумерек, чтобы похитить принадлежащее Санаулу. Шейниров хвост! Безумная затея, весь поход – одно сплошное безумие… И Лан-Ар вдруг подумал – а каково это, стать подобным Богу?

Но придумать ответа на свой вопрос не успел. Зло хлестнул в лицо ветер, снова по щекам потекли слезы, а потом появилось тошнотворное чувство падения. Элеаны, сложив крылья, устремились вниз, Лан-Ара вдавило в дно корзины – и только поэтому он и не вывалился. Вдох, выдох. А затем корзину снова дернуло, и теперь уже ийлур не удержался; но не успел даже испугаться, всей спиной ударившись о твердую землю.

К нему склонился Шенирье, с любезной улыбкой на губах, потряс головой, самозабвенно прислушиваясь к перестукиванию самоцветных бусин.

– Мы на месте, уважаемые. Извольте вставать.

Лан-Ар, приподнявшись на локте, поискал глазами Нитар-Лисс. Та неподвижно лежала в траве, раскинув руки, и Лан-Ар было испугался за нее, но затем понял, что ийлура попросту отдыхает после сумасшедшего полета. Нитар-Лисс задумчиво глядела на Шенирье, улыбаясь своим мыслям. Лан-Ару же захотелось исчезнуть, став туманом… Лишь бы не видеть того, что могло последовать за этой тишиной. Ийлур отвернулся и – у него захватило дух, потому что, объехав с Ин-Шатуром пол Эртинойса, он ни разу не был в горах.

Сумеречный Хребет, исконные земли элеанов, у начала времен создавал их отец-покровитель. Нагромождения гранита и базальта, изрезанные глубокими разломами, утыкались в небесный купол, словно колонны чудовищного замка. Вершин Лан-Ар не увидел. Там, наверху, все тонуло в седых клочьях тумана и облаках, ветер баламутил их, но, как ни старался, так и не мог согнать прочь, чтобы жемчужное ожерелье гор засверкало на солнце.

– И потому здесь всегда сумерки, – шепотом пояснила Нитар-Лисс. Она незаметно подобралась к Лан-Ару и тоже стала рядом, положив руку ему на локоть, – в каждом ущелье живут элеаны, там ведь все изрыто пещерами. А самое глубокое ущелье проходит точно посередине и вдоль хребта, говорят, оно ведет в царство Санаула, и оно же отгородило Эртинойс от сущего по ту сторону хребта. Мы никогда не узнаем, живет ли там кто или же дневное светило согревает безжизненную пустыню. И даже элеаны не могут пересечь ущелье – оно исторгает ядовитый дым…

Лан-Ар помолчал, разглядывая темную жрицу. Все-таки путешествие здорово ее изменило: холеная, роскошная женщина с внешностью аристократки превратилась в исхудавшую и растрепанную оборванку с лихорадочно блестящими глазами и запавшими, покрытыми нездоровым румянцем щеками. Роскошные рыжие волосы слиплись и висели грязными косицами, Нитар-Лисс то и дело отбрасывала со лба надоедливые прядки. А еще от нее почти постоянно пахло настойкой из лепестков золотых роз, темная жрица то и дело прикладывалась к заветной фляге, словно хотела унять грызущую ее боль.

– Отойдем к деревьям, – прошептала она одними губами.

Внутри все сжалось в тугой ком. Значит, настали последние мгновения для Шенирье и его товарищей? К горлу подкатила тошнота, ийлур задышал часто-часто, чтобы только не вывернуть на траву содержимое желудка.

– Ты…Не делай этого, Нитар-Лисс.

– Что за чушь? – она поморщила вымазанный в грязи аристократический носик, – тебе лучше следовать за мной, Лан-Ар, если не хочешь последовать к Фэнтару.

Вот так. Она, как и раньше, не оставила никакого выбора.

…Впрочем, все оказалось не так страшно, как это представлял себе Лан-Ар. Взметнулась к небу серая шаль, Покрывало Шейниры, на миг повисла над головами элеанов – и точно так же бесшумно рухнула вниз, осыпаясь на травяной ковер вместе с высушенными до состояния мумий телами. Они не успели даже закричать, и вряд ли успели что-либо почувствовать.