"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Рау Александр - Страница 329

Молчание затягивалось; магистр молча взирал на вампира, тот, в свою очередь, на магистра. Чтобы разорвать эту напряженную тишину, Норл спрыгнул на пол и поклонился.

– Приветствую тебя, Магистр Закрытого города.

Ильверс приподнял бровь.

– И я приветствую тебя, достойнейший n’tahe. Я вижу, ты сильнее других, тех, что клянчат у меня Силу. Зачем ты здесь? И откуда знаешь, что город этот называли Закрытым – за много декад до того, как ты появился на свет?

Норл мысленно поздравил себя с маленькой победой. Магистр заглотил наживку, теперь главное – не упустить!

– Все просто, Высочайший, – ответил он, – я здесь для того, чтобы понять, что ты такое… А о том, что город этот звался Закрытым, я читал в одной из старых книг. Воистину, это место для избранных и закрыто для прочих.

Норл не лгал – все это действительно нашел, копаясь в библиотеке Гнезда, когда пытался понять – чего же, собственно, стоит ждать от Ильверса д’Аштам.

Магистр устало повел рукой – напротив из полумрака вылилось второе кресло.

– Сегодня ты – мой гость.

– Благодарю, – вампир учтиво поклонился, хоть никогда не преклонял головы даже перед королем Дэйлорона, – думаю, нам есть о чем потолковать, Магистр.

– Я тоже так думаю, – устало отозвался Ильверс.

Впервые за долгие дни, подернутые серым туманом, ему стало интересно; это чувство было хорошим, живым и оттого особенно приятным. К нему и раньше приходили n’tahe, но все они умоляли дать им только одно – Силу, великую Силу, что должна была сделать их сильнее. Впрочем, они всегда получали отказ. А этот вампир, он казался не таким, как прочие. В нем чувствовалось немалое могущество, нажитое за долгие годы жизни после перехода и, кроме того, ум и воля. А еще было понятно, что он пришел не как проситель…

– Меня зовут Норл д’Эвери, – представился гость, складывая крылья и устраиваясь в кресле, – вероятно, ты не слышал обо мне, потому что рабам ничего не говорят о Гнезде куниц…

– Я смотрю, ты хорошо осведомлен, – только и заметил Ильверс. С каждой минутой ему становилось все интереснее, и это было приятно – так, словно возрождался прежний, вымытый Силой прочь молодой дэйлор.

– Ко мне приходил Варна д’Кташин.

– Неужели? И как он находит титул Великого Магистра?

Вампир покачал головой.

– Он весьма обеспокоен твоим существованием, Ильверс, и тебе это должно быть хорошо известно. Ты можешь убить Варну… Но может случиться так, что он захочет убить тебя.

Ильверс задумался. Варна, Варна… Можно было догадаться, что маг начнет подумывать о чем-то подобном.

– Ему не войти в город, – заметил магистр, – но даже если он и убьет меня – быть может, так будет лучше? Я не могу уйти сам, по своей воле – Сила не позволяет сделать это… Но, видишь ли, я уже устал. Смертельно устал. Мне кажется, я давно мертв, и эта жизнь, которую мне дает сила Отражений, еще хуже, чем пустота в царстве Предков наших. Ты ведь понимаешь, что я вижу каждое мгновение?

Сапфировые глаза Норла загадочно блеснули, и он кивнул.

– Да, я понимаю. Но пришел сюда, магистр, не для того, чтобы умолять тебя проявить осторожность. Я пришел сюда, чтобы выяснить – что может произойти после того, как тебя вдруг не станет?

Ильверс пожал плечами.

– Иной раз я думаю, а должен ли существовать такой мир?

– Вот этого-то я и боюсь, – прошептал вампир, – мне нужно знать, Ильверс… Я должен это увидеть… Почувствовать, в конце концов.

– Если ты о Силе, я не знаю, куда именно она уходит из меня. Но, наверное, могу гордиться собой – то, что приходится на долю n’tahe, не так уж велико, чтобы сделать Народ Зла слишком сильным и многочисленным. Получается, что я – эдакий отток отражений. Но когда-нибудь мой разум уснет, убаюканный кошмарными снами, и я не замечу этого. Вот тогда-то и начнется самое занятное.

– Позволь мне увидеть Силу, магистр, – прошептал вампир, поднимаясь с кресла, – я должен знать, чтобы в нужный момент быть рядом.

Ильверс поморщился. Теперь… все казалось таким бесполезным, суетным. И уже никому не нужным. Почему раньше о нем никто не заботился так, как теперь? Ведь раньше – он был куда как лучше, он был живым! А вовсе не этим странным и страшным созданием, стоящим на пороге смерти и переживающим в себе каждую каплю отражений.

– А стоит ли оно того, д’Эвери? Вот, послушай… Я ведь не знал этого раньше… И взойдет на вершину горы последний магистр, страшный ликом. И будут слезы мира сего ему временем и пищей… Не правда ли, это обо мне? Мой предшественник не стал-таки последним, но, видимо, именно это и есть моя судьба?

Ильверс устало прикрыл глаза.

– Впрочем, гляди. Если интересно.

Повисло напряженное молчание. Затем Ильверс ощутил уважительное, но твердое прикосновение к рукам; пальцы вампира оказались теплыми, сухими – почти как у живого дэйлор.

– Смотри, – повторил магистр, не открывая глаз, – смотри, если тебе так любопытно. Только вот пророчества имеют обыкновение сбываться. Быть может, не сразу…

– Наверняка есть какой-то выход, – раздался над ухом шелестящий голос n’tahe, – и я полагаю, что старый магистр знал, как облегчить себе жизнь.

– Но у меня больше нет желания читать книги, – сонно откликнулся Ильверс, – я уже почерпнул из них достаточно, чтобы понять, что я такое. Этого хватит…

…Уломара отвела Золию небольшую комнатку на первом этаже, рядом со странным помещением, которое она называла лабораторией.

В новых апартаментах племянника булочницы прочно обосновались пыль и беспорядок кладовки, но в тот же день два молоденьких служанки вынесли все лишнее, выскребли полы, стены, широкое окно, да так, что все засверкало. Затем, задвинув в угол тяжелый шкаф, конюх магессы, кряхтя и отдуваясь, притащил кровать – большую и добротную, куда с легкостью поместилось бы пять таких мальчишек, как Золий. А простыни были такими, что он вообще усомнился – а можно ли спать на такой роскоши. Происходящее все больше и больше походило на сказочно-красивый сон.

Учеба началась на следующее утро, сразу после завтрака. И тут Золий выяснил одну очень неприятную для себя вещь: оказывается, он не знал и десятой доли того, что должен знать мальчик его возраста, собирающийся стать магом. Уломара повздыхала-повздыхала, и начала втолковывать Золию правила чтения и письма. Засим последовала странная наука под названием «арифметика».

– Без этого – никуда, – строго изрекла магесса, – ты не сможешь организовать ни одного приличного взаимодействия, если останешься неграмотным деревенщиной.

Золюшка поначалу скуксился, но потом ему стало интересно; к тому же, его подогревала мысль о том, что, пройдя путь от обычно мальчика до могущественного мага, он обязательно вызволит Ильверса из той переделки, в которую тот угодил.

Уломара оказалась мудрой наставницей: по прошествии нескольких дней она начала умело подогревать интерес Золия к магии вещей, и получалось это у нее весьма недурственно. Забывая о времени, Золюшка часами мог раскладывать перед собой компоненты заклятий, сравнивая порождаемые силы и порой недоумевая, почему сложенные вместе две лягушачьих лапки и кусочек лазурита начинали светиться голубым, а те же самые две лягушачьи лапки и два кусочка лазурита – уже лиловым.

– Читай больше – и я дам тебе книги, в которых все это написано, – только мурлыкала женщина, – настоящий маг должен уметь самостоятельно добывать знания. Иначе это не маг – а деревенский неуч!

И он опять забывал обо всем, с головой погружаясь в неведомые доселе глубины новых образов и ощущений. Так прошел целый круг большой луны, двадцать дней.

… Беда нагрянула среди бела дня, когда ее меньше всего ждали.

В тот день Уломара и Золий отправились в портняжную лавку, чтобы заказать новое платье для магессы и пару сорочек для него самого. Стоял чудесный весенний денек; от нагретой солнцем земли на клумбах поднимался пар, и каждый булыжник мостовой с удовольствием подставлял округлую спинку горячим лучам. Почки деревьев полопались, выпуская на волю маленькие клейкие листочки, которым стало вдруг тесно; кое-где уже вспухли бутоны.