"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Рау Александр - Страница 435

«Удел болотной ночницы – вечная печаль».

А потом свет, яркий белый свет ударил в глаза. Невидимая сила швырнула ее к стене, словно тряпичную куклу, вышибая дыхание и… напрочь выбивая Силу. Ту, что питает народ Зла, ту, что рождена Отражениями.

Мир очищался. Волна, расходящаяся кругом от колодца Памяти, прошла сквозь каменную толщу и устремилась вниз, на равнины.

Никто не удерживал Магистра, когда тот пожелал покинуть свое мрачное узилище. Он подошел к двери и попросту разнес ее в щепки: конечно, сила Отражений – не для людей, но за долгие годы Золий так сросся с ней, что научился грамотно использовать даже те немногие крохи, что ему перепадали.

За дверью, в подземелье, было пусто. И очень тихо. Факелы давно догорели, но некому было заменить их… Магистр пожал плечами и неспешно пошел прочь из подземелья.

Несколько раз он натыкался на завалы. Но разве груда камней может задержать самого могущественного чародея Империи? Стремительное, как бросок змеи, движение мысли – и преграда расплескивалась в разные стороны, давая дорогу.

А потом он выбрался из-под развалин императорского дворца, поглядел на сонное небо с умирающими звездами и также медленно поплелся по площади, посреди которой запросто валялся кусок белой башни.

«Вот и нет больше Алларена», – подумал Золий, – «столько простоял, столько осад выдержал – и пал за один день. А нелюдь отправилась дальше».

Тут он заметил черный шпиль Главной башни и улыбнулся. Выходило так, что твари не тронули Закрытый город… Неужто почуяли, чьи это владения? Впрочем, Золию это было безразлично. Уж куда-куда, а в башню он возвращаться не собирался.

И точно также ему было абсолютно наплевать на то, что император Квентис сбежал из обреченного Алларена, что с помощью ведуна Интара поставил на свое место Шенома Тэра. Куда бы не выбросил правителя старый портал, ему не скрыться… Разве что только Миральда и человек без имени совершат то, что еще казалось возможным.

Золий бесцельно брел, сам не зная куда, стараясь не наступать на то, что до недавнего времени было живыми людьми, и замедлил шаг только тогда, когда его окликнули.

– Эй, погоди! Я с тобой!

Мальчишка, его вечный маленький спутник, перебирался через поваленную мраморную колонну.

Золий остановился и дождался, пока сорванец поравняется с ним.

– Куда ты идешь, Великий Магистр?

– Я не знаю.

– А где твоя Схема? Ты дорисовал ее?

– Нет. Теперь, пожалуй, она больше не нужна. Так и осталась незавершенной.

Золий повернулся и зашагал дальше, нимало не заботясь о том, идет ли за ним призрак его собственного прошлого. Близился рассвет – один из последних рассветов рода людского…

Внезапно путь им преградил зеркальник.

– Осторожно! – мальчишка спрятался за спину Золия, – ну, давай, чего же ты ждешь?!! Поджарь его молнией!

Магистр только покачал головой, в упор рассматривая жуткую тварь. Костлявое ее тело, покрытое слизью, напряглось; было видно, что зеркальник готовится к прыжку.

– Зачем? – прошептал Магистр, – он не тронет меня. Он знает, что я такое.

– Да ну!

– Увидишь.

Когти зеркальника подрагивали, то удлинняясь, то втягиваясь в пальцы; его подвижный нос шевелился, нюхая воздух. Казалось, чудовище не совсем понимает – а что же, собственно, происходит, и отчего жертва не бросается бежать, исходя криками ужаса. А потом зеркальник заскулил побитой собакой и порскнул в сторону, укрывшись в развалинах богатого дома.

– Вот так, – сказал Золий, – ни одна из этих тварей не тронет меня. К сожалению…

Звезды таяли в небе, как кристаллики соли в горячей воде.

– Пойдем, малыш. Недолго уже…

… Они шагали по улицам Алларена. Молча. Потому как говорить было не о чем, и оставалось лишь ожидание. Золий рассеянно поглядывал по сторонам; то, что он видел, не задевало его, ускользая прочь сизым дымом. Ведь всему когда-нибудь наступает конец…

Он снова подумал о Миральде. Пожалуй, ей было под силу повернуть все вспять; но чем это обернется для него самого? И Гиллард, Гиллард… Было похоже на то, что мальчишка ускользал от него, уходил все дальше и дальше за пределы человеческой жизни. Золий досадливо поморщился. Ничего страшного. Он, Магистр, как-нибудь разберется со всем этим…

Золий поднял голову и посмотрел на небо. Северный край его стремительно наливался светом… Северный?!!

– Значит, ты все-таки сделала то, что могла… – пробормотал он, не в силах опустить взгляда.

А сияние становилось просто нестерпимым. И Магистр увидел, как волна жемчужного света перехлестнулась через край чаши Отражений, выжигая и иссушая ее.

Последний всплеск черной реки принес ему череду мутных образов; темная нелюдь гибла, рассыпаясь прахом по зеленой траве, и пожиратели неба метались, превратившись в живые факелы…

Вымывая прочь силу Отражений, свет безжалостно отнимал силу темной нелюди; молодняк умирал, лишившись последнего, старики же становились слабы, как будто после перерождения. И кочевники на западе Империи, чей взор уже не был замутнен кровавым туманом, останавливались и в недоумении озирались, не зная, зачем они покинули родные луга за Кайэром.

Золий мимоходом удивился, отчего не погибла вся нелюдь. Но потом понял: мир очищался, но закона никто не отменял. Все начиналось сначала, так и не завершившись; будут новые люди, будут новые отражения… И так до следующего очищения.

«А что же будет со мной?!!»

Он неподвижно стоял посреди мертвого города и сквозь слезы смотрел в нестерпимо яркое небо.

Врата… То, чем он был, и то, что столько декад носил в себе…

И сердце легко забилось в груди, словно сняли с него груз, к которому оно успело привыкнуть.

Теперь врата Отражений были далеко. И он, Золий, больше не нес их в себе…

– Пойдем, – вдруг сказал голубоглазый мальчишка, протягивая руку, – мы здесь больше не нужны. Пойдем домой, а?

Магистр улыбнулся. Предложение выглядело очень, очень заманчивым, особенно, если учесть, как давно он не был в домике на берегу Эйкарнаса… Он бросил последний взгляд на черную башню, а затем протянул мальчишке руку.

– Да, пожалуй…

Прикосновение детских пальцев на миг обожгло ладонь, но потом все стало так, как и должно было быть.

… Сквозь рваные облака на землю смотрело Большое Око Хаттара. Звезды – низкие, крупные, сверкали на лоскутах черного неба, словно нашитые бусины. В воздухе, примешиваясь к запаху сырой земли и трав, плавал странный, щекочущий аромат.

Гиллард вдохнул всей грудью, и сомнения исчезли, истаяли в ночной свежести: не было больше ни страшных, булькающих звуков в покалеченных зазря легких, ни раздражающей немочи. Казалось, он снова здоров – самый обычный молодой маг, перед которым расстилается бесконечная дорога жизни… Гил осторожно пошевелился, боясь разбудить внезапную боль; вне всяких сомнений, он был совершенно здоров. Только вот у основания шеи неприятно саднило.

И вдруг Гиллард вспомнил. И расхохотался в разочарованно-вытянутый лик луны. В нем ведь не осталось больше ничего человеческого! Он ступил на путь темной нелюди, добровольно, потому как только ночная дорога могла подарить ему хоть какую-нибудь жизнь.

– Миртс! Миртс, где ты?

Он сел на траве и огляделся: оказывается, темная нелюдь перетащила его на маленькую, уютную полянку среди поросли молоденьких осинок. Тут же терпеливо дожидался Гилларда его вещевой мешок. Тлели алыми искрами угли потухшего костра. И – ни малейших следов Миртс.

«Куда это она запропастилась?»

Гил поднялся, потянулся, хрустя суставами; ему казалось, что тело его осталось точно таким же, как и было раньше. Взгляд невольно остановился на руках: вот они, пожалуй, изменились. Длинные белые пальцы, перевитые синими прожилками, и ногти, заострившиеся наподобие звериных когтей.

– И что теперь?

Гиллард резко обернулся, дивясь тому, как это он не расслышал приближения Миртс, и немного раздосадованный тем, что она застала его за созерцанием собственных пальцев. Она стояла в двух шагах, зябко обхватив себя руками за плечи, и в сапфировых глазах замерла грусть. Невольно он задался вопросом – а какими стали его собственные глаза? Но – все это он узнает чуть позже…