"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Рау Александр - Страница 470

– Позвольте нам пройти, – уже твердо повторил Дар-Теен, чувствительно дергая за ремень, – я иду с миром, и иду в далекое государство…

Ответом было молчание. Затем вдруг один кочевник спешился – такой же огромный, плечистый, как и Дар-Теен, только лицо смуглое и глаза темные, словно древесная кора. В отличие от сынов Северного Берега, кочевники не заплетали бороды в нелепые косицы, они их попросту сбривали, оставляя лишь длинные усы. Голову тоже брили – исключая затылок, и заплетали тонкую длинную косицу.

Кочевник медленно, вразвалочку подошел вплотную к Дар-Теену. Затем внимательно, с прищуром, поглядел на Элхаджа.

– Предсказывает будущее, говоришь? – спросил он на ломаном общем.

– Клянусь Молотом, – торопливо заверил Дар-Теен.

Элхадж только хмыкнул: ийлур не стал говорить «клянусь Молотом Фэнтара», потому как тогда это была бы лживая клятва и, следовательно, непростительный проступок в глазах небожителя. Поклявшись же просто «молотом», Дар-Теен оставался, по сути, не связанным клятвой. Откуда Фэнтару знать, каким таким молотом поклялся его верный слуга?

Кочевник помолчал, внимательно разглядывая Элхаджа. И – что уж таить – синху очень не понравился взгляд этого полудикого ийлура. Он глядел на синха словно на хорошую добычу. А потом, сделав шаг назад, кочевник сказал:

– Взять их.

– Нет, постойте!

Это выкрикнул Дар-Теен. Элхадж только втянул голову в плечи, досадуя на прихотливую волю богов. А ведь как неплохо все начиналось…

Свистнула в морозном воздухе волосяная петля; Дар-Теен, неведомо как вывернувшись из ее объятий, рубанул мечом, очерчивая сверкающий круг.

– Сделай же что-нибудь! – это он крикнул уже Элхаджу.

И тот не заставил себя просить дважды. Морщась, кинул в рот несколько белых волокон из тех, что остались после драки в ийлурской деревне, и кусок гриба, разжевал и выплюнул в снег. Раз, два…

Полыхнуло, обдав снежными ошметками. Дико взревел перепуганный щер, которому не посчастливилось оказаться ближе прочих к столь внезапно полыхнувшему огню; что-то завопили кочевники.

– Еще, давай еще! – Дар-Теен крутился юлой, не подпуская к себе двух кочевников на щерах, увертываясь от арканов.

И Элхадж, давясь горечью, выплюнул еще два красных комочка в снег, тут же расцветшими огнем.

«Так вам, так!» – подумал синх, ускользая от неловко брошенного аркана. Этот огонь не мог причинить вреда, но уж напугать – это пожалуйста.

– Еще! – крикнул Дар-Теен.

«Сейчас, погоди», – синху внезапно стало весело и легко. Кровь горячо бежала по жилам, ухала в висках. Морозный воздух казался необыкновенно вкусным, легким, пьянящим…

– Ну я вас, – пробурчал Элхадж, подбрасывая в небо алый комок.

Но то, как взорвалась кое-как разжеванная смесь, он уже не увидел. Сзади надвинулась тень, и голова раскололась дикой, непереносимой болью. В следующий миг небо почернело, и Элхадж провалился в вязкое и безвкусное ничто.

…Душная, теплая темень. Она навалилась тяжким камнем на грудь, мешая дышать, заставляля оба сердца беспомощно трепетать. Элхадж повернул голову – все та же непроницаемая темнота. И тяжесть на груди. И руки выкручены за спину, связаны так, что не пошевелишь…

«Шейнира, помоги мне», – подумал он, – «помоги, если слышишь».

Но своенравная богиня вековечного мрака предпочитала молчать. Пока.

Элхадж, шипя от боли в затекших руках, попробовал повернуться набок; то тяжелое, что давило грудь, скатилось – и рядом кто-то закопошился, невнятно бормоча ругательства на общем.

Элхадж едва не подскочил от внезапно нахлынувшей радости. Значит, он не один в этом пугающем кромешном мраке!

– Дар-Теен…

– Ыхм…

– Ты живой, – заключил синх, делая попытку сесть.

Ийлур закашляся в темноте, заелозил по холодному земляному полу.

– Где мы, побери Шейнира этих кочевников?

– Я-то думал, ты знаешь.

Дар-Теен долго молчал, а затем процедил:

– Я, видать, лишился чувств. Меня хорошо по голове пригладили, наверное, так же, как и тебя. Вот позорище-то, а?

– Тебе виднее.

Элхаджу наконец удалось сесть. Все тело болело, как будто его отходили палками. А кистей рук он уже почти не чувствовал.

– Зачем они нас сюда, а? – хрипло заговорил Дар-Теен, – они ж ийлуры… хоть и кочевники…

Синх уже хотел съязвить, но прикусил губу. Дар-Теену было страшно, и это самым неожиданным образом приблизило его к синху, попавшему в руки старых врагов.

– Не знаю, – прошептал Элхадж, – не знаю…

Некоторое время они молча сидели в темноте, спина к спине, и каждый думал о своем. Потом Дар-Теен пошевелился и сказал:

– Я вот все думаю, синх, о том, зачем отправился в ваш Храм. Ведь той, что попросила меня туда идти, уже нет под этими небесами. Быть может, ошибкой было давать такое обещание, и этим я прогневил Фэнтара?

Тут он перешел на шепот.

– И то, что я несу с собой, Элхадж… Я ведь несу семена золотых роз, если, конечно, кочевники их не забрали.

Синх отчего-то даже не удивился. Звучало все сказанное дико, и могло показаться бредом умалишенного, но… Семена золотых роз? Ну, семена и семена, подумаешь… Которые всего лишь несет ийлур, в Храм Шейниры. После разговора с богиней за гранью жизни, после элеана с яркими аметистовыми глазами признание Дар-Теена уже не казалось новым откровением матери всех синхов.

– Мне все время кажется, что она идет за мной, – горячо зашептал ийлур, – и все наши неудачи – это ее рук дело…

«Умалишенный ийлур», – добавил про себя Элхадж, – «почему бы и нет?»

– Не знаю, что с нами сделают кочевники, но я должен тебе все рассказать. Вправду ли я так виноват, а?..

Тут синх понял, что его ждет долгое повествование и, покорно вздохнув приготовился слушать. Но, как частенько случается в подобные моменты, Дар-Теен не успел ничего толком сказать: раздался громкий шорох где-то поблизости, а затем их обоих залили потоки яркого света.

Элхадж резко зажмурился, вновь открыл глаза – оказывается, все это время они с Дар-Тееном провалялись в шатре из щеровых шкур с плотно подоткнутым пологом. А сейчас за ними пришли, отдернули кусок шкуры в сторону – и свет зимнего дня залил и подмерзший земляной пол, и жмурящегося Дар-Теена, у которого волосы слиплись от крови. Два кочевника, одинаковые, словно близнецы, подхватили Элхаджа под руки и поволокли прочь из шатра.

– Эй! – донесся хриплый оклик Дар-Теена, – куда вы его?.. Это мой синх, я его веду в дар…

Само собой, его никто не слушал.

А Элхадж – он даже не пытался сопротивляться. Да и что может сделать связаный синх против двух крепких ийлуров? А заветное «покрывало Шейниры», увы, было недосягаемо.

Поэтому синх съежился, втянул голову в плечи и предоставил богине самой решить его судьбу. Впрочем, он не забывал поглядывать по сторонам – чувствуя прикосновения липкой паутинки страха и ожидая увидеть не больше, не меньше, а жертвенный алтарь и кости синхов вокруг.

Его волокли сквозь стойбище кочевников. Мимо остроконечных шатров, сооруженных из длинных жердей и зеленой кожи щеров, мимо женщин, одетых точно так же, как и мужчины – в штаны и куртки, и не уступающих последним ни в росте, ни в ширине плеч. Лишь обильные украшения из кусочков меха да длинные волосы, заплетенные в десятки тонких косичек, отличали их от мужчин. Кое-где резвилось многочисленное потомство ийлуров, и элхадж – совсем некстати – вспомнил давешний спор с Дар-Тееном о том, что лучше, десяток потомков от нескольких женщин или же один или пара от той, которой посвящаешь жизнь.

«Чушь все это», – разозлился вдруг Элхадж, – «о чем ты думаешь, ящерица, когда тебя, может быть, скоро вообще не станет?!!»

Потом он вспомнил о том, что Дар-Теен поведал о семенах золотых роз, которые тот якобы несет в Храм; и эта мысль тоже казалась глупой и неуместной, но никак не желала ретироваться – пока Элхаджа не втащили в большой шатер и не швырнули на пол. Не на холодный земляной пол, а на мохнатые волчьи шкуры.