"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Рау Александр - Страница 514

– Нет, ты не понимаешь, – Дар-Теен взял Эристо за плечи, легонько встряхнул, – как же так? Он молчал, когда я звал, и помог, когда я думал только о себе…

«О себе ли? Кого пытаешься надурить?»

– Кто их поймет, этих богов, – пробормотала ийлура, – а я, знаешь ли, понятия не имею, что такое Сила Битв. Мне это вообще не дано…

И тут же, вымученно улыбнувшись, добавила:

– Нас спасло только то, что они еще не привыкли. К тому, что можно воззвать к Шейнире и получить ее темный дар. Одним таким синхом больше – и от нас бы ничего не осталось.

Дар-Теен промолчал. Конечно, Фэнтар помог, и здорово помог, но… Похоже, Эристо была права.

– Идем дальше? – несмело предложил он, – помнится, ты говорила, что вся дорога до границ Гвенимара утыкана тавернами? Это правда?

– Чистая правда, – Эристо наконец улыбнулась. Не испуганно, а чуток язвительно, как всегда. – Разве я могла обманывать достойнейшего из ийлуров?

А Дар-Теен снова ощутил, как хорошо и спокойно на сердце. Словно долгий путь искупления был, наконец, пройден.

Эпилог

Дикие земли, Храм Шейниры

«Я слеп. И совершенно один в Храме».

Элхадж сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Шевелиться не хотелось; казалось, сейчас лучшим было бы тихо и спокойно покинуть обретший равновесие мир. Элхадж все-таки нашел в себе силы, пошарил по полу; пальцы наткнулись на рукоять Черного Убийцы.

– А, вот и ты, дружок, – задумчиво пробормотал синх, – пожалуй, сейчас бы ты мне и пригодился… Думаю, ты за свою долгую жизнь отправил к Шейнире не одного синха. Так отчего бы не помочь и мне…

Элхадж вздохнул, покачал головой. Меч под рукой, это, конечно, хорошо, но…

«Но Она тебе не позволит, так ведь? Мать всех синхов забрала твою душу, отняла зрение. И что теперь? Ты один, совершенно беспомощный и перед ловушками Храма, и перед теми, кто пожелает проникнуть в эти священные стены».

Если бы синхи умели плакать, то по зеленым щекам Элхаджа уже потекли бы слезы. Но Шейнира не дала своим детям обратить горе в воду, а потому Элхадж сидел и тонко подвывал, жалея себя и свои умершие глаза.

«Хороша же награда», – подумал он, – «за то, что убил Отступника и вернул тебе свободу».

– Но ты видел мой третий глаз, – незамедлительно ответила Шейнира, – тому, кто зрит истину в сердцах, вовсе необязательно видеть Эртинойс так, как обычные смертные.

Синх понуро опустил голову. Нет, конечно же, Великую Мать не преспоришь, и не обманешь… А после того, что было сделано Отступником, она уже никому не оставит шанса построить новую темницу.

– Поднимись, Избранный, и иди вниз, к воротам моего Храма, – прошелестела богиня.

«Но зачем?»

– Иди.

Он покорно поднялся. Затем, придерживаясь одной рукой за стену, медленно двинулся вперед в поисках двери. Отступник запер ее изнутри, бедняга, трясся от страха перед Избранным… Элхадж, кряхтя, поднял засов.

Дальше начиналась лестница – «И наверняка напичканная ловушками!» – но тут синх с удивлением заметил, что некоторые ступени светятся в кромешном мраке алыми пятнами.

«Третий глаз Шейниры!» – догадался он.

Что ж, похоже, положение его не было так плохо, как казалось поначалу…

И Элхадж начал спускаться, скользя пальцами по перилу и перешагивая отмеченные новым зрением ловушки. Не прошло и часа, как он уже был внизу, в большом зале Главной башни.

Что и говорить, Отступник старался изо всех сил: на Элхаджа таращились отравленные стрелы, лезвия ножей, заряженные в специальные механизмы. Над входом, стянутый невидимой для обычного смертного петлей, притаился камень размером едва ли не со щера.

«И как это его туда затащил хилый старик?» – удивился Элхадж. Но уже через минуту понял: ведь Отступник потому и звался отступником, что предал свою богиню. А, значит, ничто не мешало ему обратиться к иным богам. К тому же пресветлому Фэнтару, например…

«И все равно это тебя не спасло».

Синх осторожно пробрался к тяжелым створкам. Засов… хм, засов, похоже, был старательно обмазан ядом. Пришлось пожертвовать куском подола, обмотать руки, и только после этого поднять тяжелую доску. Ее и на весу было невозможно удерживать, поэтому синх попросту бросил ее на пол, под ноги, а затем изо всех сил толкнул створки врат.

Теперь… Куда теперь?

Он повертел головой, не увидел ни одной ловушки. Вокруг – только мрак, какой наверняка царит в подземном царстве Шейниры.

– Иди, – повторила она. Словно наблюдала все это время за перемещениями Избранного.

– Куда? – буркнул синх, – куда идти? Я же ничего не вижу!

– Но слышишь.

Сбоку доносилось едва слышно песнопение. И – сердца синха заколотились под ребрами – Элхадж узнал его… Это было восславление Темной Матери, метхе Саон любил мурлыкать его себе под нос, когда задремывал на слабом северном солнце.

«Синхи? Они пришли сюда, в Храм?»

Шейнира засмеялась – словно большая гадюка проползла по гальке.

А Элхадж вытянул руки вперед и осторожно побрел на песнопение. Считая шаги и высматривая подло оставленные ловушки, каковых, впрочем, не оказалось.

Потом его ладони уперлись в деревянную поверхность главных врат; они оказались даже не заперты, просто прикрыты. И синх вдруг подумал, что наверняка это удирали в спешке те оставшиеся в живых наемники, которые имели удовольствие наблюдать гибель своего нанимателя, Отступника от есть.

Элхадж растворил ворота и едва не вскрикнул. Темнота перед глазами рассеялась, превратившись в серую туманную дымку. А в ней замерли светящиеся алым силуэты коленопреклоненных детей Шейниры.

– Мы видел знак, о великий, – сказал кто-то, – и мы сразу же двинулись в путь, дабы успеть к возвышению Храма. Примешь ли ты нас, позволишь ли быть с тобой, и следовать твоим путем?

Элхадж невольно задержал дыхание. Уж такого… такого он не ожидал. Совсем.

– Мм… откуда… откуда вы знаете, кто я? – спросил он.

Силуэты всколыхнулись нерешительно, и тот же голос рек:

– Мы понимаем, ты хочешь испытать нас, о величайший. Но знаки Шейниры, знаки нашей вернувшейся богини никогда не лгут! Разве не видим мы, что под лохмотьями на твоей груди – Ее третий глаз? Тот самый, который дозволено увидеть лишь Избранному?

Элхадж невольно пощупал грудь. И правда, от альсунеи остались обгорелые лохмотья, а там, на коже, пылало клеймо Темной Матери.

– Пусти их, – холодно посоветовала Шейнира, – и пообещай такой же знак каждому, кто будет идти за тобой.

Синх расправил плечи. Что ж… Он был слеп, и изранен. Но все эти дети Шейниры пришли, и поклонялись ему почти как богу-покровителю. Разве оно того не стоит?

– Хорошо, – произнес Элхадж, – проходите. И пусть ваши души засверкают в Ожерелье нашей Темной Матери, а ваши тела наполнятся Ее божественной силой.

Затем… он кое-что вспомнил. Пошарил рукой по поясу, нащупал маленький бархатный мешочек, снятый с шеи Дар-Теена. Да, забыл, забыл в суматохе…

– Посейте эти семена вокруг Храма, – голос Элхаджа набирал силу, взмывая темной птицей над приземистыми башнями, – начинается новый век… век Золотых роз, братья. И пусть священный цветок вернется в Эртинойс. Также, как вернулась Мать всех синхов.

Силуэты во тьме поклонились, кто-то дрожащими руками принял бесценный мешочек.

Элхадж улыбнулся. На миг ему померещился среди всех этих одинаково светящихся фигур синхов плечистый силуэт Дар-Теена; но Элхадж торопливо отвел взгляд. А когда снова обернулся, ийлур уже исчез, растворившись во мраке.

Анна Клименко

Лабиринт Сумерек

Пролог

В году восьмисотом от сотворения Эртинойса, в час, когда вечерняя звезда одинокой слезой блеснула на восточном краю неба, в свободный город Альдохьен на крупном щере въехала путешественница.