"Фантастика 2023-180". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лисина Александра - Страница 243

Викран уже тогда заподозрил, что здесь что-то не так. Что лер Альварис почему-то ошибся и зря велел к этой паре проявить необоснованную жестокость. Кер не причинил бы вреда хозяйке. Это сказала ему никса. Это сказали глаза пострадавшего крыса. Об этом говорил его изможденный вид и облегченный вздох, который вырвался из маленькой груди, стоило ему только коснуться Айры и отдать все то, чем поделился с ним боевой маг.

Айра была для него больше чем просто хозяйкой, и именно в тот день Викран это наконец понял. А потом понял и то, что полноценную трансгрессию они оба осилят без особого труда.

А еще он неожиданно заметил, что стал придерживать руку, смягчая удары, и медлить с решающим броском. Что инстинктивно начал беречь ученицу, потому что в те моменты, когда ему не удавалось этого сделать, в груди что-то болезненно сжималось и начинало недобро ныть.

В последние дни боевой маг не находил себе места. Он вдруг снова начал видеть сны о прошлом. Правда, смутные и неизменно забывающиеся к утру, но оттого не менее выматывающие.

Он устал от постоянного ощущения давления в груди и поселившейся там боли — довольно слабой, но упорной и смутнонапоминающей о том прошлом, которое ему старательно помогли забыть. Извелся от бесконечных сомнений, размышлений и колебаний. Устал каждый день встречать перед собой отрешенный взгляд измученной нагрузками ученицы. Думать о том, что это по его вине ей так трудно. И еще больше устал видеть ее пристальный взгляд в своих снах — обвиняющий, обрекающий, мертвый.

Он с тяжелым сердцем начинал первую для нее трансгрессию. Упорно твердил про себя, что это важно и нужно. Что без этого ее дар снова станет нестабильным, а она вполне может погибнуть. По его вине. Из-за его колебаний. И примириться с этой мыслью оказалось неожиданно тяжело: Викран не хотел, чтобы она умирала. Уже тогда страшился потерять. И предвидел, что не вынесет видения ее бездыханного тела, разорванного взбунтовавшимися силами стихий.

Настойчиво уговаривая самого себя, он с огромным усилием сумел отстраниться от пустоты в груди и наконец выдавил три проклятых слова, активирующих трансформацию. А потом несколько минут пытался справиться с невесть откуда взявшимся страхом и отчаянным нежеланием продолжать.

Он облегченно вздохнул, когда все закончилось благополучно. Почти с радостью встретил ее бросок уже в новом теле. Заметно расслабился, когда этот удар все-таки прошел мимо, а потом неприятно удивился, поняв, что волчица больше не желает мириться со своим положением.

Он слишком поздно сообразил, что она не пытается взять верх, как это происходило бы в стае виаров. Не поверил своим глазам, когда стало ясно, что Айра полностью сохранила разум при переходе и больше не старается его победить. Нет. Она пыталась его убить. Разорвать. Уничтожить. И была в своем желании настолько тверда, что даже заставила его воспользоваться призрачной сетью…

Он неохотно выпустил на свободу это калечащее заклятие. Выпустил, совершив очередную сделку с собственной совестью. Только благодаря ему одержал в тот день самую тяжелую свою победу. И получил самое страшное, как выяснилось позже, поражение.

Лишь в тот момент, когда она задыхалась под проклятой сетью, а чутких ноздрей перевертыша коснулся запах ее крови… только тогда Викран дер Соллен вспомнил, что откуда-то знает этот поразительно знакомый запах. Что когда-то давно уже слышал его. Чувствовал. Обонял. Точно так же холодел от какой-то страшной мысли и… боялся. Вот только теперь уже не помнил, чего именно.

Это было как дурной сон, едва уловимый намек на прошлое, о котором его заставили забыть. Словно сквозь толщу воды, в его памяти вдруг проступило заплаканное лицо. И — странные, пронзительные, неповторимые глаза. Точно такие же, как у израненной волчицы.

Он помнил, как лихорадочно срывал с нее наложенные путы. Помнил, как слушал свое зашедшееся в крике сердце. Ее неровное дыхание. Жалобный всхлип невредимого метаморфа. Помнил, как в панике мчался к игольнику, а потом, оставив ее на попечение Шипика, в лечебное крыло, где, отыскав сонного лекаря, потребовал снять наложенный семь лет назад ментальный блок.

Разумеется, Лоур не пошел на поводу у взъерошенного коллеги, на сапогах которого не успела засохнуть кровь новой ученицы. Он отказал — мягко, но настойчиво — и посоветовал пройти осмотр, чтобы убедиться, что щит все еще надежен.

Викран, не дослушав, выскочил на улицу, по пути выискивая место, где его никто не потревожит. Вовремя вспомнил о пустующем береге, своей мрачной скале и вечно бушующем море, где даже лер Альварис не заметил бы следов колдовства. Немедленно создал портал. Огромным прыжком вскочил на край утеса. Лихорадочно огляделся и рывком содрал с уснувшей памяти ставший ненужным щит…

А потом неожиданно вернувшаяся боль с размаху бросила его на землю. Безжалостно сломала тело. Скомкала и изувечила душу. Заставила снова исходить безумным криком, корчиться в агонии и бессильно царапать ногтями землю. Завыть в голос, а потом недвижимо замереть, вспоминая прошлое, настоящее… все, что только было. Сперва — события далеких дней. Затем — последние месяцы. Вынуждая неверяще сверять время, проговаривать про себя даты. Что-то сравнивать, высчитывать и в ужасе понимать, что на самом деле все это было: погоня, девочка, Эиталле. Тот факт, что она тоже жива. Что она выжила, справилась, прошла сквозь Занд и вернулась к нему снова.

На мгновение испытать от этого понимания настоящую вспышку безумного ликования, но лишь для того, чтобы снова застыть, стремительно покрываясь холодным потом.

Он заново пережил ее обучение, во время которого был так неоправданно жесток. Свои слова. Поступки. Нелепое стечение обстоятельств, заставившее его быть настолько суровым, насколько приказал лер Альварис. В незнании. В беспамятстве. В сомнениях и непонимании. Заново пережил все дни, во время которых у него еще была возможность хоть что-то изменить и исправить. До того, как она начала его неистово ненавидеть. И до того, как он подверг ее трансгрессии, едва не убив вот этими же самыми руками и окончательно уничтожив свой единственный шанс на возрождение.

Да. Сегодня. Всего несколько минут назад. Не ведая. Не понимая. Не помня о прошлом. Не узнав ее через столько лет!

Эта правда обездвижила его надолго. Лишила сил и воли, отпустив истерзанное сознание лишь к рассвету. А немного погодя, когда в голове раздался ровный голос учителя, сообщающий, что через месяц их обоих ждет инициация, боль нанесла свой последний удар — тот, которого его израненное сердце уже не смогло вынести.

Инициация… Айра… Эиталле…

В этот миг Викран дер Соллен понял все, начиная с того, как и почему случилось, что его Эиталле все-таки выжила. Он понял, где она нашла метаморфа. Откуда взялась лиловая полоска в ее посветлевших волосах, почему сменился запах, изменилось лицо, почему все так вышло… нелепо и страшно. И наконец то, что сам уничтожил свое будущее. Убил последний шанс, с таким невероятным трудом вырванный у смерти. Предал Эиталле. И уже никогда не сумеет стать для нее никем, кроме как мучителем, палачом, безжалостным чудовищем, от которого она не ждала ничего, кроме пыток.

Он больше никогда не сможет к ней подойти. Не посмеет открыть всей правды. И уж точно никогда не расскажет, чегоему стоило пережить эту страшную ночь. Чего стоило удержаться, чтобы не ринуться обратно сразу. Чтобы не прокричать на весь мир о том, что на все готов ради одного ее слова: пасть на колени, пойти на верную смерть, лишь бы она услышала, поняла, попыталась хоть чуть-чуть смирить свою ярость. Лишь бы смилостивилась и на один-единственный миг подарила ему надежду.

Да. Хотя бы ее.

Потому что, кроме надежды, у него ничего не осталось.

А еще он внезапно осознал, что грядущая инициация, которую потребовал от него учитель, не сможет состояться. Не такой ценой. И измученный маг, с трудом поднявшись на ноги, отчетливо понял: он обязан отыскать иной путь для того, чтобы она избежала позора. Чего бы это ни стоило ему самому: свободы, жизни, воли… неважно.