"Фантастика 2023-180". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лисина Александра - Страница 560

— Это все?

— Он очень боялся, — сокрушенно вздохнул Эл и покаялся: — Он думал о жене и детях, которые останутся без него сиротами. И я отпустил его, мистер Мейсон. Он и так уже пострадал более чем достаточно.

— Надеюсь, выносили вы его не на виду у Чарли?

— Обижаешь, через черный ход выпроводили, — успокоил Мик. — Не знаю, правда, далеко ли уйдет, видок у него был аховый, но Эл что-то над ним сотворил, и побежал он довольно бодро. Наверно, теряю пинательные навыки. Надо купить лежачую грушу.

— Я передал ему немного жизненной силы, — признался Эл. — Путь Хранителя — это не только стояние между законом и хаосом, друзья мои… Гильермо — не плохой человек, хотя и хорошим его не назовешь, и я должен был помочь ему.

— Типа как по зову сердца? — участливо уточнил Мик. — Ты бы, дружок, лучше за чердаком следовал. Каждому помогать — это ж никаких сил не напасешься.

Ох, не возьмут его в Хранители. А возьмут, так не обрадуются. Если он начнет следовать зову сердца, как диктует Путь Хранителя, одной педофилией дело не обойдется.

— Давно он убыл?

— Да уж часа два как.

Стало быть, уже добрался до начальства и худо-бедно доложил обстановку. Это объясняет, почему Алонсо оговорился, что зла на нас не держит. Но вместе с тем и усложняет дело. Если он не собирается требовать с нас возвращения своего Гильермо, то что ему тогда от нас нужно? Айрин? А я при чем? Обращался бы прямо к ней.

— Итак, у нас есть пропавшая Айрин, алчущий ее Алонсо…

— Чего-чего он ее? — Мик округлил глаза. — Мейсон, вот зачем ты так? Айрин — девушка приличная!

И этот человек читает Горация в оригинале. Эрудиция Мика широка, как пустыня Сахара, и глубока, как Марианский желоб, но без слова «избирательная» ее описание будет неполным.

— …и нам совершенно непонятно, чего Алонсо от нас хочет. Он не оговорился, что ему нужна Айрин. Он не просил ее прийти с нами и не пытался убедить нас приволочь ее в мешке, хотя, возможно, это еще впереди.

— Я так понимаю, вы подозреваете, что мисс Ким уже в руках Алонсо? — уточнил Эл и ощутимо нахмурился. В комнате даже потемнело. — Отвратительно! Иногда я счастлив, что мне не выпало жить в этом мире. У нас там, в Отстойнике, все куда проще! Правда, грубее, но встать лицом к лицу с самым грозным врагом легче, чем постоянно жить под угрозой коварства.

Эх, приятель. Где ж ты был всю мою жизнь? Я-то всегда полагал, что такие рассуждения — мой личный крест, и практически жизнь положил на то, чтобы от них избавиться. Да знай я, что не один такой трехнутый — мы бы партию сколотили и всем этим коварным вставили. А теперь уже поздно. Теперь я стар, ленив и скорбен приспособленчеством.

— Если она у него, то зачем ему еще и Мейсон? — разумно возразил Мик. — Ты на него глянь, вот тоже мне счастье!

Спасибо, сволочь.

— Может быть, его поразил тот профессионализм, с которым мы отработали его ребят? И он собирается нами пополнить свои поредевшие эскадроны? — Сам понимаю, что сильно натянутое объяснение, но других в голову не приходит. Это хоть не лишено некоторой вероятности. У ребят из провинции, чудом закрепившихся в больших городах, порой бывает удивительно раздутое самомнение.

— Сдается мне, от великих умственных усилий шифер сполз с твоей кровли, Мейсон.

— Предложи другие варианты.

— Через полчаса.

Если я еще не утратил сцепление с реальностью, то через полчаса этот халявщик рассчитывает вытрясти кучу вариантов из бедолаги Алонсо и придирчиво отобрать из них наиболее элегантные. Есть своя прелесть и в таком подходе. В частности, он не требует большого интеллектуального напряжения, а мышцы все равно надо как-то поддерживать в тонусе.

Открыл я одежный шкаф, принюхался. Редковато я в него заглядываю, так что скопище хранимых в нем шмоток со временем обрело душок некой затхлости. Что добавляется к общей скорбности образа. Вот этот плащик отойдет Элу. Он достал уже своей двуручной оглоблей, всюду таскаемой на виду.

— Примерь. — Плащ полетел в Хранителя. — У нас тут народ с предрассудками, так что меч придется маскировать. И не надо проповедей о символах, коими должно глаза мозолить.

— Никаких проповедей! — успокоил Эл, парень вообще местами сговорчивый. — Я так понимаю, вы возьмете меня с собой? Я счастлив буду оказать посильную помощь!

И не сомневались даже. Цепочка моих умозаключений проста, как азбука Морзе: всем этим парням нужна Айрин, вот пусть они за нее и подерутся, а призовую фемину мы, если найдем, перевяжем ленточкой и вручим победителю. Или не вручим. Это как получится. Одно могу сказать: мне от одного ее имени уже становится не по себе, не говоря уже о трицепсах, так что себя из конкурса претендентов исключаю бесповоротно.

Эл вылез из куртки, и Мик тихонько присвистнул. Я не поленился оглянуться. Ого. Один — ноль в пользу историй о нелегкой судьбе Хранителя. Под курткой обнаружилась майка, обтягивающая, как барабан, мышцастый торс. А Эл у нас феноменального образа эктоморф. В том плане, что ни капельки лишнего жира на нем не отыщешь — сплошные толстенные жилы. Аж смотреть страшно. Голые руки — вот на что Мик свистел — иссечены причудливого вида шрамами. Ну допустим, пару можно списать на следы меча, нанесенные существом со схожим психическим расстройством. А вот следы зубов… Что это, интересно, за собака оставляет аккуратные парные колотые раны? Больше похоже на змеиный укус… правда, если допустить, что челюсти у змеи человечьего размера. А отпечатавшийся на обширном бицепсе полукруглый след, кажется, вытравленной кожи вообще непонятно чему приписать. Но мое внимание более всего привлекло другое: парная подплечная портупея, заткнутая двумя револьверами поистине чудовищного размера. Я прищурился — моя область! Ого. Да это же «raging bull»! Притом что я с детства не расстаюсь с оружием и слабостью не страдаю, из такого по боевой нужде стрелять не взялся бы. Одно дело — пострелушки по бутылкам, совсем другое — когда от попадания твоя же жизнь зависит. А у него — два. Либо не пробовал еще выстрелить, либо для красоты таскает, либо… Не хочу даже верить, что он правда способен стрелять с двух рук. Это ж будет не только удар по моему личному самолюбию, но и попрание всяких законов физики. На поясе у Эла нашелся патронташ, плотно утыканный толстенькими желтыми бочонками касулловских патронов. Все на месте. Есть надежда, что все-таки арсенал у него для антуража…

Эл напялил мой плащ, опасно треснувший на его плечах, и неловко упрятал под полу меч. Не сказать, чтобы вышло очень естественно, но авось обойдется — примут за мирного эксгибициониста.

— И мне пальто, — потребовал Мик.

— А тебе зачем? Все твое, что надлежит прятать, доселе и в штанах помещалось.

— А ружье?

Все-таки понятливости ему не мешало бы подзанять. Только у кого?

— Мик. Никаких ружей в твоих руках. Понимаешь?

— Тогда тоже меч. — Мик пихнул локтем Эла. — Чем я хуже? Где-то там, в кладовке, мачете видел.

— И слышать не хочу. Также не надо велосипедных цепей, бейсбольных бит и клюшек для гольфа.

— А…

— Нет, я сказал! Возьми наку… в смысле, кастет. Пусть душу греет.

— Тогда тоже два пистолета. — Мик хлюпнул носом. — У нас нынче мода такая.

Черт с ним. Пистолетов пусть берет хоть три, все равно ни про один не вспомнит. А мне запас на черный день. В иной ситуации, когда патроны кончаются, очень приятно бывает обнаружить у соседа полные карманы глоков.

— Значит, план действий. Идем все. За домом пусть следит Билли. Фон, дай ему мобилу, пусть позвонит, если что предосудительное заметит. Перед площадью расходимся. Я иду с Альфредом ручкаться с доном Алонсо, вы курсируете по площади. Эл, ты держись в поле зрения. Если у тебя есть какие-то свои методы сканирования местности…

— Есть. Я понимаю.

Эх, а ведь есть все-таки Ад. В нашем мире такие, как этот Эл, понятливые особи давно уже не производятся.

— В общем, действуй по обстоятельствам. Главное, старайся не потеряться.