Волшебники в бегах (СИ) - Ллиотар Анна - Страница 107

Голод напоминал о себе все явственнее, и Тайриэл начал уже всерьез подумывать - а не ограбить ли ему чей-нибудь сад, - как вдруг его внимание привлекла полненькая девушка, стоявшая, прислонившись к калитке, и державшая в руке вазочку с конфетами. На ее лице застыло совершенно несчастное выражение. На первый взгляд, ничего странного - ну лакомится девушка сластями, - но если присмотреться, как она их ела… Брезгливо брала конфету, откусывала кусочек, а остальное растирала между пальцами. Осколки карамели алмазной пылью поблескивали на дорожке и частично - на зеленой туфельке; левая рука была перемазана шоколадом, но девушку это мало волновало. Шоколад был даже на кончике ушка, за которое она то и дело заправляла мешающуюся тонкую косичку. Тайриэл не понял, заметила она его или это был возглас в пространство, но девушка, возведя очи к небу, страдальчески вопросила:

- Боги! Ну почему у них такое бедное воображение?! Цветы, конфеты, конфеты, цветы… Ах да! Еще иногда притащат ракушек и гальки с пляжа… Мне что, ею дорогу к собственной спальне мостить?

- Можно из окна в ухажеров кидать, - заинтересованно подсказал эльф. Девушка перевела на него зеленовато-карие глаза и задумчиво разгрызла очередную карамельку.

- Не… Раковинки жалко. Они красивые. Вот конфетами я точно скоро бросаться начну!

- Элья так не любит сладкое?

- Элья от него уже озверела! - пылко воскликнула она. - Но что делать, если у мужчин ни на что больше ума не хватает? Букеты - дом уже на клумбу похож, а сестра от них жутко чихает; сласти - впору лавку открывать… Я, между прочим, еще и читать умею!..

- А ты их сестре отдай.

- Да она ненавидит сладкое! И мама тоже. Darn! Ну почему… - Тут она снова посмотрела на Тайриэла. - Э-э-э… ты случайно не любишь конфеты?

Тайриэл к сладкому относился с полным равнодушием, но конфеты все же лучше, чем ничего. Повеселевшая жертва мужской ограниченности принесла ему ледяной воды запить. Тайриэл поблагодарил ее и предложил подумать - чем менять свои вкусы, не проще ли сменить поклонников. Девушка нашарила в складках юбки платок и, вытирая перемазанные руки, обещала поразмыслить над его советом.

Снова двинувшись в путь, Тайриэл услышал за спиной хруст карамели на зубах. Все-таки обитатели этого города - что люди, что эльфы - какие-то сумасшедшие, думал он. Ну где бы в графствах или тем более в Лесах он мог натолкнуться на подобную сценку? Ясно, что приличная девица никогда не покажется на улице с перемазанными в шоколаде лицом и руками! Но, похоже, здесь это не вызывало ни малейшего удивления. Южные эльфы в большинстве своем были существами легкого, чтобы не сказать легкомысленного нрава, неуемной фантазии и необыкновенной свободы мысли. И отражался сей факт не только в многообразии домов и улиц, но и в самом облике жителей. Здешние дамы не знали, что такое тяжелые пышные платья с корсетом, обилие оборок и бантиков, сложные высокие прически… Тонкий лен или шелк пастельных тонов, красиво оттеняющий черные волосы и смуглую кожу; летящий, не стесняющий движений покрой одежды, как женской, так и мужской. Здесь практически не носили золота и серебра, зато в изобилии украшали себя жемчугом, кораллами, яркой цветной тесьмой или лентами и даже различными деревянными поделками. Но чаще всего Тайриэл видел янтарь. Волны щедро выносили на берег хрупкое "морское золото", как называли янтарь в графствах, где он ценился наравне с рубинами, или "слезы солнца", как говорили о нем здесь. Собственно, за счет экспорта жемчуга и янтаря, да еще ставшего с некоторых пор популярным у эксцентричной знати курительного табака, Ксеен-а-Таэр и процветал. Ранее не сталкивавшийся с южными родичами Тайриэл тем не менее знал, чем они по преимуществу зарабатывали на жизнь. Кстати, табак был одной из причин нелюбви, которую соплеменники Тайриэла, отчего-то не выносившие даже запаха, испытывали к южным эльфам. Правда, теперь Тайриэл знал и другую, гораздо более неприятную причину - несовместимость природы их магии. У обеих ветвей эльфийского народа были общие корни и предки. Но однажды - летописи сохранили весьма мало сведений об этом событии - часть отделилась и ушла на юг, к морю, основав собственное государство. За века, прошедшие с того момента, изменилось многое - нравы, обычаи, даже внешность южных жителей. Более или менее неприкосновенным остался лишь язык. В остальном же эльфы Ксеен-а-Таэр больше напоминали людей, с которыми в основном и общались последние несколько столетий. У людей же научились строить корабли и с ними же развязали первое морское сражение, переросшее в долговременную войну пиратов.

Пиратству южные эльфы также научились у людей. Ни одному эльфу по природе своей не могла придти в голову мысль о том, что можно взять чужое не только из-за того, что нет другого выхода, но и ради обогащения. И тогда торговля между графствами и Ксеен-а-Таэр стала значительно затруднена, так как даже если купцам удавалось благополучно миновать "своих" морских разбойников, то уж возле эрвского побережья на них накидывались пираты-люди. Кровавые стычки были обычным делом, поскольку между собой любители легкой наживы сцеплялись с не меньшей регулярностью. Без жертв не обходилось никогда - положение вещей хорошо отражала строчка старой пиратской песни: "Мы берем лишь груз и женщин, остальное все - на дно!"

После того как торговля практически заглохла - до цели назначения доходил в лучшем случае каждый второй корабль, - в одну светлую южноэльфийскую голову пришла мысль договориться с людьми и выступить сообща против всех пиратов разом. В графства было отправлено посольство с соответствующим предложением и полномочиями. Люди, которые уже и сами начинали подумывать о чем-то подобном, восприняли идею о коалиции с радостью.

Объединенная флотилия людей и южных эльфов изрядно потрепала пиратские корабли, хотя и не уничтожила их полностью. И потом уже в течение ста лет патрульные суда прочесывали прибрежные воды, обеспечивая безопасную торговлю. Это стало концом пиратству в том виде, в котором оно существовало.

Разумеется, совершенно разбойничья практика на море не исчезла. Однако приобрела иную, гораздо более мягкую, если можно так выразиться, форму. Немногие жертвы случались лишь при захвате корабля, команду же оставляли в живых, забирая товары и принимая меры для того, чтобы за ними не пустились немедленно в погоню.