Волшебники в бегах (СИ) - Ллиотар Анна - Страница 140

Прошло уже почти две недели, с тех пор как небольшой отряд выехал из Эрве и направился на север, держась течения полноводной Дейнэ-эвон, и пять дней, как союзники оказались за границами графств, на землях, называемых Озерным краем.

Озерный край считался пограничной зоной между людскими поселениями и лесами, за которыми начинались владения северных эльфов. Несмотря на плодородные земли и приемлемый климат, селились там редко и неохотно, сетуя на удаленность от торговых путей и отсутствие какой-либо власти. До тех пор пока в графствах хватало места, никто не рвался осваивать заливные луга и дремучие леса по берегам Дейны, кроме нелюдимых лесорубов, плотогонов и рыбаков, живших исключительно за счет того, что добывали сами, и державшихся подальше от восточного берега реки, принадлежащего эльфам.

Тайриэл рассчитал правильно - мало кто догадался бы искать их отряд в местах, где даже одного человека встретить было сложно, не говоря уже о соглядатаях Совета. Эльфу не нравилось только одно - отсутствие дорог изрядно задерживало их продвижение, а извилистое русло Дейны мало подходило для того, чтобы постоянно ехать по берегу, который часто оказывался заболоченным и топким, богатым омутами и комарами. После одного дня мучений путникам пришлось отклониться на запад.

Озерным краем местность назвали неспроста. Когда южные леса сменились холмами, покрытыми расцветающим вереском и сорными травами, оказалось, что вся территория испещрена речками, ручейками и ключиками, впадавшими в реку и образовывавшими в низинах озера и пруды, нередко превращавшиеся в болота.

Время в пути тянулись медленно, словно струйка песка в часах, монотонно и тоскливо. Дни проходили в молчании, часто нарушаемом исключительно говором очередной речушки, через которую приходилось искать переправу, или шепотом деревьев, если отряд продвигался вдоль леса. Любая попытка завязать разговор была обречена - у путешественников не находилось иных слов, кроме подколок, граничивших с оскорблениями, и бессмысленных упреков, не оставлявших иного выбора, кроме как замолчать или продолжать переругивание, что не было на руку никому. Тайриэл заметил, что только Джейд как-то оживлял всю компанию, пытаясь разговаривать то с одним, то с другим, но отвечали ему редко, и все попытки завязать беседу сходили на нет. Наконец даже неугомонному магу надоело метать бисер, и он ехал, погрузившись в свои мысли, отнюдь не самые мрачные, как казалось Тайриэлу. Линн оказалась под стать Джейду - поначалу с интересом озиралась, пытаясь уловить и запомнить как можно больше нового, но любознательность ее понемногу уступила место сосредоточенности и упрямству. Рейнард вообще редко вмешивался в происходящее, видимо, полагая, что уж его-то намерения развеселить компанию и вовсе обречены. Что же касалось троих враждующих магов, то они просто не смотрели друг на друга, разговаривали, только если это было необходимо, обращаясь при этом к союзникам через третьих лиц. Молча коротали привалы, молча останавливались на ночевки, молча ели холодный ужин и, похоже, умирали от скуки и собственной гордости вкупе с непреклонностью. Хорошо хоть роптать еще никто не начал, если не считать злых жалоб Лориссы на холод, комаров и скудность рациона.

По мере того как они удалялись от юга, ночи становились ощутимо холоднее, и три дня назад путешественники решили выставлять на ночь дежурных, чтобы поддерживать костры, дающие хоть немного тепла. Вернее сказать, решение принял Тайриэл, и большинство с ним согласилось, чему эльф в тайне порадовался. Но радость его была недолгой - после первой же ночи, когда Линн, истосковавшаяся по человеческому общению, принялась в полный голос болтать с проснувшимся и готовым сменить ее Рейнардом, перебудив по ходу дела весь лагерь, Тайриэлу пришлось устанавливать очередь дежурств самому с таким расчетом, что дежурные скорее умрут, чем начнут обсуждать тяготы пути и красоты природы. К тому же каждое утро в отряде было по два невыспавшихся человека, усугублявших мрачное настроение остальных. Прошлой ночью Лорисса снова всех перебудила, подняв тревогу по поводу странных звуков, доносившихся со стороны лошадей и лежащих на земле седельных сумок. Виновниками переполоха оказались два енота, заинтересовавшихся припасами и ведущих себя неподобающе нагло, - мохнатые воришки не испугались даже тогда, когда Рейнард вплотную подошел к ним с факелом, и продолжили копаться в чужом имуществе. Бедных зверьков пришлось отгонять пинками, с некоторым неудовольствием отвешенными виконтом. Животных он, вообще говоря, любил. После происшествия Джейд, вызвавшийся подежурить остаток ночи, травил байки Рейнарду и Линн, которая также не сумела уснуть, о енотах, сушащих шерсть в лунном свете, от чего та становится мягкой и переливается чистым серебром. Линн глянула на затянутое облаками небо и, фыркнув, предположила, что в такую погоду, да еще в новолуние, бедняги, вероятно, ходят мокрыми и копаются в продовольствии беспечных путников в поисках горячительного, употребляя оное сугрева ради. Дружный хохот виконта и мага снова разбудил спящих. Лорисса безо всякого стеснения, подобно Рейнарду, чуть ли не пинками разогнала развеселую компанию, обозвав их паршивыми енотами и гнусными хорьками, которые не дают отдохнуть нормальным людям.

Тайриэл с тоской посмотрел на колдунью, мимоходом подумав, что готов переменить мнение относительно бесполезности отдельных членов команды, гораздо более покладистых и доброжелательных, чем те, на кого он в основном рассчитывал.

Прошлой ночью не выспался никто, и вся команда наконец-то пришла к единому мнению - остаться на том же месте и потратить день на отдых. Возражений Тайриэла никто не слушал, и эльфу пришлось подчиниться. Чтобы найти в вынужденной остановке хоть что-то приятное, он отправился на охоту. Леса Озерного края кишели непуганой дичью, спокойно относящейся к присутствию человека, не говоря уже об эльфе-маге, способном приманить любое животное, использовав нехитрое заклинание. Тайриэл некоторое время блуждал по рощице, возле которой они встали лагерем, скорее прогуливаясь, чем выискивая жертву, и рассудив, что убивать крупное животное вроде оленя или косули не имеет смысла. Лучше ограничиться какой-нибудь птицей. Он вышел в поле за рощицей и, пробираясь через высокую траву, спугнул двух больших жирных птичек величиной с крупную утку. Без труда подстрелив их из арбалета, он принес трофеи к костру, где они были оценены по достоинству. Моментально возник спор о том, как их приготовить. Тайриэлу сие было уже не интересно, и он, бросив арбалет, вновь ушел в лес.