Уроки жизни - Санечкина Ольга - Страница 75

- Только не говори мне, что боишься смерти. Я то знаю, что это не так, тоже получил такой подарочек.

- Да, редкий подарочек. Конечно, смерти я не боюсь. Я боюсь отдать этот мир на растерзание Глэстьяру. Боюсь, что даже умерев, буду корчиться в муках, от мыслей о том, что происходит с этим миром. Когда мы боролись с Сатаной, все было немного не так. Это было похоже на обучения ребенка плаванью. Меня будто бросили в воду и смотрели - выплывет, не выплывет. Если выплывет - хорошо. Не выплывет - жаль, а могло и получиться, ведь все задатки у нее были. Всегда было чувство, будто это я только думаю, что иду по канату сама, а на самом деле, есть страховка, которая меня крепко держит. Сейчас все не так. Сейчас у меня такое чувство, что меня поставили на роликовые коньки, и выпустили на лед. И как бы я не старалась, все равно ничего не получится. Потому, что по льду надо ездить на обычных коньках, а не на роликовых.

- Может к этому стоит прислушаться. Ты Хранительница. У тебя должна быть очень сильно развита интуиция. Если тебе кажется, что мы идем неправильным путем, может надо попробовать взглянуть на этот вопрос с другой стороны? Надо понять, где отправная точка. Где ты перестаешь чувствовать себя уверенной. Может тебе поговорить с Алай Хотун. Ты говорила, что она сильно помогла тебе в прошлый раз. Ты давно с ней не говорила?

- С того самого дня, когда первый раз увидела признаки беды.

- А что так? - Ангел искренне был удивлен, такому длительному перерыву.

- Обычно мы с ней встречались у моего трона, как правило, во сне. Она сама всегда приходила. Сама я с ней встречи не искала.

- Но, как я понял из твоих рассказов, ты можешь попасть в этот мир с помощью Теткиного камня.

- Могу. Но с тех пор, как Тетка меня оттуда вывела, как то остерегаюсь путешествовать по ее мирам.

- Боишься встретиться с Мифаресом? Так, Гавриил сказал, что уже его прищучил. Да и Фекла говорила, что он туда не сможет больше попасть.

- Знаешь, просто некогда было задуматься над этой мыслью. Но идея хорошая. Может я и воспользуюсь ей.

- В любом случае, если тебя что-то смущает в намеченном плане, ты не должна себя заставлять придерживаться его. Договорились?

- Да. Спасибо, тебе. Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы поднять мой боевой настрой. И, кстати, спасибо, что согласился обнять Сатану. Я понимаю, чего это стоило. Даже стоять с ним рядом - уже кошмар.

- Ну, пока у него было сердце, он был не так уж ужасен, скорее жалок. А с другой стороны, вот ответь - кто из всех живых, да и пожалуй, уже не живых земных существ, может похвастаться тем, что обнимал Люцифера?

- Ну и как это? - с нетерпением гончей, спросила Ксения.

- Тебе как ответить, честно или смешно?

- Мне честно.

- Ошеломляюще больно.

- Больно?

- Такое ощущение, что всю твою сущность пронизывает безграничная мука. Мука иссушающая душу. Мука отверженного.

- Ну, только не говори, что он страдал от любви ко мне, ты же его уже излечил к тому моменту.

- Не хочу тебя огорчать, но тебе придется немного умерить свою гордыню. Сатана полюбил не тебя - милую девушку Ксению. Он полюбил совершенное творение своего Отца. Сущность Люцифера, живущая заключенной в плоть и дух Сатаны, страдает от разлуки с Создателем. И когда ты наделила Сатану сердцем, главная его задача была не позволить Люциферу поселить там любовь к Господу. Дабы, грубо говоря, "занять место в сердце" ему нужен был объект страсти. Ты и заняла это место. Но оказалось так, что столь злобное и темное существо как Сатана, по определению не может переносить столь светлых чувств, как любовь. Он был готов избавиться от них, даже рискуя, что Люцифер возьмет над ним верх.

- И ты все это почувствовал? - у Ксении пробежали мурашки по коже.

- Так, как будто я был самим Люцифером.

- Почему же тогда, он не остался? Почему дал вынуть из него сердце?

- А вот на этот вопрос, я ответа не знаю. - пожал плечами Ангел. Закончив трапезу, они перешли в гостиную, чтобы не мешать Милице убирать на кухне. Стоило им только присесть, как зазвонил телефон и Ксения взяла трубку. Звонил Вася.

- Привет, дорогая. Как у вас дела?

- Справляемся потихоньку, ждем Геру. Что будет дальше не имею не малейшего представления. А как у тебя? - Задавая этот вопрос Ксения подняла глаза и увидела входящего Василия. В белых парусиновых брюках и небесно-голубом пуловере он смотрелся совсем юным и беззаботным. Была только одна проблема: у него не было в руках телефона. Ксения услышала в трубке ответ:

- Все нормально, если это можно так назвать. А если честно, то просто ужас. Столько жертв! И все такие тяжелые! - Ксения слушала рассказ Василия и смотрела на человека, который стоял перед ней. Если он не обладал искусством чревовещания, то можно было смело утверждать, что он молчит. Ксения набрала воздуха в легкие, постаралась взять себя в руки, и спокойно сказала в трубку:

- Понятно. Да, очень тяжело. Ну, ладно, если будет возможность, я тебе перезвоню, целую.

- Здравствуй, милая, - с этими словами, стоявший перед ней, Василий сел рядом на диван, сгреб ее в охапку и поцеловал. - Господи, как же я беспокоился за вас. Мне казалось, что мы расстались тысячу лет назад. - Ксения пристально смотрела на Василия и пыталась увидеть, хоть какие-то отличия. Те же зеленые глаза с легким налетом грусти и лукавства, те же чуть припухшие губы, будто бы он только что страстно целовался, та же мальчишеская улыбка и те же пепельные волосы, в которые так и хотелось запустить руки. Перед ней сидел Василий.

- Ты так на меня смотришь, что-то не так? - в голосе не слышно было ни паники, ни сомнения.

- Да, нет. Просто сейчас такое тяжелое время, что расставаясь с тобой даже на пару часов, я начинаю сходить с ума и мне хочется потом разглядеть каждую черточку твоего лица. - да что-что, а врать Ксения умела мастерски. Взглянув на Ангела, она заметила легкое недоумение на его лице. Но как не странно, амур промолчал. Зато Василий был в ударе.

- Как наши дела, продвигаются? Вам удалось, что-нибудь сделать?

- К сожалению, пока мы топчемся на месте. А как у тебя? - Ангел изобразил еще большее изумления, но споткнувшись о взгляд Ксении, затаился, пытаясь разобраться в происходящем.