Дом и война маркизов короны - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 13

Каждый походный день заканчивался одинаково: Хоггроги собирал короткое совещание и выслушивал ближайших, потом следовали распоряжения, командиры отбывали к палаткам, в дружину, а охрана стерегла покой спящего повелителя. Но в этот раз Рокари Бегга обернулся очень быстро, совет не успел еще разойтись.

— Ну что? Сообщил? Согласны они?

— Так точно, ваша светлость. А куда им деваться? — они вызвали, стало быть, вы оружие выбираете.

— Угу. Небось, имя мое раскрыл не раньше, чем они дали подтверждение?

— Гм… Ну да. — Рокари скосился в настенное зеркало и самодовольно пригладил правый ус. Все присутствующие в комнате не посмели хохотать в голос, но улыбок сдерживать не стали: рыцарь Рокари Бегга был великим мастером на шутки и розыгрыши. Самый младший из всех, юный Керси, все-таки не удержался и прыснул. И тут же получил легкую затрещину от Хоггроги. Впрочем, легкая она была по его меркам, а юноша перелетел через табурет и шлепнулся на пол. Тут уж можно было смеяться, чем все и воспользовались. Керси вскочил, нимало не огорченный выволочкой и ушибленным боком, только шмыгнул носом, жизнь пажа — жизнь будущего воина, рыцаря, ничего страшного, подумаешь, синяк.

— И что они?

Рокари опять оглядел слушателей, выждал, пока настанет полная тишина.

— Да как обычно. Наперегонки помчались куда-то, то ли в храм, то ли в нужник. Ничего, к утру вернутся.

Громовой хохот вновь потряс трактирную комнату, но Хоггроги чуть приподнял ладонь над столешницей, и веселье мгновенно оборвалось.

— Как бабы шумите. А ты, Кари, просто мерзавец, и на том свете боги тебе сполна за это воздадут. Впрочем, сии господа искатели приключений — все дворяне и взрослые люди, так что способны и обязаны держать ответ за свои слова. Ты же озаботься тем, чтобы третьим поставить того, который хотел на кинжалах биться, я на него поближе гляну, мало ли… Все свободны. Керси, ты же ступай в храм, какой сочтешь нужным… Кому ты обычно молишься?.. Вот, воздай своему Ларро пятнадцать больших молитв, полных, не пропуская ни единого слова. Вряд ли это приблизит тебя к богам и к небу, но поупражнять терпение и выдержку — поможет. Рокари, иди с ним и проследи до конца, чтобы он не слишком тараторил, но и так, чтобы к побудке управился..

— Ваша светлость, а меня-то за что??? Что он, сам молитв не прочитает?

— Ты их будешь слушать, авось это отобьет у тебя тягу к неумным шуткам. Всё.

Хоггроги любил просыпаться рано, ему нравилось ощущать ликующую, отдохнувшую за ночь силу в своем теле, нравилось всей грудью вбирать в себя свежесть холодного зимнего утра, руки, ноги, легкие, голова — все требовало движения и труда! Вот и сейчас предстояли схватки с вооруженными противниками. Это хорошо и полезно. А кроме того — никогда, ни в коем случае не следует недооценивать соперников! Кто знает — кто может попасться на его пути? Какой-нибудь новоявленный Аламаган набросится на тебя — что тогда? А ты стоишь перед ним пень пнем, брюхо распущено, полтора глаза еще спят, а один не продран…

Может быть, Рокари Бегга и не врал насчет дворян, внезапно узнавших, кого они вызвали на бой в расчете законным образом поживиться доспехами и имуществом побежденного провинциала, вполне возможно, что он воочию наблюдал их испуг… Но внешне этого совершенно не было видно: молодые парни, не родственники друг другу, все младшие сыновья в своих семьях, не сказать, чтобы знатные, но вполне приличных домов, если судить по щитам… Чуть бледные…

Молодые дворяне учтиво поприветствовали друг друга, двое слуг маркиза пинками разогнали стадо уток, вздумавших поискать себе корма на ристалище, в которое превратился этим утром пустырь за постоялым двором.

— Готовы, сударь?

— Да, сударь. Счастлив тем, что мне довелось послать вызов столь достойному и славному дворянину!

— И я, рад принять вызов от благородного человека с учтивыми манерами. Приступим!

Биться решено было так: пешими, обязательны только мечи, из доспехов только шлем, наручи и поножи, без кирас, панцирей и кольчуг. Кто хочет — волен пользоваться щитом, но не секирой и не кинжалом. Битва идет непременно до первой крови, а дальше — по желанию участников.

Оба пользоваться щитами не пожелали.

Хоггроги снес голову своему противнику первым же выпадом: все, что ему понадобилось, — это чуть отклонить корпус от двуручного, однако довольно короткого меча своего низкорослого противника и ударить по подставленной шее. Следующий.

Меч маркиза, хлебнув первой крови, словно бы взвыл в его руке, раскаленным выплеском саданул по лучевой кости от кисти к локтю… и вроде бы поутих… нестерпимый жар ослаб до… ммм… тепла… можно даже сказать безболезненного тепла…

Тем временем слуги маркиза бранью и понуканием добились от трех местных слуг, из постоялого двора, чтобы те в самом быстром порядке оттащили в сторону обезглавленное тело, подобрали голову, выбрали досуха кровь, присыпали сверху трухой и опилками…

— Готовы, сударь?

— Да, сударь! Для меня честь — биться с маркизом Короны!

— Для меня не меньшая честь биться с дворянином из дома Ар-цу! Приступим.

Вторая схватка продолжалась почти столько же, быть может на несколько мгновений дольше: Хоггроги внезапно схватил меч обеими руками и просто рубанул сверху вниз, так дворовые слуги дрова для очага колют. Противник маркиза, рослый плечистый малый, успел подставить свой клинок, а под него даже и щит, но все же это была слишком непрочная защита против чудовищного удара: легкий меч его сломался, щит разлетелся в куски, а сам дворянин из дома Ар-цу замертво осел на землю, разрубленный от головы до пояса.

Руки Хоггроги онемели, их сковал смертельный холод, идущий из рукоятки меча… но холод вдруг отступил, и под кожей радостно забегали колючие мурашки…

«Еще…» — словно бы прошептал ему меч, и Хоггроги радостно кивнул. Следующий!

Третий противник был на вид самым рослым и сильным из троих искателей дорожных приключений, он видел мгновенную смерть своих товарищей, но испуга в нем не ощущалось. Только напряжение, ну, понятное дело, и тревога… Двуручный легкий меч, от щита отказался. Этот тот самый, который хотел на кинжалах… Если Рокари ничего не перепутал.