Бесславные дни (ЛП) - Тертлдав Гарри - Страница 73

   Оскар ухмыльнулся.

   - Так и есть.

   Коммандер Мицуо Футида шёл по дворцу Иолани и тихо ругался себе под нос. Минору Гэнда вопросительно взглянул на него. Бормотание и ругательства Футиды обрели словесную форму:

   - Терпеть не могу, когда меня втягивают в политику. Я летчик, а не дипломат в полосатых брюках.

   - Мне это тоже не нравится, - ответил ему Гэнда. - Но мы же не хотим, чтобы политикой занималась армия?

   - Нет, - отрывисто бросил Футида. В политике армейские разбирались на уровне тягловых быков. Подтверждением тому служила бесконечная возня в Китае. Половина ресурсов, и людских и промышленных, которые Япония могла бы использовать против США, увязла в болоте азиатского материка, в болоте, созданном армией. Возможно, здесь японские власти не станут противопоставлять себя всему, что видят. Футида на это мог лишь надеяться.

   Американский почетный караул во дворце сменили японские солдаты. Когда Футида и Гэнда поднялись по ступенькам, они взяли на караул. Оказавшись внутри, флотские офицеры поднялись по причудливой лестнице (Футида выяснил, что она была сделана из дерева коа) и прошли в библиотеку короля Калакауа, находившуюся по соседству с королевской спальней. Там их уже ждали армейские офицеры. Футиде было сложно отличить подполковника Минами от подполковника Мураками. Один носил усы, другой нет. Летчик решил, что с усами - это Минами, но уверен он не был. Возможно, Минами и Мураками сами с трудом могли отличить его от Гэнды.

   Библиотека была тоже отделана в викторианском стиле. Деревянные стулья были обиты кожей, а медные подлокотники истерлись до золотого блеска. Полки из ореха и коа были заставлены книгами с кожаными корешками. На стенах, помимо портретов членов гавайской королевской семьи, висели фотографии премьер-министров Глэдстоуна и Дизраэли и членов британской Палаты Общин.

   - По-деловому, - выдал свой вердикт Гэнда.

   - Мне нравится, - отозвался Футида. - Тут есть свой стиль.

   Посреди комнаты за массивным покрытым зеленым сукном столом сидели Минами и Мураками. Своё мнение об обстановке помещения они решили держать при себе. "Хамьё армейское", - подумал о них Футида и сел.

   Через две минуты, ровно в десять вошла крупная грузная, но впечатляюще выглядящая женщина. На вид ей было около шестидесяти и у неё была светло-коричневая кожа. Она была одета в раскрашенное цветами платье и широкополую шляпку. Её наряд резко контрастировал со скромным строгим одеянием Идзуми Сиракавы - местного японца, который переводил во время церемонии капитуляции. По сравнению с ней он был похож на хлипкую лодчонку, шедшую в кильватере галеона.

   Футида и Гэнда встали. На полсекунды позже поднялись Минами и Мураками. Все четверо одновременно поклонились. Женщина благосклонно кивнула им в ответ. Футида обратился к переводчику:

   - Скажите её высочеству, что мы крайне рады видеть её здесь.

   Сиракава затараторил по-английски. Принцесса Эбигейл Кавананакоа громко ответила на том же языке. Сиракава замялся, прежде чем перевести её слова. Женщина снова заговорила, даже громче, чем в прошлый раз. Сиракава облизнул губы и перевел:

   - Она, эм, благодарит вас за то, что радушно пригласили её во дворец её семьи.

   - А нервы у неё крепкие, - раздраженно заметил подполковник Мураками.

   - Крепкие, - согласился Футида, продолжая улыбаться. Он вдруг понял, что гавайская (на самом деле, наполовину гавайская, ибо её отец - американский бизнесмен) принцесса ему нравится. Она была вдовой принца Дэвида Кавананакоа, который был племянником королевы Капиолани. Футида посмотрел на переводчика.

   - Скажи, что мы высоко ценим её приветствие.

   Принцесса продолжила говорить через Сиракаву:

   - Мне казалось, меня попросили, нет, приказали явиться сюда, так как у вас ко мне есть какое-то дело.

   Мураками и Минами тихо зашипели. Футиде пришлось приложить массу усилий, чтобы не рассмеяться. Она ему точно нравилась. Это была очень самоуверенная женщина, убежденная в собственной важности и ничто не было способно эту уверенность пошатнуть. Армейские офицеры не знали, как себя вести. Они решили, что принцесса будет ползать у их ног и совершенно не понимали, что её независимость может сыграть на руку Японии.

   Минору Гэнда всё понимал.

   - Скажите, ваше высочество, вы помните тот день, когда США аннексировали острова и положили конец Гавайскому Королевству? - спросил он.

   - Помню, - не задумываясь, ответила принцесса Эбигейл Кавананакоа. - Я тогда была ещё девочкой, но всё прекрасно помню.

   - И что вы об этом думаете?

   Впервые принцесса не сразу нашлась с ответом.

   - Не всегда всё бывает просто, - наконец, сказала она. - Не верите, посмотрите на меня. Во мне течет и та и другая кровь. Гавайи сегодня от меня ничем не отличаются. То, что я думала тогда и что думаю сейчас - совершенно разные вещи.

   Подполковник Минами открыл рот. Футида прекрасно знал, что он скажет и как. Ещё он понимал, что, как бы он ни пытался, ничего хорошего у него не выйдет. Опережая армейского офицера, Футида сказал:

   - И у вас по-прежнему остались разногласия с американским правительством.

   - С этим правительством. - Принцесса Эбигейл Кавананакоа раздраженно хмыкнула. - Я не понимаю, как можно договориться с человеком, который сейчас сидит в Белом Доме. Впрочем, кому-то удается.

   - Вы были представительницей в национальном комитете Республиканской партии, - сказал Футида, проверив свои записи. Название было переведено на японский кое-как. Он понятия не имел, чем занимались эти представительницы. Гавайи были внешней американской территорией, не провинцией даже. "Штат. Вот почему они зовутся Соединенные штаты", - напомнил он себе.

   - Была, - признала женщина. - И остаюсь республиканкой, хотя моя партия и потеряла большинство. Я не бросаю своих обязательств, если они начинают меня тяготить.

   Именно к этому вел Футида.

   - Ваше высочество, вы ведь не бросили Гавайи?

   И снова принцесса помедлила с ответом. Она медленно помотала головой.

   - Нет, не бросила. Да и как? Я же сама - часть этих островов.

   Наконец, Футида был готов перейти к вопросу, который торопился задать подполковник Минами.

   - С тех пор как здесь всё изменилось, не кажется ли вам, что вы могли бы сделать больше, став новой королевой Гавайев?

   Женщина взглянула на Футиду. Она как будто смотрела сквозь него, ему даже показалось, что она видит стену за его спиной.

   - Если бы я была королевой Гавайев, я бы правила, а не царствовала. Я не какая-то марионетка, господин. Ни американская, ни ваша. Могу ли я не становиться марионеткой?

   Единственным приемлемым ответом был ответ "нет". Японии требовались марионеточные правители, вроде Императора Манчжоу-Го. Японцы указывали ему, что делать и он исполнял. Так было проще, чем, если бы японский губернатор издавал указы от своего имени. Королева Гавайев должна была исполнять те же обязанности. Даже белые будут скорее исполнять её указы, чем приказы генерала Ямаситы.

   Только делать это будет не эта королева. И всё же Футида сделал всё, что мог:

   - Если согласитесь, ваше высочество, будете служить интересам Гавайского королевства и его народа.

   Когда Эбигейл Кавананакоа мотала головой, то одновременно шевелила нижней челюстью. Этот жест делал её отказ ещё более выразительным.

   - Если я соглашусь, то буду служить интересам Японской Империи, - сказала она. - Я понимаю, что вы действуете из лучших побуждений, но вынуждена отказаться. Хорошего дня, господа.

   Она поднялась со стула и выплыла из библиотеки. Следом за ней засеменил Идзуми Сиракава.

   - Она ведь вдова? - поинтересовался подполковник Мураками.

   - Да. И уже давно, - ответил Футида.

   - Теперь я понимаю, почему, - сказал армейский офицер и содрогнулся. - Я бы скорее умер, чем стал жить с женщиной, вроде этой. - Футида и Гэнда рассмеялись. Впрочем, Футида не думал, что Мураками шутил.