Заброшенный сад Персефоны (СИ) - Нимченко Анатолий Олегович - Страница 115

Пол под ногами начал заметно подрагивать. Сперва Виктор решил, что это землетрясение, но потом увидел, что огромная скала кусок за куском падает в море. Связано это было с катаклизмом или нет, но катастрофа выглядела не столько страшно, сколько величественно. Неторопливо соскальзывали обломки, вздымая фонтаны брызг.

Чтобы лучше видеть происходящее, Виктор подхватил рюкзак и вышел на полянку. Почва заметно вздрагивала, а затем вдруг ушла из-под ног, ухнула куда-то. Полянка исчезла, но тут же снова появилась. И только она: ни домика, ни деревьев, ни фуникулера поблизости не было. Робот, берег и рушащиеся скалы…

Снова встряска, от которой на миг помутилось сознание. Очнувшись, Виктор не сразу сообразил, что лежит на песчаной отмели. С трудом поднявшись на ноги, он огляделся. Полянка превратилась в идеально круглый остров метров в сто диаметром. До другого берега не слишком далеко, но рушащиеся скалы быстро расширяли пролив. Оставалось только наблюдать, как исчезает неведомая земля.

— «В один бедственный день и в одну бедственную ночь…» — процитировал Виктор, вспомнив описание гибели Атлантиды.

Интересно, а ее, часом, не Эксперимент ли зацепил? Как вариант. Здесь вот протуберанец. Там, возможно, какой-нибудь т-ураган. Только тогда станций не было.

Когда берег окончательно исчез из поля зрения, Виктор шумно выдохнул и уселся на песок. Пришло время подбивать итоги. Итак, только что исчез огромный кусок суши. Разрушился и утонул. Остался прекрасный пляж с кварцевым песком, где, вероятно, закончится жизнь темпоролога, ибо отсюда выбраться невозможно. А вслед за гибелью смертника, не выполнившего задачу, и все сущее сгинет в неведомом катаклизме. Какую форму примет апокалипсис — дело десятое. Но миру крышка — в этом можно не сомневаться: Айк свое дело знает туго.

Размышления отвлекли Виктора, и он пропустил тот момент, когда на море установился штиль. Вроде бы и ничего не случилось. Мелкие волны лениво наползали на песок, солнышко припекало. Прямо курорт! Жаль только, деревьев не наблюдалось. Тенечек бы не помешал.

Хорошо бы окунуться, да кто знает, что таят в себе воды этого мира. Но перспектива получить тепловой удар была для него куда реальнее, нежели поджидающие в глубинах монстры. Да и вряд ли они тут на мелководье загорают. Вода прозрачная, чистая. Их за километр видно будет.

Отбросив мысль об опасности, Виктор разделся, сложил одежду и с разбегу нырнул. Вода оказалась довольно прохладной. Сделав несколько энергичных гребков, Виктор быстро согрелся и взбодрился. Выбравшись на берег, он лег прямо на песок. Голова теперь работала четко, хотелось действовать.

Для начала Виктор попытался даже определить свое местоположение, что, в общем-то, не имело большого смысла. К тому же мир двигался вокруг своего солнца по довольно замысловатой траектории. А однажды, Виктор мог в этом поклясться, светило перепрыгнуло из одной точки небосвода в другую. Возможно, так проявились последствия какого-нибудь очередного протуберанца.

Позади раздалось сердитое жужжание. Снова появился робот, и опять из ниоткуда. Виктор улыбнулся машине, как старому знакомому, и поприветствовал ее:

— Здорово, банка ты моя консервная! Что ты прилетел? Считай, кончился уже твой клиент, ищи другого.

Робот с минуту покачался, словно прислушиваясь к словам, затем пролетел мимо человека и камнем упал в море. Это было настолько неожиданно, что Виктор еще долгую минуту смотрел в воду, будто ожидая, что машина снова появится.

— Вот елки! — прокомментировал он, приходя в себя.

Вообще, машина по своему желанию в море топиться не станет. После недолгих размышлений Виктор решил, что вероятнее всего по каналам связи поступила команда на «самоубийство». Однако следующие события заставили усомниться в предположении. В том месте, куда рухнул робот, море вдруг забурлило, словно там ожил подводный вулкан, и над волнами повис какой-то предмет. Когда пар развеялся, предмет удалось разглядеть: это был мерцающий куб. Глядя на полупрозрачные грани, Виктор подумал, что куб этот доводится каким-то родственником давешней стене, что не пускала к пульту.

Внезапно верхняя грань куба откинулась, увлекая за собой ту, на ребро которой опиралась. Затем дрогнули и начали открываться боковые грани. Куб превратился в плоский неровный крест. Однако плоской фигура оставалась недолго: над всеми ее поверхностями выросли стопки парящих друг над другом полупрозрачных же пластин. Теперь в воздухе парили уже шесть своеобразных кубов.

Действо разворачивалось неторопливо и завораживающе. Виктору спешить было некуда, и он решил в полной мере насладиться зрелищем. Он лег, подложив под голову рюкзак, и продолжил наблюдать за происходящим.

Посмотреть было на что. Получившиеся кубы понемногу видоизменялись. Часть пластин мутнела, часть меняла цвета. Весьма вероятно, что происходила не только смена гаммы, но и плотность. Была в трансформациях своя особая красота, творимая с машинной точностью. Но в какой-то момент синхронность построений разрушилась, грани кубов, а затем и пластины начали деформироваться. Теперь неприятно и неаккуратно топорщились немыслимые углы, кое-где вспухали полукружия… А в какой-то миг вся конструкция как-то непонятно «впиталась» в реальность.

Происходящее больше всего напоминало наведение объектива на резкость. Размытые пятна позади пляжа превратились в скалу и лес. Картинка становилась все четче. Вскоре и фуникулер нашелся, только стоял он наверху. Виктору показалось, что за деревьями виднеется домик.

Но это как раз несложно было проверить. Виктор встал, оделся, подхватил рюкзак и направился к месту, где, как он помнил, начиналась тропинка. То, что она там и оказалась, его почти не удивило. Та самая тропа и, похоже, в том же виде. Да, местечко как-то восстановилось. Если изменения и были, то незначительные.

Тропинка послушно привела к дому. Там тоже не наблюдалось изменений, по сравнению с тем моментом, когда Виктор его увидел. Заросший пульт, песок без признаков следов. Сюда еще не приходили люди. Если протуберанец как-то обнулил время, то все некогда уже произошедшее начнется сначала.

Виктор взял стул и уселся у пульта с твердым намерением не упустить появление людей. Но все было тихо. Ничего не замерцало, не загудело, не появилось…

Внезапно позади громыхнул выстрел. Виктор соскользнул на пол и откатился в сторону, за боковую стойку пульта. Снова выстрел, пуля взвизгнула, срикошетировав от металла. Стреляли, если судить по звуку, из такого же, как был у Виктора, древнего кольта.

Стрелок не оставлял попыток достать противника. Пули врезались в пульт: одна разнесла вдребезги экран, вторая уничтожила динамик. На голову сыпались куски пластика. Виктор инстинктивно старался как можно сильнее вжаться в угол, радуясь, что огонь ведется не от двери. С той позиции стрелок бы точно не промахнулся.

Когда грохот выстрелов затих, Виктор быстро выглянул из-за стойки. В глубине комнаты никого не было, а спрятаться там негде. Виктор достал оружие и осторожно выбрался из укрытия. Он двигался медленно, постоянно оглядывался и пригибался, готовый спустить курок при малейшем намеке на опасность. Но вокруг не было ни души, словно стрелявший в него человек растворился в воздухе. Виктор посмотрел на подоконник, но слой пыли выглядел нетронутым. Да и остатки рамы перегораживали проем, оставляя не так уж много больших лазеек. Если стрелок сиганул бы в окно, то наверняка снес бы посеревшие деревяшки.

Вернувшись в комнату, Виктор попытался отыскать следы, но нашел только отработанные гильзы. Он поднял одну и рассмотрел. Гильза от такого же патрона, что были в обойме его, Виктора, пистолета. Точно такие же… Наверное, можно было выстрелить и проверить характерные следы, сравнить гильзы, но, скорее всего, во всем мире существует только один кольт: пистолет Виктора.

— Занимательно как… — пробормотал Виктор, оглядываясь.

Теперь он знал, кто был стрелком, и понимал, что тот больше не опасен. Виктор вспомнил, как расстреливал мерцающую стену, и поежился. Возьми он тогда левее…