Заброшенный сад Персефоны (СИ) - Нимченко Анатолий Олегович - Страница 128

— Это правильно, Вик. Там ничего нет.

Виктор вздрогнул, недоуменно взглянул на Кэй и еле сдержался, чтобы не отпрянуть. Он обнимает плечи Леды!

— Откуда, как? Где Кэй?

— Там, где и была, — Леда лукаво улыбнулась. — Можно сказать, что почти в эпицентре Эксперимента, рядом с тобой.

Покореженный металл, стены, пол… Все вокруг затрепетало и растаяло. Виктор стоял на залитом солнцем острове, и пятно тьмы трепетало в самом центре маленького клочка суши.

— Пойдем? — Леда потянула за руку Виктора.

— Куда?

— Искупаемся! Смотри, какое тут море! Видишь?

— Я… Леда, прости. Там мой товарищ и…

— Это тот самый, которого… которую тебе надо было убить? — уточнила девушка и улыбнулась, словно ей очень нравилась эта идея.

— Да! — выдохнул Виктор.

— Да, жаль, что ты все еще не готов сделать следующий шаг, — Леда вдруг посерьезнела и, помедлив, добавила: — Это очень больно. Очень, Вик!

Словно боясь крикнуть, она прикусила губу. Виктор увидел, как выступила маленькая капелька крови.

— Прости, я всегда был непонятливым…

Он виновато улыбнулся и попытался стереть кровь, но девушка отстранилась, а когда обнял — отвернулась. Виктор опустил руку. Леда села на песок, обхватила колени и стала наблюдать за волнами.

— Леда, я не хотел… — начал было Виктор, но тут же умолк.

— Вик, просто вспомни. Как ты шел, что видел. Помнишь Завод?

— Еще бы!

— Так вот. Когда ты спал, он скопировал тебя.

Виктор ощутил, что ноги его больше не держат, и опустился на песок рядом с Ледой.

— Скопировал? — зачем-то переспросил он девушку.

— Да. Как бы я могла существовать, если бы не ты? Ведь я погибла, я помню, и часть меня вовсе не хочет жить. От этого очень больно.

Очень хотелось обнять девушку, прижать к себе, успокоить, но делать этого он не стал. При всей похожести, существо рядом было только похоже на Леду. И это сходство поднимало старую боль пополам с надеждой. Надеждой глупой, дурацкой, иррациональной. Умершие не возвращаются. Даже коренные обитатели «Дилоса» знали, что только призраки способны вернуться. Но призраки могут быть разными… Эта Леда похожа еще и на Кэй, и на Юлию. Синтезированная личность?

Где-то на уровне интуиции Виктор понимал, что в появлении этого призрака наверняка как-то поучаствовал Завод. Коль скоро он скопировал личность, то со всем содержимым памяти. И хотя первая встреча с новой Ледой произошла задолго до того, как Виктор побывал на Заводе, но связь прослеживалась несомненная.

— Ты же не полностью Леда, так ведь?

— Конечно, полностью. И все другие — тоже я.

— И как это возможно? Другие должны влиять на твои поступки, на отношение ко мне. Юлия, в которую мне пришлось стрелять, Кэй, которую меня послали убить…

— Пусть, — Леда махнула рукой, словно отметая лишнее. — Того Времени, что существует в твоем понятии, нет, есть только бесконечное множество пространств. И потому смерть в одном из них вовсе не означает исчезновения личности в остальных.

— То есть, Время — функция бесконечного числа пространств?

— Субъективно — да, но на самом деле, скорее наоборот.

— Пространства не могут быть функциями времени, — возразил Виктор. — Вот я где-то иду, ты где-то говоришь. Место, где в течение промежутка времени происходит какое-то действие, первично. Вполне очевидно, что мы в течение какого-то времени движемся по пространствам, разве нет?

— Не движемся — создаем, — строго поправила Леда. — Разумеется, все куда сложнее, но подробности потребуют очень долгого рассказа. Если проще — создается оболочка, а вовсе не то, что ты подразумеваешь под пространством. Оболочки же не приспособлены для жизни. Все взаимосвязано.

— Но Время?..

— А Время и есть жизнь, — развела руками девушка.

— А тогда что… — начал было Виктор, но Леда вдруг исчезла, и он очутился рядом с Кэй.

Переход произошел быстро, человека как бы мягко толкнуло из одной реальности в другую, словно очнулся от глубокого сна. Наверное поэтому Виктор сперва подумал, что просто задремал и ему это все приснилось. Припомнив подробности, он поднес к глазам палец и увидел на коже темное пятнышко запекшейся крови Леды. Значит, все ж таки не во сне произошла встреча, а потому все эти бесконечности миров придется как-то обдумать.

Но размышлять тут, рядом с чуть заметно пульсирующей тьмой, на развалинах надежд, как-то не выйдет. Сперва надо выбраться. Или все же остаться? Второй вариант — объективно удачный: те, чья смерть прекратит разрушение Земли, умрут. Оставался маленький нюанс, что последствия их смерти останутся для них самих неизвестными.

Достав нож, Виктор осторожно положил его на пластик рядом с собой. А если Айк ошибся? С чего бы компьютеру и не ошибиться, пусть он и супер, и анализ делает — заткнет за пояс любого спеца. Сказала же Леда, что Время совсем не то, что мы себе представляем. То есть, изначальная концепция неверна. Значит, смертью можно не восстановить, а нарушить равновесие.

Виктор посмотрел на поблескивающий клинок, затем перевел взгляд на прямоугольничек входа: там больше не было бирюзового свечения. Что ж, можно попробовать выйти там, где вошли. Что бы ни ожидало в коридоре — вряд ли оно страшнее смерти. Поэтому и нож пусть остается тут.

Легко коснувшись плеча девушки, Виктор тихо спросил:

— Кэй, пойдем, а?

— Да, конечно, — сказала она, устало поднимаясь с балки. Зачем-то отряхнула комбинезон, посмотрела на темный сгусток и повторила: — Конечно, идем.

Они прошли по лестнице и вышли на настил, ведущий к выходу. Вокруг все еще было тихо, будто нечто затаилось и ждало ухода чужаков.

— Пространства, значит… — пробормотал он себе под нос и усмехнулся.

— Что? — спросила его Кэй.

— Нет, ничего, все в порядке. Это я так, про себя.

— А-а-а…

Довольно скоро они подошли к проему. Виктор осторожно выглянул: коридор и вправду оказался пуст. Они без приключений добрались до фойе и прошли к выходу. Сюрприз поджидал их за дверями здания.

— Но как? — только и смогла спросить Кэй, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — пожал он плечами в ответ.

Моря нигде не было, только лес, трава, дорога. Справа стоял вполне новенький планер. Виктор вспомнил о множествах пространств и поежился. Изменение в одном отражается на других. Или порождает другие. Пена из пространств.

— Птицы! — девушка протянула руку к небу.

Виктор задрал голову. Там, в бледной, словно выцветшей голубизне и вправду кружили птицы. Жизнь… Движение… Смерть… Случай… Все сущности Времени.

— Идем к планеру, Кэй! Идем к планеру. Я думаю, что у нас есть шанс добраться до дома.

— Правда?

— Да!

Виктор ответил с таким убеждением в голосе, что девушка улыбнулась. Она хотела домой. И он ее туда отвезет. Надо просто составить маршрут через нужные пространства. Почему-то теперь это казалось несложным делом. Чуть не на уровне инстинкта.

Планер взмыл в небо и заложил вираж над зданием. Скала позади частично обрушилась, а мир словно затерло серовато-бирюзовым туманом. Происшествие не удивило Виктора: так и должно быть.

* * *

Темнота скрутила, сжала, выбросила на что-то твердое. Превозмогая боль, Виктор приподнялся на локтях. Вокруг было довольно сумрачно и непонятно. Сперва показалось, что он лежит в лесу, но через секунду, когда зрение полностью восстановилось после удара, он понял: это чья-та нога. Штанина комбинезона, знакомый ботинок. Вообще, весь «лес» вокруг состоял из подобных «деревьев».

Сплюнув набившуюся в рот грязь, он встал и огляделся. И сразу же захотелось снова упасть на землю или, на худой конец, проснуться. Вокруг стояли его, Виктора, копии. А может, и клоны. Завод-то, если верить Леде, мог и одну копию сотворить, и миллион… Суровые ребята в комбинезонах молча смотрели отовсюду, как суетится их прототип. Толпе не видно было конца.

— Привет! — хрипло поприветствовал «собрание» Виктор севшим голосом.