Ты сильная (СИ) - Киселева Татьяна Васильевна - Страница 4

— Так все на речке. Жарко же. Ну что, тогда идём с нами, мы как раз на реку идём. А в каком классе учиться будешь? — поинтересовался Сенька.

— В седьмой перешёл.

— Здорово. Значит, в одном классе с нами будешь. Мы с Катюхой тоже в седьмой перешли. Она, как ты, наверное, уже догадался — моя сестра. Вредная просто жуть.

— Сам ты вредный, — Катя прибавляет шагу и даёт подзатыльник брату.

— Вот видишь, что творит? Знает, что я девчонок не обижаю и распускает руки, — Сенька снова дёргает сестру за косу.

Катька украдкой рассматривала мальчишку. «А новенький-то ничего себе так. Интересный. Я бы даже сказала, довольно симпатичный. Девчонки в классе точно пищать по нему будут. Ха! Но я-то первая с ним познакомилась! Глаза какие у него красивые; ярко-синие с длиннющими ресницами. Ну вот скажите, зачем пацану такие ресницы, а? А он ещё и кудрявый и брови вон какие, изогнутые, словно крылья у птицы».

Евгений был чуть покрепче и повыше Сеньки. Ну и её, само собой, так как Катька была с братом одного роста, только тоньше в кости, что вполне естественно, всё же она девчонка.

С интересом рассматривал своих новых друзей и Женька. Светлые, по цвету похожие на пшеничную солому с небольшой рыжинкой волосы у Сеньки были коротко подстрижены. Лишь над бровями нависал небольшой задорный чубчик. А у Катьки её золотистые волосы были заплетены в длинную до само́й талии и довольно толстую косу. В отличие от волос, брови были неожиданно тёмные, словно нарисованные и не пойми какого цвета глаза, то ли серые, то ли зелёные. В плечах Сенька был пошире сестрёнки. Зато у Катьки пухлые губки бантиком, а у Сеньки совсем обычные. В общем, рот как рот, ну и скулы у Сеньки всё же поострее и подбородок потвёрже. Симпатичные ребята и весёлые похоже. Женька хмыкнул, припомнив, как мчался за сестрой Арсений.

За разговором они подошли к реке. Сенька бросил вещи пацанов на траву и крикнул, — Ребят, вылазьте, давайте, мы вам новенького знакомиться привели. С нами в одном классе учиться будет.

— Катька, брысь отседава, дай одеться, — закричал Никитка, их сосед и одноклассник.

— Ой, да что я там у вас не видела, — ехидно пропела девчонка. Но всё же отошла в сторонку и отвернулась. Пацаны с хохотом ломанулись на берег. Минут через пять они все сидели на траве и общались с новеньким.

Настоящее время.

Молодая женщина открыла глаза. Безмятежное выражение по мере пробуждения, стиралось с её лица, словно ластиком. Там во сне, всё было чудесно. В реальности же не было ничего хорошего. Она хотела бы вообще не просыпаться, остаться там, в таком безмятежном и беззаботном прошлом. Потому что настоящее больно ранило, убивало и не давало дышать.

Красивое лицо исказилось в гримасе боли. Между бровей залегла скорбная морщинка, в глазах показались слёзы.

— Зачем мне всё это. Не хочу ничего вспоминать. Я забыть всё хочу, — горько шепчет она.

Но не так-то просто уйти от мыслей и воспоминаний, навеянных сном. Они, вопреки её желанию, лезут и лезут в голову. Женщина полежала ещё немного в кровати, глядя, как лёгкий ветерок треплет шелковую штору на балконном окне. Потом вытерла слёзы с глаз, поднялась и ушла в ванную.

В номер люкс для двоих в санатории в Ялте, она заселилась вчера поздно вечером и ещё нигде не была. Умывшись и почистив зубы, она надела белый сарафан и белые же босоножки на небольшом каблучке. Собрала золотистые волосы, цвета спелой пшеницы в высокий хвост, и прихватив солнцезащитные очки и сумочку, отправилась завтракать. Администратор, показала закреплённый за её номером столик, и женщина присела на краешек стула. Официантка принесла салат из свежих овощей, омлет и круассан.

— Что будете пить, чай или кофе? — спросила она.

— Будьте добры, стакан воды и кофе, — попросила женщина.

В сумочке зазвонил телефон. Она, не глядя достала и поднесла его к уху, — Алло.

— Кать, вы где? Я пришёл домой, а вас нет? Где ты?

— Нет меня. Была и вся вышла, — голос Екатерины был ровный и какой-то безжизненный.

— В смысле вышла? Куда вышла? Кать, не чуди, слышишь! Где вы, где дети? Я хочу их видеть!

— Ковалёв, оставь меня в покое. Хочешь видеть детей, видь. Кто тебе мешает. Мозги включи, если они у тебя ещё есть. Или ты можешь думать только тем местом, что ниже пояса. Всё! Не звони мне больше! — Екатерина отключила телефон и положила в сумочку. На щеках горел нервный румянец. Она вздохнула, выпила стакан воды, посмотрела на нетронутый завтрак и вышла из зала. Оглядевшись в холле, подумала и решила пойти к морю.

Перед зданием посредине небольшой площадки играл струями на солнце фонтан, от него к морю спускалась каскадами асфальтированная дорожка, обрамлённая цветущими розовыми кустами, между которых были установлены скамейки. Екатерина неторопливо шла к морю, губы её были плотно сжаты, а из-под очков, одна за другой скатывались слезинки. Телефонный разговор выбил Екатерину с таким трудом приобретённого равновесия. Пустота в груди ширилась и от этого хотелось кричать во весь голос. Выйдя на пляж, она повернула направо. Туда, где виднелись довольно высокие и крутые скалы. Ей хотелось побыть одной. Посидеть у воды, послушать прибой, крик чаек и не думать. Совсем ни о чём не думать, успокоиться и хоть как-то унять эту невыносимую боль, что разрывала её грудь.

Семнадцать лет назад.

В то лето Катька впервые влюбилась.

Женька, после той их первой встречи, стал довольно часто бывать у них. Они вчетвером Сенька, Катька, Женька, да ещё и Никитка — стали друзьями, просто не разлей вода.

Катька, несмотря на то что девчонка, не увлекалась играми в куклы, ей это было неинтересно. Её больше привлекали шумные игры, прыжки с тарзанки в воду, войнушка. Она не раз на равных дралась с мальчишками, никогда не жаловалась и не плакала. Ну разве, что иногда и то украдкой. Среди пацанов она была своим парнем, и чаще, чем в платье, ходила в штанах. Лазала вместе со всеми по соседским огородам за огурцами и яблоками, хотя в своём росли такие же. Но согласитесь, добытые с риском для пятой точки, соседские огурцы однозначно были вкуснее. Играла на поляне вместе со всеми ребятами в кандалы, лапту и догонялки. Ну и, конечно же, всё лето они купались в реке, да лазили по оврагам за околицей. Жгли вечерами костры и рассказывали всякие страшные истории.

Женька вместе с младшим братом и матерью приехали к ним из Норильска. Ребятам было интересно слушать его рассказы о северном сиянии. О полярной ночи, что длится полгода, о морозах свыше пятидесяти градусов цельсия, о метелях, что порой длятся неделями. О чёрной пурге, когда ветер такой силы, что запросто сбивает с ног взрослого человека, срывает крыши и выворачивает с корнем деревья.

Катька с замиранием сердца слушала его рассказы, не отрываясь, смотрела на Женькино лицо, и ей очень хотелось потрогать его волосы. Катьку интересовало, какие они на ощупь. Наверное, жёсткие. Иначе, как же на них держатся эти кудряшки.

В тот день они играли в войнушку. И Катьке выпало по жребию играть против Женьки и брата. Она никем не замеченной прокралась к месту, где был установлен вражеский флаг. Долго выжидала, когда часовой устанет стоять и отвлечётся. Дождавшись нужного момента, рванула, схватила флаг и бросилась наутёк. Быстрее Катьки в их классе никто не бегал. Вот только Женька, был тёмной лошадкой. Заметив удирающую со всех ног Катьку, он пустился за ней в погоню. Она нарезала круги, меняла курс, а он не отставал. Женька догнал её, когда она бежала вверх на горку. Схватил её за плечо. А она от неожиданного рывка споткнулась и упала. И он свалился с ней рядом.

— Ну, ты и бегать, — срывающимся от нехватки воздуха голосом сказал он и вдруг посмотрел ей в лицо, — У тебя такие смешные веснушки, Кать. Веснушка.

И он тихонько тронул пальцем её носик. А Катька не удержалась и исполнила своё заветное желание, потрогала его кудри. Волос у Женьки был мягкий. Они замерли, глядя друг другу в глаза и внезапно смутились. Вскочили на ноги, старательно отводя глаза друг от друга.