Приключения Гринера и Тео - Белякова Евгения Петровна - Страница 67

— А я могу и постарше, — снова подмигнул парень, — могу и так. Как тебе больше понравится?

— Так, как взаправду есть, — проворчал Гринер.

Тео и странный парень рассеялись, и тот сказал:

— Ну, если б так, как есть на самом деле, мне полагалось бы находиться тут в виде кучки костей… Но, если тебя смущает мой молодой облик…

Лицо его потекло, словно подернулось рябью — и через несколько секунд перед Гринером уже сидел старец с благообразной седой бородищей, почтенно согбенный, с пергаментной кожей на руках — и абсолютно не изменившимися глазами.

— Так сколько же вам лет? — из вежливости спросил Гринер. Честно говоря, ему и правда комфортнее было, когда учитель его учителя выглядел… ну, впечатляюще древним. Он и так уже подозревал, что Тео выглядит лет на пятьдесят моложе, чем есть на самом деле, и обилие молодежи со взглядом стариков его выбивало из колеи. Впрочем, как и стариков с молодыми глазами.

— Около трехсот, да, Ольсен? — уточнила Тео, подсаживаясь. Она поставила сковородку на стол. В ней шкворчала яичница с ветчиной, разделенная на три равные части.

— Около, — не стал спорить маг и, ткнув вилкой в один из кусков, быстро, чтоб не закапать маслом стол, перекинул его себе на тарелку. В коридоре, ведущем на кухню, послышался лязг металла.

— Ольсен из тех магов, — сказала Тео, — которые участвовали в строительстве крупных городов Вердленда. Если ты заметил, Гринни, во многих из них есть водопровод, канализация, отопление…

— Да что все обо мне, расскажи лучше о себе, юноша, — еще раз подмигнул маг Ольсен. Гринеру показалось, что такое подмигивание что-то значит, раз уж повторяется с завидной периодичностью. Но что? Кто знает…

— Я самый обычный, — ответил Гринер, наливая себе и Тео чаю. Та благодарно кивнула и показала ему на сковородку, ешь, мол. В приоткрытую дверь кухни просунулся шлем от рыцарских доспехов, и загробный голос провозгласил:

— Набиваете пищей тленную плоть, прощелыги!

Гринер не обратил на это ни малейшего внимания — к ходящим и говорящим доспехам он привык еще в первый месяц своего житья в доме Тео. Он знал, что доспехи ходят не сами по себе — внутри живет дух старого вояки, который любит попугать гостей и рассказать пару-другую страшных историй.

— Арчибальдо Риниал Гросейрен, убери свой нетленный дух куда подальше, не порти нам пищеварение, а не то продам арахандским магам на опыты, — пригрозила Тео, и доспехи спрятались обратно в коридор.

Гринер нашел мысль, которую собирался озвучить еще когда маг Ольсен преобразился в старца:

— Так вас зовут Ольсен… Я почему-то подумал, что Меррилен. Ну, тот самый.

Старик захохотал.

— Нет, Меррилен не я, что ты… Меррилен сидит по другую руку от тебя.

Гринер во все глаза уставился на Тео, надеясь, что ее эксцентричный учитель пошутил.

— Правда же, — с нажимом спросила Тео, ковыряя вилкой желток, — что этот костюм сидит на Гринере отлично?

— Да ладно, чего ты стесняешься… покажи мальчику, — настаивал маг.

— А пуговицы, — еще сильнее давя вилкой еду, продолжила Тео, — я выбирала отдельно, у лучшего мастера Тэниела…

— Ну, покажи!

Гринер приготовился. Хотя, сказать по правде, он такого не ожидал… Даже зная, что Тео может менять свой облик, как ей вздумается, представить, что участник (а то и устроитель) многих очень значимых для страны событий, легендарный маг, единственный, кто показывался людям — это его наставница было трудно.

— Ладно, — сдалась Тео. Черты ее лица потекли, как и у Ольсена перед этим, и взгляду Гринера предстал второй старик — тоже с бородой, не такой окладистой, как у Ольсена, но куда длиннее, пронзительными синими глазами, в синем же балахоне. Он почесал крючковатый нос и усмехнулся в усы.

И тут Гринер сказал фразу, удивившую его самого:

— А я вас знаю…

— Что? — удивился маг Меррилен.

— Я откуда-то вас знаю… Вы приезжали к нам…

— Как звали твоих родителей, Гринер? — спросил Ольсен, наклоняясь к юноше.

— Марта и Питер Розенталь, а что?

Меррилен схватился за бороду и прорычал:

— Не может быть!

Ольсен же усмехнулся, словно именно такой реакции и ждал от своей ученицы, и продолжил расспросы:

— А что ты о них помнишь?

Гринер напряг память… вообще-то он помнил родителей смутно, хуже всего — отца, но, когда он увидел Меррилена, воспоминания выскочили откуда-то, и радостно, словно дети, уставшие сидеть взаперти, стали скакать в голове. Перед глазами замелькали картинки…

— Мало помню… мы жили в домике. У нас был сад… — юноша повернулся к наставнице, которая отпустила бороду и вцепилась вместо этого в край стола, во все глаза смотря на него. — Вы там были, ведь так? Угощали меня яблоками, и еще подарили мне деревянную лошадь, с хвостом из мочалки…

Тео молчала.

— Так, значит, вы знали мою мать?

За Тео ответил ее учитель:

— Не просто знала. Она отдала им тебя на воспитание.

Гринер ошарашено охнул. А потом, одновременно со страхом и надеждой спросил:

— Так вы… моя настоящая мама?

— Нет, — возразил Ольсен. — Твоя мама — не она. Твою мать звали Гиневра, а отца — Беорель. Он был королем Вердленда пятнадцать лет назад, а тебя при рождении назвали Дорианом.

Гринер почувствовал, что дышать стало трудно. Он хотел спросить у Тео, правда ли это, но, увидев, с какой тоской она смотрит на него, понял — правда. Он встал и тихо сказал:

— Я пойду… посижу у себя в комнате.

И ушел, не замечая, что безотчетно отрывает пуговицы с праздничной курточки, резко, оставляя висеть нитки.

После продолжительного молчания Тео сипло сказала:

— Ольсен, зачем?

— Помнится, десять-одиннадцать лет назад, когда ты потеряла след юного принца и его приемной семьи, ты попросила меня помочь найти их. Я выполнил твою просьбу.

— Но… почему сейчас? И при нем?!

— Разве тебе не интересно, что с ними случилось? Печальная история. Да, тебе сказали, что их жизни забрало поветрие, но на самом деле они ушли из деревни. Питер и впрямь умер через две недели, а вот Марта и маленький Дориан, то есть Гринер, выжили. Марта пришла в замок, устроилась там прачкой, но через полгода тоже умерла, оставила мальчика круглым сиротой…

— Ты не ответил на мой вопрос. — Тео приняла свой обычный облик. — Почему сейчас? О Боги, в любое другое время — да пожалуйста. Я бы сама ему рассказала, но…

— Ты когда-нибудь слышала голос чистой Силы? — задумчиво пробормотал Ольсен.

— Я…

— А я слышал. Когда ты сказала, что не можешь найти ту семью, я задал Силе вопрос. А ответ услышал только сегодня. Так что мальчик должен был узнать — выбор времени и места неспроста. Именно сейчас… А что из этого выйдет — одна Сила ведает.

— Что выйдет — она ведает, но объясняться-то с ним придется мне! Что я ему скажу?

— Правду. Что сама не знала… Что его семья оказалась волею судьбы скрыта от твоей магии, и что все должно было случиться именно так.

— Это слабое утешение.

— Он должен его принять. Он — Белый маг. Возможно, самый сильный за последние несколько веков.

Тео встала из-за стола, скрестила руки на груди. В глубине души она осознавала, что просто оттягивает неизбежный разговор с Гринером, но ничего не смогла с собой поделать — обозлилась на Ольсена, который всего лишь принес весть в этот дом.

— Мне так и сказать ему — знаешь ли, Гринер, ты по праву рождения и есть король Вердленда, ты должен был бы сидеть на троне, а не Дориан, но тебе придется смириться с тем, как все обернулось — ради людей, которым ты посвятишь всю свою жизнь — а они даже не будут знать, что ты существуешь?

— Умница, вот видишь, ты сама все знаешь. А мне пора.

Ольсен с сочувствием посмотрел на свою ученицу, перед тем как войти в портал, появившийся в воздухе, и добавил:

— Наши судьбы — вовсе не наша собственность…

И растворился в синем мерцании.

Тео постояла еще немного. Тихо сказала под нос:

— Хочу напиться…