Он не твой. От Ада до Рая - Медведева Евсения - Страница 16

Лиза порхала по брусчатой дорожке, чуть ли не подпрыгивая от радости. Её лимонное платье, спадающее с одного плеча, даже не пыталось скрыть достоинства её фигуры, коварно очерчивая тонкой тканью слишком резкую для натуральной груди линию. Её бидоны зазывно покачивались от малейшего движения, коих она делала нарочно много, а ведь я ещё помнил два прыщика, стянутых корсетом, чтобы со сцены казаться ещё тоньше и невесомей.

– Здрасьте, – вдруг ожила Верка и открыла окно, чуть высовываясь наружу. – Свободные билеты только на задний ряд. Брать будете? – Лиза явно не ожидала компании, оттого и морду скосила старым пуантом с битым стеклом. – Нет? Раюша, поехали, она пешком постоит…

– Вера, угомонись, – крякнул я и перегнулся назад, чтобы открыть для бывшей однокласснице дверь. – Привет, Лизонька.

– Она своими сиськами весь салон угваздает, – зевнув, ответила Вера, настраивая солнцезащитный козырёк с зеркалом так, чтобы видеть нашу вынужденную попутчицу. Можно подумать, я в восторге от всего этого.

– Денис! – Лиза буквально впорхнула в салон и тут же утянула меня в душные объятия с приторным ароматом горького апельсина. В носу засвербело, горло стало драть удушьем, и я поспешил поскорее отодвинуться, дабы не быть убиенным ни её руками, ни ядрёным ароматом. – Боже! Какой красавец! Ты посмотри… Раевский, давай делись, что принимаешь, что колешь, чтобы свежим таким быть? Скоро сорок, а он как огурчик…

– Я просто у бабушки в труппе не пляшу, – заржал я, ради приличия осматривая её.

Только зачем?

И так все видно… Приоткрытые губы, язык, что как сломанные дворники скользит по ровному ряду зубов, проверяя, не отпечаталась ли алая помада, разведённые колени, чтобы блеснуть кружевом белья. Все напоказ… Только ценника не хватает. Но такие компенсируют прямолинейностью, проговаривая его вслух сразу после первого траха в номере ближайшего мотеля. Какая прелесть… Баба для ленивого: ни загадки, ни азарта… нихера.

– Я обожаю твои шутки! – Лиза повернулась в сторону Верки и пропустила эмоцию разочарования.

– Знакомьтесь, это Вера Вьюник, сестра моего лучшего друга. Присматриваю за ней, а то она у нас дикая, – прыснул я и ткнул Верку в бок. – Всё, едем. А то нас сожгут на костре и подадут к гарниру из овощей.

– Помолчи лучше и останови вон там, – Вера нарочно проигнорировала Лизу, а когда я притормозил у небольшого торгового центра, выскочила на улицу. – Только посмей меня тут бросить!

– Я, Вер, теперь без тебя, как без помойного ведра… – заржал, внимательно следя за тем, как она ловко лавирует среди толпы туристов, бредущих к набережной. Я вовремя успел ответить на входящий вызов, перебив Лизку, уже решившую воспользоваться моментом, чтобы поговорить по душам.

Решать вопросы на расстоянии оказалось проще простого. Ты просто орешь на всех и говоришь одну и ту же фразу: «Отчет на почту!! И я так сказал!». Вот и всё…

– А вот и я, – Вера бросила в ноги внушительных размеров коробку, а на консоль поставила два кофе. – Тебе американо со льдом, мне чай, а вам, к сожалению, я не знала, что брать. Поэтому не стала…

Сучка какая! Прикусил кончик языка, чтобы не рассмеяться. Пусть лучше жалится, чем уныло смотрит вдаль.

Доехали мы быстро, буквально свернули пару раз и уткнулись в парковку ресторана «Жена моряка», тянущегося длинной лентой над скалистым берегом моря. Верка засуетилась, потроша коробку, а Лиза, громко фыркнув, направилась в сторону ресторана, завидев бабушку, сидящую за крайним столиком.

Моя Ба бросалась в глаза своей элегантностью за сотни метров. Прямая осанка плавные движения рук, и такой гордый профиль, что даже официанты проходили мимо, чуть согнувшись в полупоклоне. Белоснежный костюм изо льна, туфли на небольшом каблучке, шелковый шарфик цвета морской волны и малюсенькая шляпка в тон, скорее подчеркивающая элегантность укладки, чем оттягивающая внимание. Эта женщина просто априори не могла не быть центром всеобщего внимания. Пуп Земли, не иначе…

– Ты что задумала, Вер? Тротил? Коктейль Молотова? Колись, что в коробке?

– Я буду очаровывать бабушку, пока ещё есть шанс избежать твоей женитьбы на Лизоньке, – она сморщила нос и принялась так реалистично изображать рвотные позывы. – Задницу твою спасаю, а то чую, что ещё пара дней, и в твоём паспорте появится одна отвратительно-грязная страничка с уродливым штампом.

– Я на блядях не женюсь. По блядям, по блядям синий поезд едет к вам…

– Слава Богу, хоть в отношении этой персоны ты трезво мыслишь, – Вера наконец-то выудила из коробки шикарную корзину белоснежных пионов, среди которых порхали белоснежные фигурки балерин. – Так, все, не сбивай меня… Мне надо настроиться.

– Точно, дикая!

– Марта Денисовна! – Вера нагло обогнала Лизку прямо на повороте и рухнула в ноги ошарашенной бабушке. – Это невероятно… Я столько о вас слышала! Столько!

Бабушка быстро сменила растерянность на улыбку зарождающегося очарования и приняла коробку с цветами.

– Вот, Раевский, учись! А то притащил мне захудалый веник из роз! – крякнула старушка, но ручку для поцелуя все же протянула. Верка шустро усадила меня на соседний с Ба стул, а сама села рядом, создавая буфер.

– Я с детства мечтала быть балериной! – продолжала млеть Верка, хлопая своими ресницами так, что море взволновалось от создаваемого ветра.

– О! Деточка, это тяжкий труд. Это сейчас в балете все условия, и пуанты не такие дубовые, как в наши времена, и бьют уже не стальным прутом…

Дальше был ещё миллион словесных комплиментов, и уже через десять минут моя бабушка только и смотрела на Верку. Вуаля… Сейф ледяного сердца вскрыт, товарищи, тащим всё, что плохо приколочено!

Мы с Лизой молча изучали меню, не решаясь нарушить их идиллию. Я – потому что не хотел мешать выстраиванию капкана вокруг старушки, а Лиза – потому что по старой привычке просто боялась разгневать хоть и бывшего, но руководителя.

Но моё счастье длилось недолго, потому что бабушка все же вспомнила о коварной цели этого обеда.

– Лизонька недавно вернулась из Штатов, – бабушка ободряюще похлопала руку Верки, будто извиняясь за смену темы.

– О! Это было шикарно… – Лиза начала рассыпаться в восторженных возгласах. Казалось, она сейчас вспорхнет от счастья и улетит. – После живописного, но душного Нью-Йорка мы отправились в Саус Каролайна… Эни мо… Лайф там эбсолютли спокойная…меня

Девушка нарочно пропускала английский словечки, переходя на акцент, будто прожила там не пару месяцев с последним мужем, а несколько лет. Но я-то знал, что по английскому у неё была твёрдая двойка, это в аттестате ей нарисовали четвёрку, потому что Лизонька кто? Правильно! Восходящая звезда балета…

– А ты чем занимался, Денис?

– Учился, работал, лечил гонорею…

За столом повисла тяжелая тишина. Хоть ножом шинкуй, лишь мелкий тремор Верки, сдерживающей смех из последних сил, вселял надежду, что не убьют у неё на глазах. Бабушка не шевелилась, жгла мне висок напряженным взглядом и даже не моргала. Картина маслом… От напряжения даже стало казаться, что небо над морем темнеет, неся заряды грозы.

– Диарею, ты хотел сказать? – Мелкая быстро сориентировалась и, как лучший друг, пришла на выручку.

– Ты думаешь, прям лучше стало, да? – не выдержал я и всё же рассмеялся.

– Радуйся, что мы в приличном месте, клоун-переросток! – процедила бабушка, пугая непроницаемым выражением лица. А вот это уже опасненько. Идём на грани, рискуя свалиться в пропасть. А пофиг было… Я уже не шпана в трениках, жалеть рано, а шпынять уже поздно. Что выросло – то выросло.

– Ой, мне пора, Марта Денисовна, прошу прощения, – Лизонька встрепенулась, подхватила свою сумку и, дежурно приобняв бабушку, убежала вон из ресторана.

Вот и беги, деточка. Бабулька явно была настроена на сражение, а в таких обстоятельствах и зацепить может.

– Доволен, щенок? – цыкнула Ба и вдруг вздрогнула, смотря куда-то мне за плечо. Взгляд её стал темнее тучи, а веки задрожали, являя мелкую паутину морщин.