Измена. Счастье в подарок (СИ) - Райская Ева - Страница 32

— Ты просто огонь, любимая, — хрипло рычит он мне, рывком разворачивая меня к себе спиной.

Прижимает меня к своему крепкому телу, приподнимает мой подбородок и слегка поворачивает мое лицо к себе. Вскидываю голову, и жадные губы накрывают мои.

Сминает горячими ладонями мою грудь, прищипывает соски, настойчиво скользит по животу вниз и ныряет между ног, начиная ласкать клитор.

Приподнимает меня и насаживает на себя. Мощные толчки, безумные поцелуи, руки, ласкающие каждый сантиметр моего тела.

Волны оргазма накрывают меня, заставляя сотрясаться в сильных руках моего мужа. Он взрывается следом.

Обессиленные, вымотанные, но довольные мы медленно намыливаем друг друга гелем для душа, купаемся… Ловлю ленивую улыбку своего мужа, странные взгляды, легкие поцелуи в губы.

Кажется, что последние силы меня покинули. Артем помогает мне вытереться, а потом подхватывает меня на руки и несет в нашу спальню…

53

Милана

Просыпаюсь от звонка мобильного. Нахожусь в крепких объятиях мужа. Сонно протягиваю руку и беру телефон с прикроватной тумбочки.

Мама?

— Алло, доброе утро, мамочка, — говорю сонно. — Что случилось?

— Сейчас ночь, доченька, — говорит она расстроенным голосом.

— Что случилось? — тут же сажусь на кровати.

— Твой отец… — устало, напряженно говорит мама. — Звонили из больницы. Поступил избитый. Сейчас в реанимации…

— Папа? — шепчу, а у самой в горле застревает ком.

Усилием воли прогоняю слезы.

— В какой больнице? — спрашиваю у мамы.

Мой муж ворочается, а потом сонно спрашивает:

— Что случилось, малыш?

— Мам, хорошо. Спасибо, что позвонила…

И отключаюсь.

Мой муж сгребает меня в объятия и притягивает к себе.

— Кто звонил? — спрашивает он сонно.

— Мама звонила. Отца избили. Он в реанимации… — тихо говорю. — Надо поехать…

И закусываю губу, чтобы не расплакаться.

Артем сразу просыпается.

— В какой больнице? — спрашивает он.

Отвечаю на его вопрос и смахиваю слезы. Да, папа натворил столько, что просто в голове не укладывается. Но… хочу, чтобы с ним все было хорошо.

— Сейчас съезжу. Все выясню, — садится мой муж и спускает ноги с кровати.

— Я с тобой, — тут же откликаюсь.

— Хорошо, — кивает.

Через сорок минут мы уже в больнице. Артем все выясняет, поднимает на уши весь медперсонал, общается с дежурным врачом. И я стою рядом, слушая речь врача, какие-то непонятные термины. И молю Бога, чтобы папа выжил. Выкарабкался из этого состояния.

Артем все это время крепко держит меня за руку. И я ему так благодарна за это. Вообще за все. Он не обязан среди ночи срываться в больницу, чтобы разбираться по поводу моего отца, который наделал всем много проблем. Но он это делает. Ради меня…

Врач уходит. Вывод такой: состояние тяжелое, но стабильное. Папа в коме. Еще не проходил в себя.

Закусываю губу чуть бы не до крови, борясь со слезами. Но все равно, уже в который раз за эту ночь, проигрываю эту борьбу.

— Все будет хорошо, Мил, — уверенно говорит мой муж, приподнимая мой подбородок и серьезно смотря в глаза. — Слышишь?

Киваю. Он притягивает меня к себе и прижимает к своей крепкой груди. Плачу, уткнувшись в его грудь, а он мягко гладит меня по спине и волосам. Целует в макушку.

— Поплачь. Станет легче. Как только врачи дадут добро, переведем твоего отца в платную клинику.

— Спасибо, — шепчу сквозь слезы.

Под утро возвращаемся в квартиру. Сразу же звоню маме, все рассказываю ей.

Она злая на папу, но все равно по голосу и напряженному тону слышу, что переживает за него.

Уснуть уже не получается. Поэтому я готовлю завтрак. Артем садится за стол. Только хочу сесть рядом, но он перехватывает меня и усаживает к себе на колени.

Не сопротивляюсь, а плотнее прижимаюсь к нему. Сейчас мне его поддержка, как заживляющий бальзам для ран, которые уже хотя бы не так болят.

Молча целует меня в висок, а потом серьезным тоном говорит:

— Сегодня дам задание службе безопасности. Пусть выяснят, кто избил твоего отца.

— Это из-за долгов? — тихо спрашиваю.

— Скорее всего, — соглашается Артем.

— Но они ведь уже отобрали квартиру, — опять начинаю всхлипывать, но пытаюсь взять себя в руки. — Что им еще надо? Или долгов больше?

— Не знаю, дорогая, — мягко говорит Артем, нежно стирая слезы с моих щек. — Но все выясню.

— Папа недавно звонил маме. Хотел занять у нее денег… — вспоминаю разговор, который мама передала мне.

Мой муж стискивает зубы и медленно выдыхает.

— Я разберусь, — твердо говорит он.

— Спасибо, — опять шепчу.

У моего мужа начинает звонить мобильный, и он недовольно морщится.

— Я отвечу и присоединюсь к тебе, — говорит он, целуя меня в висок, и выходит из кухни.

Встаю, наливаю Артему кофе, а себе чай. Сажусь обратно за стол и впервые с того момента, как я проснулась, задумываюсь о том, что произошло этой ночью между мной и моим мужем.

Я боялась, что утром буду жалеть. Но нет… Никаких сожалений…

Не хочу думать о том, что вместо сожалений. Возможно, робкая радость? Надежда, что есть дорога вперед для нас двоих? Не по отдельности, а вместе…

Мой муж возвращается на кухню мрачнее тучи.

— Непредвиденные проблемы в одном из отделений, — хмуро говорит он. — Надо срочно ехать.

Опять уезжает…

— Надолго?

— Примерно на неделю, — серьезно говорит он.

Закусываю губу, обдумывая эту информацию.

Он подходит ко мне, поддевает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза:

— Хочешь со мной?

54

Милана

Замираю от вопроса мужа и всерьез раздумываю над его предложением, но все-таки отрицательно качаю головой:

— Я не могу. Папа в больнице. Мне лучше быть здесь. Да и работа…

— Понимаю, — кивает Артем.

А мне хочется с ним поехать. Это впервые, когда мой муж мне сделал такое необычное предложение.

И осознание того, что он хочет, чтобы я провела эту неделю рядом с ним, заставляет пульс ускориться…

Он наклоняется и нежно целует меня. Этот поцелуй не похож на те безумные, которые были ночью, но все равно заставляет мое сердце биться сильнее.

Артем садится рядом. Какое-то время молча завтракаем.

— В больнице я держу все на контроле, — говорит он. — Как только можно будет переводить твоего отца в платную клинику, дам распоряжение своим людям. Они все организуют.

Киваю.

— Если что-то надо будет, сразу звони мне, — продолжает инструктировать меня.

— Хорошо.

А сама в этот момент почему-то вспоминаю, что через две недели у меня конкурс в Женеве. Я ведь так и не сказала Артему о нем…

Какое-то время кручу эту мысль, обдумывая ее. Не готова сейчас об этом разговаривать. Когда Артем вернется, тогда и поговорим.

Я не знаю, как он отреагирует, но ругаться сейчас, перед его командировкой, да и после того, что было ночью, я не хочу. Эта робкая надежда на счастье… Не хочу ее потерять прямо сейчас.

Надо время, чтобы начать жить по-новому. Я обязательно ему скажу, но позже… Тем более, время еще есть.

Да и если папе не станет лучше, то я не уверена, что поеду…

— Говори, — мой муж смотрит на меня внимательно.

— Что говорить? — чуть не заикаюсь.

— Я вижу, что тебя что-то беспокоит, — серьезно говорит он.

Читает мои мысли?

— Ничего такого… — отвожу взгляд.

— Мил, посмотри на меня, — серьезно просит он.

Смотрю ему в глаза.

— Я еду по работе. Я сделал выводы. Никаких измен больше не будет.

Он абсолютно серьезен. И я… я почему-то ему верю… Может, это и глупо, но мое сердце прямо кричит, что он говорит правду…

— Хорошо, — шепчу, не в силах разорвать зрительный контакт со своим мужем.

По спине мурашки, а пульс зашкаливает.

Может, плюнуть на все? Будь, что будет? Может, прямо сейчас сказать ему, что через две недели я уезжаю туда, куда он все три года не хотел, чтобы я ездила?