"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гинзбург Мария - Страница 650

Он еще раз взглянул на лестницу и, понимая, что до следующей площадки просто не дотянет, кинулся к дверному проему, в который врывался яркий дневной свет. И поэтому не видел, как через минуту после того, как он выскочил из башни, по винтовой ле-стнице, спускаясь вниз, прошла Медуза.

Глава 14

ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ АНГЕЛА

Выбежав наружу, ангел на мгновение замер, зажмурившись. После полумрака башни глаза отказывались переносить яркость солнечных лучей. Вытерев выступившие слезы и немного проморгавшись, Бенедикт огляделся.

Он стоял, прислонившись спиной к бурым камням, из которых была сложена древняя башня, и смотрел на сонную долину. Это был мир безмятежный и покойный. Лениво колыхалась трава, когда по ней прогуливался медленный, сонный ветерок. В бирюзовом небе висели сытые, тучные облака, слишком раскормленные для того, чтобы немного сдвинуться и прикрыть яркое солнце, давая земле долгожданную тень, или чтобы пролиться дождем, напоив изумрудную траву внизу. Ощущение покоя никак не вязалось с состоянием ангела. По-любому выходило, что справлять малую нужду ему придется на открытом месте. До самого горизонта простиралась лишь ровная зеленая гладь травы. Бенедикт, с трудом передвигая ноги, обошел вокруг башни и увидел следующую картину: недалеко возвышался замок. Одинокий черный замок в этом зеленом раю. Он бы показался ангелу вопиющим нарушением гармонии, если бы тот мог думать о чем-то другом, кроме собственного мочевого пузыря. И Бенедикт, чувствуя, что он долго не выдержит, со всех ног понесся к замку.

С каждым шагом строение удалялось – черная громада чьего-то жилища находилась гораздо дальше, чем это могло показаться на первый взгляд. Средневековый комплекс, в котором наверняка был вожделенный туалет, удалялся, словно издеваясь над бедолагой. И тогда Бенедикт вспомнил о носках-скороходах. Он на бегу скинул сапоги со шпорами и как-то умудрился натянуть вязаное бело-красное безобразие с помпонами на мысках. Дальше от него уже ничего не зависело. Носки понеслись семимильными шагами, приближая Бенедикта к заветной цели.

Замок встретил незваного гостя настороженным молчанием векового запустения. Бенедикт не смог остановиться у дверей и понесся по коридорам и залам. Сколько носки мотали бы своего хозяина – неизвестно, наверное, долго, но на помощь бедняге пришла его пресловутая невезучесть. Он споткнулся, зацепившись помпонами за валявшийся на полу арбалет. Носки слетели. Арбалет выстрелил.

Бенедикт встал. Голова кружилась, давление в мочевом пузыре приближалось к предельно допустимой норме. Ангел быстрым шагом пошел по коридору, не опасаясь даже того, что арбалетная стрела, выпущенная из-за его неловкости, летает где-то позади, рикошетом отскакивая от стен и производя невероятные разрушения. Все, что сейчас его интересовало, это туалет.

Бенедикт пробежал до самого конца длинного коридора, взлетел вверх по крутой лестнице, пулей миновал еще один коридор и оказался в зале с огромным, во всю стену камином. В давно не топленном камине кто-то невидимый крутил вертел. Когда-то на вертеле было насажено какое-то крупное животное, но теперь от него остался огромный, гремящий костями скелет.

Ангел кинулся дальше, чувствуя, что еще чуть-чуть – и он просто обмочит штаны. Хорош жених! Представив, как он в таком мокром виде подойдет к любимой, ангел застонал. Он собрал остатки воли и на полусогнутых ногах проковылял к маленькой дверце в стене. Отодвинул портьеру, толкнул дверь и шагнул в полумрак следующего коридора, в конце которого мерцал свет. Ему подумалось, что это свет в конце тоннеля и там обязательно должен быть туалет, но потом он вспомнил лекции о техногенных мирах. В этих лекциях говорилось, что свет в конце тоннеля всегда означает приближающийся поезд. Ангел отогнал нехорошее предчувствие – ну какой поезд, скажите, в этом средневековом замке?

Он побежал на свет, изредка останавливаясь и поджимая к животу то одну ногу, то другую. Свет приближался. Он двигался быстрее, чем измученный естественной нуждой ангел. И скоро можно было различить контуры этого белого света. Пятно обладало страшным лицом с гротескно-шаржевыми чертами и балахоном, напоминающим любимое одеяние певицы, популярной в каком-то там измерении. Бенедикт, несмотря на зверские муки, сумел разобрать слова: «У-у-у-у убью-у-у, за-а-а-аду-у-ушу-у-у, и-и-ис-пу-у-уга-а-аю-у-у». Ангел вспомнил, что та певица имела похожую фамилию – тоже от слова «пугать».

Бенедикт застонал, чувствуя если не облегчение, то надежду на то, что скоро это произойдет.

– Где? – прошептал он.

Но светящийся хозяин замка снова завыл, поднимая костлявые руки и гремя оковами:

– Я – пр-р-ризр-рак! Я триста лет живу в этом замке!

– Триста?! – восхитился ангел. – Уважаемый, может, вы скажете, где здесь туалет? За триста лет вы наверняка должны были его найти!

Он упал на колени и тихонечко заскулил, схватившись за живот.

– Никакого воображения, – проворчал призрак. – Другой на твоем месте, увидев меня, даже если бы не хотел – описался и обкакался бы со страху. Ладно, иди за мной.

И светящееся пятно поплыло вперед. Бенедикт, держась за стенку, засеменил следом.

– Сюда. – Привидение ткнуло рукой, осветив дверцу, которую сам ангел наверняка бы не заметил.

– С-спасибо, – выдохнул бедолага и, рванув дверь, влетел в желанное помещение.

То чувство, которое испытал Бенедикт, опорожняя мочевой пузырь, называется блаженством. Он вспомнил, как Гуча однажды говорил, что для счастья всего-то надо – иметь возможность спокойно пописать. И только теперь ангел понял всю философскую глубину этого высказывания.

Когда он вышел в коридор, призрака не было на месте. Ангел прошел в каминный зал. У камина, пригорюнившись и уперев подбородок в костлявую ладонь, сидело привидение. Бенедикт подошел ближе.

– Благодарю вас от всего сердца, – сказал он, – вы, ни много ни мало, спасли мою честь.

– Кушай на здоровье, – проворчал призрак. – Мою бы честь кто спас.

– У вас, видимо, большое горе? – спросил ангел и присел рядом.

– Естественно.

– Что же угрожает вашей чести? – поинтересовался Бенедикт.

– Он еще издевается! – вскричал призрак, потрясая цепями.

Ангел отметил, что нервишки у аборигена шалят, и шалят очень сильно, но ничего не сказал, решив, что любое замечание только спровоцирует нервный срыв.

– Ты. Ты меня обесчестил, – выл призрак, – ты лишил меня славы! Ты, рыцарь, навсегда разрушил мою репутацию, и восстановлению она не подлежит!

– Уважаемое привидение, позвольте с вами не согласиться! – возразил Бенедикт. – Все что я сделал – это спросил, где находится туалет. При чем здесь ваша репутация?

– Ты не испугался, – всхлипнул призрак как-то по-особенному жалко. Он снова присел, сгорбился и уткнул туманный подбородок в полупрозрачную ладонь.

– А что, должен был? – Ангел нахмурился, пытаясь сообразить, какие неизвестные ему правила поведения он нарушил.

– Должен! Должен был закричать, завопить, упасть замертво! Ну на худой конец поседел бы, что ли.

– Это вряд ли получилось бы. – Бенедикт сдернул шляпу с фазаньим пером. – Как вы сами видите, мои волосы и без того белые словно снег. И хотел бы вам помочь, да не могу, к сожалению.

Призрак внимательно посмотрел на белые локоны гостя и согласно кивнул.

– Действительно, – проворчал он. – Теперь мне вовек не оправдаться. На моей репутации несмываемое пятно.

– Позвольте, но почему? – Бенедикт никак не мог понять, что же случилось. Он догадывался, что причинил какой-то вред хозяину этих мест, но вот какой именно – это для него оставалось тайной за семью печатями.

– Потому что все меня боятся, – пояснил призрак. – Все. Этот замок раньше был полон народу, но все, включая короля Артура и его храбрых рыцарей, сбежали. Да что там король и рыцари, так, ерунда! Даже их легендарный круглый стол смылся из замка вслед за хозяевами. А теперь будут говорить, что привидение из черного замка потеряло силу.