"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гинзбург Мария - Страница 753

В завершение картины Ломон достал из шкафа и надел на голову осице синюю бейсболку с логотипом родного предприятия Капона.

– Все, – удовлетворенно кивнул он. – Теперь ты точно местная.

– Иди-ка ты… сам знаешь в какое место! – огрызнулась осица.

– Нет, мы с тобой сейчас пойдем в гости. И веди себя там, пожалуйста, прилично. То есть стой рядом со мной и молчи. Помни, что вот уж кому-кому, а папе и маме Капона знать о параллельном мире точно не надо. Кстати, меня при них Ломоном не называй, я – Андрей. Поняла?

– Я ведь молчать буду, зачем мне тебя как-то называть? – ехидно заметила Олюшка.

– Бедный Васюта, – вздохнул двуединый.

– С чего это вдруг Васечка бедный?

– С того, что ты язва. И он с тобой себе тоже язву наживет.

– С ним я буду не такая… Хотя… – Лицо осицы приняло вдруг странный, непривычно смущенный вид. – Слушай, мне иногда кажется, что Васе во мне как раз эта вот… язвенность и нравится, за нее он меня и полюбил. Может такое быть? Потому что, когда я с ним ласковая, он словно теряется, что ли… Как мне себя с ним лучше вести? Ты же его дольше меня знаешь.

– Я его знаю немного с другой стороны, веришь? – усмехнулся Ломон, но тут же стал серьезным. – А совет дать могу, и он точно правильный. Видишь ли, я ведь тоже в свое время пытался под любимого человека подстраиваться, а получилась в итоге полная хрень.

– Так какой совет-то?

– Будь сама собой. Ведь он полюбил тебя такую, как ты есть, а притворство – оно сразу чувствуется и вызывает… ну, недоверие, что ли, которое рано или поздно и отторжение может вызвать. Так что лучше не притворяйся паинькой. Конечно, срывать на нем свое плохое настроение не стоит, но тогда ему сразу скажи, что ты сейчас не в духе и тебя лучше не трогать. А насчет ласки… Нет, он ее любит, да и кто не любит-то? Просто Васюта к ней не привык, потому и теряется. Но если искренне приласкать его захочешь – не стесняйся, он привыкнет. – Ломон не удержался от смешка, но ставшая очень серьезной осица этого словно не заметила. А двуединый, кляня себя за несдержанность, добавил: – И еще… От него тоже не требуй, чтобы он стал таким, как хочется тебе. Он – это он, такой как есть. Живой человек, а не выструганная тобой деревянная кукла. Если полюбила его таким – нечего и выделываться, все только испортишь, веришь?

– Да, – тихо ответила Олюшка. – Спасибо. И… – тут она вновь стала прежней, – не вздумай рассказать про это Васе – прибью точно!

Предостерегающе гавкнул забытый всеми Медок.

– Я его слегка только прибью, – улыбнулась псу осица. – Вырву слишком длинный язык и отхлещу им по наглой сдвоенной роже.

Медок, чей большой розовый язык как раз свисал в тот момент из пасти, тут же захлопнул ее и лаять поостерегся.

Идти до родителей Капона было совсем недалеко – они жили на том же проспекте Металлургов через один дом, в сорок третьем. В этом здании тоже был сквозной проход, который все называли аркой, хотя по архитектурным канонам это было неправильно, ведь перекрытие тут было плоским, не арочным. Возле этой неправильной арки и располагался нужный второй подъезд. Уже подходя к нему, Ломон вдруг почувствовал, что ноги отказываются идти дальше, будто к ним подвесили по пудовой гире. И двуединый быстро понял причину: этот тормоз невольно включила часть сознания Лома – ему просто было страшно через столько лет увидеть родителей живыми-здоровыми.

«Не трусь, все будет в порядке! Веришь? – выдала подбадривающий посыл капоновская часть сознания. – Главное, не выдай себя ничем, а то мама с отцом с ума сойдут, решив, что сынок с катушек съехал».

После этого ноги задвигались лучше. Ключа от родительской квартиры у Капона не было, поэтому Ломон набрал на домофоне «30» и краем глаза заметил, как разочарованно поджала губы Олюшка – любимых цифр номер не содержал, и складывать там тоже было нечего.

– Да!.. – послышался из динамика взволнованный женский голос. – Кто это?

– Мама, это я, – ответил Ломон.

– Андрюшенька, ну наконец-то! – одновременно со щелчком замка раздался вздох облегчения.

Двуединый открыл дверь, и первым в подъезд забежал Медок. Но сделал он это с некоторой задержкой, словно тоже преодолевая что-то внутри себя. И Ломон догадался, что именно. Ведь пес теперь стал разумным, и именно так, с позиции разума, он впервые увидит этих людей, которых много раз видел раньше и которых любил, но любил… по-собачьи. Возможно, Медок на мгновение засомневался, а сможет ли и теперь продолжать их любить. Правда, сам Ломон был уверен: любят не разумом, иначе это уже не любовь, а нечто совсем другое, поэтому опасается мохнатый друг напрасно – ведь сердце его осталось прежним.

Встреча с родителями – это всегда здорово. Но в последнее время еще и немножечко грустно, потому что с каждым разом все больше у них морщинок, больше седых волос. Мама, конечно, красилась, седину у нее не видно, а вот на голове отца уже, как говорится, настоящий перец с солью, и похоже, что соли уже в данной комбинации больше. Оба еще, конечно, держатся молодцами, все-таки шестьдесят в наше время еще не старость, но все же что-то в них с каждым разом менялось, не всегда сразу доступное глазу, но заставляющее сжиматься сердце.

Но главное, что они были. И Капон их очень любил. А вот Лом… Двуединому реально показалось, что ипостась взломщика сейчас вырвется наружу безо всякого портала. Вырвется – и бросится к родителям. Но даже и не разъединившись, часть сознания Лома взяла в эти мгновения верх и буквально потащила общее тело навстречу матери. Ломону ничего не оставалось, как обнять ее, хотя Капон допускал подобные нежности исключительно редко.

Мама, хоть и охотно обняла его в ответ, все-таки удивилась. Точнее, даже испугалась:

– Андрюша, что-то случилось?

– Ничего не случилось, ма, – выдавил улыбку двуединый.

– Но… ты будто на себя не похож… И, Андрюш, куда ты пропал? Мы с папой звоним тебе, звоним, а там – «телефон вне зоны доступа»…

– Да, сын, ты что-то совсем распустился, – будто бы насмешливо, но с явно читаемой радостью облегчения во взгляде заметил отец. – Совсем стал «абонент – не абонент».

– Привет, пап!.. – приобнял Ломон и его. – Да я… это… в поход с Васютой ходил. С двумя ночевками. А там, в лесу, связь плохая. Веришь?

– А эту красавицу ты в том лесу и нашел? – с откровенным любопытством посмотрел отец на Олюшку.

– Это я их нашла, – несмотря на предупреждения двуединого, с вызовом заявила осица. – Но выбрала не его, а Васечку.

Глава 21

Ломон грозно завращал на Олюшку глазами, но что сказать, не нашелся. Да и не успел бы, потому что отец коротко хохотнул:

– Надеюсь, не меня?

– Нет, – нахмурилась осица. – Я вас вообще первый раз вижу, как я могла вас выбрать? И потом, я же сказала: Васечку.

– Так я Васечка и есть. Ну, более уместно, наверное, Василий Петрович, – шутливо поклонился он.

– Хорошее имя, – удовлетворенно прокомментировала Олюшка и перевела взгляд на маму Капона:

– А вас как зовут?

– Ой, мы и правда ведем себя так невоспитанно перед гостьей! – сокрушенно замотала та головой. – Меня зовут Екатерина Леонидовна. – Она перевела обвинительный взгляд на Ломона: – Андрюша, вообще-то это ты должен был нас друг другу представить.

– Я не успел, – хмыкнул двуединый. – Вы же оба меня сразу укорять принялись… Ладно-ладно, виноват, больше не буду! – поднял он руки, увидев, как возмущенно округлились глаза у родителей. – Это… Оля. Она и в самом деле Васютина девушка. Просто он сейчас занят, вот она со мной к вам и пошла, вы ведь не возражаете?

– Когда это мы возражали против девушек? – делано оскорбился отец, а мама добавила:

– Вот видишь, какой молодец твой друг, такую красавицу нашел, а ты вот до сих пор…

– Мама!.. – закатив глаза, перебил ее Ломон. – Ты опять о своем!.. – Но тут часть сознания Лома, которая билась внутри черепной коробки подобно запертой птице, снова вырвалась на волю: – Но ты все равно говори, о чем угодно говори, мне все равно тебя радостно слушать!