"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 1027

Уже не в первый раз Талиессин замечал этого человека. Темный плащ, спокойная, уверенная повадка. Он появлялся вечерами, когда принц бесцельно бродил по городу — по привычке, которая завелась у него с недавних пор. Если Талиессин нырял в какой-нибудь кабачок и просиживал там по нескольку часов кряду, то по выходе он непременно видел того же самого человека. Терпеливый, точно уличная тумба, он стоял у входа и с безразличным видом следил за всеми, кто выходил наружу.

Человек этот не вел себя как соглядатай. Он не прятался, не пытался скрыть свое присутствие. Он даже не особенно беспокоился о том, что Талиессин его заметил.

Скоро принц начал с ним здороваться. Человек, впрочем, никогда не отвечал на приветствие. Продолжал смотреть неподвижно и даже бровью не вел.

Талиессин переживал время смятения. Он проводил у Эйле долгие часы, а после выходил в ночной город и без устали кружил по темным улицам, переходя из одного квартала в другой. Он не брал с собой никого из приближенных, хотя королева не раз умоляла сына быть осторожнее. Слугу, которого отправили было тайно сопровождать Талиессина, принц попросту отколотил.

Ему нравился его таинственный, молчаливый спутник. Он никому об этом не рассказывал, даже Эйле.

По возвращении в столицу Эмери пришлось улаживать очень много дел, и в первую очередь — заплатить хозяину Кустера громадные неустойки: за самого Кустера, «погибшего» по дороге, за лошадь и экипаж. Деньги на диво скоро утешили содержателя постоялого двора: он оборвал свои причитания на полуслове и начал сладко улыбаться.

— Прибыльное дельце, — сказал Эмери своей спутнице, когда постоялый двор остался позади. — За одного Кустера он получил как за двух. На эти деньги он может купить двух Кустеров, пристроить их к каким-нибудь болванам-авантюристам, вроде меня, а затем взять как за четырех Кустеров. Купить четырех Кустеров...

— Интересно устроены у людей мысли, — заметила Уида. — Из одного бедного Кустера вы можете сделать восемь и даже шестнадцать...

— Поэтому нам и принадлежит мир, — парировал Эмери.

Эльфийка насмешливо сморщила нос. Эмери счел, что эта гримаска удивительным образом придает ей обаяния, однако делиться с Уидой подобным соображением, естественно, не стал.

Дядя Адобекк встретил племянника сдержанно, Ренье — с восторгом.

Уида стояла в тени, почти совершенно сливаясь со стеной, так что ее не было видно. Когда Ренье выпустил руку брата, Эмери оглянулся туда, где — как он точно знал — находилась Уида, и окликнул ее.

Уида отделилась от стены и стала видна.

Адобекк вздрогнул от неожиданности.

— Настоящая эльфийка, — сказал Эмери скромно. — Чистокровная. Умеет быть невидимой — по крайней мере, в мире людей, чуть что — покрывается розами. Глаза зеленые, кожа черная.

Он взмахнул рукой, как бы охватывая этим жестом всю фигуру девушки целиком.

— Ты говоришь о даме так, словно это лошадь! — прошипел Ренье ему на ухо.

— Поверь, такое сравнение ей только польстит, — так же шепотом отозвался Эмери.

— Учтите, двойняшки, я все слышу! — предупредила Уида угрожающим тоном.

Адобекк подошел и, склонившись, молча поцеловал ее руку. Она положила ладонь ему на затылок.

— Вы ведь знаете, каковы мы в любви, не так ли? — проговорила она грудным, воркующим голосом.

Адобекк вскинул голову. В его глазах мелькнуло отчаяние.

— Да, — ответил он, и в этом коротеньком слове прозвучало столь сильное чувство, что Ренье вдруг покраснел. Он и не подозревал, что в его уже немолодом дяде могут кипеть такие страсти.

Уида улыбнулась весьма милостиво.

— Я буду жить у вас, — объявила она.

— Этим вы окажете честь моему дому, — сказал Адобекк.

Он предложил ей руку, и вместе они скрылись за дверью.

Ренье сказал брату:

— Я помогу тебе отвести лошадей на дядину конюшню.

Эмери ответил:

— Я надеялся, что ты это сделаешь сам.

— А где мы будем сплетничать? — удивился Ренье. — В дядином доме абсолютно все слышно. К тому же, как я подозреваю, у твоей приятельницы чрезвычайно острый слух.

Он оглянулся на дом, словно ожидая увидеть, как Уида выглядывает из окна и кричит: «Учтите, двойняшки, я все слышала!»

— Слух у нее острый, нрав — склочный, но она настоящая эльфийская принцесса, — ответил Эмери. — Не завидую Талиессину.

— Слушай, Эмери, где ты ее нашел?

— В одном маленьком городке, на конской ярмарке.

— Она любит лошадей?

— Обожает.

— Интересно... Должно быть, это признак истинного аристократизма.

— Нет, просто черта ее характера. Одна из самых приятных, кстати.

— А она отважная, если решилась разгуливать по Королевству сейчас, когда человека могут запросто убить, просто заподозрив в нем родство с Эльсион Лакар, — заметил Ренье.

— Ищешь в ней хорошие стороны? — прищурился Эмери. — Они есть, не беспокойся. Даже искать не придется, сам все увидишь.

— До сих пор не могу поверить, — пробормотал Ренье, — что ты раздобыл настоящую Эльсион Лакар... Как это все-таки вышло?

— Я сменял ее на своего кучера, — сказал Эмери. И, увидев ошеломленное лицо брата, громко рассмеялся.

Второй раз Эйле пришла в дом Адобекка почти год спустя после первого. Тем вечером ни самого Адобекка, ни Фоллона не было: оба отправились во дворец и там заночевали. Дверь открыл сам Ренье, поскольку стряпуха уже спала.

— Эйле! — обрадовался Ренье. — Поднимайся ко мне.

Но молодая женщина покачала головой. Ренье поднял лампу повыше и увидел, что Эйле недавно плакала.

— На тебе лица нет! — сказал Ренье. — Что опять случилось? Ожидается второй ребенок?

— Не шутите, — попросила она. — Талиессин пропал. Его нет второй день.

— Это так серьезно?

— Обычно он приходит каждый вечер...

Ренье сел на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж. Глянул на приятельницу снизу вверх.

— Ты хорошо поступила, что пришла сюда, — сказал он. — Сейчас пойдем его искать. Подождешь здесь.

— Нет! — вскрикнула она. — Я с вами.

— Эйле, будь благоразумна.

— Я сойду с ума, если останусь тут одна.

— Да? — Ренье немного поразмыслил. — Убедила! — объявил он наконец. — Скорее всего, мы отыщем его в какой-нибудь таверне. И скорее всего, пьяного или с разбитым носом. У него, знаешь ли, бывают приступы очень тяжелого настроения.

Эйле улыбнулась сквозь слезы:

— Знаю.

— Подожди здесь, — сказал Ренье.

Он поднялся в комнаты брата — предупредить. Эмери играл в карты с Уидой. Она проигрывала и ужасно злилась.

— Талиессин куда-то пропал, — сообщил Ренье с порога.

Оба игрока повернулись к нему с одинаковым выражением досады на лице.

— По-твоему, это повод мешать нам? — осведомился Эмери. — Ее будущее величество уже проиграла мне должность камерария и два очень хороших замка к северу от столицы.

Ренье чуть пожал плечами.

— Здесь Эйле, она плачет...

Уида положила карты.

— Эйле — это та самая женщина? — спросила она.

Ренье вдруг смутился, сообразив, при ком затеял разговор о возлюбленной принца.

— В общем, да, — сознался он. — Она... очень хорошая.

— Я хочу увидеть ее, — сказала Уида. И добавила: — Поймите меня правильно, вы оба: я совершенно не рвусь занять престол Королевства. Эльсион Лакар не годятся на роль постылой законной супруги.

И прежде чем ее успели остановить, Уида сбежала вниз по лестнице.

Эйле ждала в приемной. Заслышав шаги, девушка подняла голову, но вместо Ренье увидела незнакомую рослую женщину с очень темной кожей. Сильно побледнев, Эйле отступила на шаг.

Уида насмешливо посмотрела на нее.

— Чего ты испугалась?