"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 1039

– Где мой жених?

Эмери наклонился, поднял тетрадь. Женщина наблюдала за ним с усмешкой. Она была сейчас некрасива: очень темная, растрепанная. Потертый корсаж едва стягивал длинную бесформенную рубаху с рукавами, распущенные завязки болтались.

– Куда подевался мой жених? – повторила Уида.

Эмери остановился перед ней. Она запрокинула к нему лицо, и он увидел злые огоньки в ее глазах.

– Он сбежал, верно? – сказала Уида. – Удрал. Он от меня удрал, да?

– Уида, – проговорил Эмери, – скажи, почему я не слышу твоей музыки?

Она не изменила ни позы, ни выражения лица. Так и осталась сидеть, точно крестьянка, разбирающая ягоды для варенья, с расставленными коленями, а лицо ее было плаксивым и недовольным.

– Если ты ее услышишь, ты влюбишься, – ответила она с кривой ухмылкой. – А я обещана не тебе, а наследнику престола. Для чего тебе страдать, Эмери? Из страдания ничего хорошего не выходит. Моя музыка предназначена только для моего жениха, а он сбежал. Как ты думаешь, что это значит? Ему уже донесли, что я нехороша собой и что нрав у меня гадкий?

– Думаю, он вообще о тебе ничего еще не знает, – ответил Эмери. Он был слишком поражен ее признанием, чтобы думать сейчас о Талиессине.

Она взяла его за руку:

– Королева тоже не должна пока знать, да? Никто не должен?

– Уида, – Эмери растерянно прошелся по комнате, погладил мимоходом крышку клавикордов, – скажу тебе все как есть. Та девушка, возлюбленная Талиессина, она умерла, и я не представляю себе…

– Лучше ответь, – перебила она, – как ты считаешь: теперь Талиессин в безопасности?

Эмери уставился на нее удивленно:

– Поясни.

– Сколько убийц подослал к нему, по-твоему, герцог?

– Одного…

Она резко щелкнула пальцами.

– Ладно, Эмери, будем рассуждать по-другому. Предположим, тебе нужно убить принца Талиессина. Непременно нужно, понимаешь? Обязательно. Сколько убийц ты отправишь к нему? Одного?

Эмери молчал.

– Куда он уехал? – спросила Уида мягче. И добавила: – Я не хотела тебя обидеть.

– Ты не обидела меня… Никто не знает, куда он сбежал.

– У него есть цель?

– Уида! – закричал Эмери. – Я пытаюсь тебе объяснить: Талиессин почти мальчик, и он только что потерял возлюбленную, которая умерла вместо него. Какая у него может быть цель?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Разделаться с врагами, например. Взойти на престол вопреки всем их интригам. Мало ли какая цель может быть у молодого человека.

Она переменила позу, устроившись в кресле с ногами, и добавила:

– Я ведь должна полюбить его.

Господин Адобекк проснулся в своей роскошной кровати под балдахином и, едва открыв глаза, ощутил нечто неладное. Тяжелые занавеси балдахина шевелились, хотя никаких сквозняков в комнате не было: об этом тщательно заботился Фоллон. Адобекк потянул за шнур, раскрывая занавеси, и в первое мгновение застыл от ужаса: прямо на него смотрело бледное лицо.

Лицо улыбалось. Затем руки в шелковых белых перчатках ухватились за стойки балдахина, мелькнули ноги в чулках и взвихренные кружевные юбки: исполнив акробатический прыжок, некая юная дама с обезьяньей ловкостью спрыгнула с балдахина и предстала перед Адобекком.

Дама была преступно молода и явно злоупотребляла косметикой: гигантские тени окружали ее глаза, кроваво-красные губы были искусственно увеличены почти в два раза, а алые точки румян на скулах производили впечатление чахоточного румянца.

Волосы дамы были убраны под покрывало, а платье являло собой нечто среднее между разудалым пеньюаром и погребальным саваном.

– Мы, озабоченные представительницы благотворительного общества попечения о бедных преступниках, встревожены отсутствием сведений касательно известного вам убийцы, – тонким голосом заговорила дама.

– Ренье! – взревел Адобекк, могучим пинком отбрасывая одеяло и вскакивая. – Какая чума занесла тебя на мой балдахин?

– Я уже говорила вам, сударь, что мы, озабоченные представительницы… – пропищал Ренье.

– Проклятье, ты испугал меня… – Адобекк уселся на кровать и энергично потер лицо ладонями.

– Так и было задумано, дядя, – признался Ренье.

– Ты что, провел там всю ночь? – Адобекк глянул на Ренье с подозрением.

Племянник поспешно затряс головой.

– Нет, дядя, что вы! Я дождался, чтобы та госпожа покинула дом, и только после этого… э…

Адобекк тихо зарычал сквозь зубы. Ренье засмеялся.

– Но ведь это вполне естественно, дядя!

– Да, – сказал Адобекк. – Неестественно переодеваться женщиной и забираться на балдахин постели королевского конюшего. Вот это неестественно, Ренье.

– Между прочим, никакого Ренье не существует, – сказал юноша, щурясь. – Вряд ли мои выходки повредят вашей репутации.

– Не повредят, если не выйдут за пределы этого дома.

– Должен же я был удивить вас, дядюшка… Так что с преступником? Мы, озабоченные благотворительницы, весьма озабочены. И даже решились на крайние меры, потому что вы упорно молчите, а никто другой ничего не знает.

– Ты почти убедил меня дать тебе ответ, – вздохнул Адобекк. Он посмотрел на племянника и фыркнул: – Проклятье, я не могу с тобой разговаривать!

– Почему? – удивился Ренье и склонил голову набок.

– Потому что меня не оставляет ощущение, будто я откровенничаю в борделе.

– Вы посещали бордель, дядя? – изумился Ренье.

– Я бывал в самых разных местах, дитя мое, – веско ответил Адобекк. – Когда ты поймешь, что такое долг, ты поймешь и это.

– А, – сказал Ренье.

Адобекк вздохнул.

– Слушай и запоминай, глупая женщина, и, быть может, наука старого Адобекка когда-нибудь пригодится и тебе. Очень давно я взял себе за правило никогда не принимать решений сразу. Трудно судить о человеке вот так, по первому впечатлению. И даже в тех случаях, когда поступки означенного человека, казалось бы, вопиют – даже и тогда можно ошибиться.

– Вы говорите о нашем убийце?

– Да.

– Он еще жив?

– Вот именно, – сердито сказал Адобекк. – И в немалой степени потому, что я попросил королеву сохранить ему жизнь.

– Почему?

– Нет ничего проще, чем отдать приказание удавить его в тюрьме… Но это было бы бессмысленно, – сказал Адобекк. – Чем больше я думаю о нем, тем меньше привлекает меня подобный исход.

– Объяснитесь, дядя.

– Нет, это ты объяснись, Ренье! – вспылил Адобекк. – Чего ты добиваешься?

– Скажу потом. Сперва вы.

Адобекк пожевал губы, вытащил из-под подушки несколько липких фиг и сунул их в рот.

– Иногда по утрам хочется сладкого, – пояснил он. – У меня даже голова кружится, так велика моя потребность в сладком, а подобные потребности следует удовлетворять, не медля ни мгновения.

– Понимаю, дядя.

– Одного понимания мало для того, чтобы я согласился поделиться с тобой фигами, – предупредил Адобекк.

– Ну, это я так, чтобы подластиться, – отрекся Ренье.

– Гибкость хорошее качество для придворного, – одобрил Адобекк. – Так вот, этот парень, Радихена, попал между двумя жерновами.

– Вы имеете в виду королеву и герцога Вейенто?

– Я имею в виду его мужланское невежество и те крохи образованности, которых он успел нахвататься, – оборвал Адобекк. – Я не так примитивно мыслю, как ты, Ренье! Ты глуп даже для женщины.

– Для того я и задаю вопросы, дядя, чтобы поумнеть.

– Опять льстишь. – Адобекк хмыкнул. – Из тебя выйдет толк. У меня имеются некие планы насчет этого Радихены. Пока еще весьма неопределенные. Для начала я хочу, чтобы он связывал свое будущее со мной и моим расположением к нему… Ладно. Выкладывай, с чем пожаловал.

– Мы, то есть Эмери, Уида и я, мы считаем, что Вейенто подослал к Талиессину не одного убийцу, а нескольких. Радихена нам ясен, а вот о тех, кому поручено завершить незаконченное им, – об этих мы не знаем ничего.

– Я тоже предполагаю наличие так называемых дополнительных убийц, – сказал Адобекк. – Что дальше?