"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 1118

– Кажется, я только что вам об этом рассказывал, – отозвался Талиессин. – Имея кое-какие знакомства в армии, нетрудно было подобрать заплечных дел мастера. Грубоват, правда, не знает тонкостей, но этого и не потребовалось. Женщина, как я и предполагал, только шипела и плевалась, а потом разнюнилась и потеряла сознание. Мужчина оказался более полезен. Он-то и поведал мне, почему им обоим пришла в голову светлая идея избавиться от меня. Впрочем, я предполагал это и раньше, однако всегда приятно получить правду из первых рук.

Гальен следил за Талиессином с тоской. В отличие от герцога Гальен хорошо помнил капитана маленького наемного отряда по имени Гай. Видел, кем тот командовал. Видел, как подчиненные беспрекословно подчинялись ему. Гальен боялся.

Талиессин между тем забрал у Уиды факел и приблизил к решетке. Узник съежился, пытаясь отодвинуться подальше от огня. Талиессин помахал факелом, явно забавляясь происходящим, потом живо повернулся к Вейенто:

– Хотите, он и вам расскажет, кузен? Полагаю, ему нетрудно будет повторить то, что уже было высказано вслух однажды.

– Строго говоря, ваше высочество, я прихожусь вам отнюдь не кузеном, – проговорил Вейенто, оттягивая неизбежное.

– Строго говоря, вы и моей матери не приходились кузеном, но надо же как-то к вам обращаться! – возразил Талиессин. – Хотите, я буду называть вас дядей?

– Это еще хуже, чем кузен.

– Согласен. – Талиессин кивнул и снова обратился к пленнику: – Расскажи его сиятельству, для чего вы хотели убить меня.

– Это Аббана, – хрипло сказал Гальен.

Аббана вдруг ожила: начала биться о решетки всем телом и вскрикивать. Голос у нее был сорван.

– Это Аббана, – повторил Гальен. – Она хотела угодить его сиятельству. Герцогу Вейенто.

– Говори, говори! – закричал Талиессин, приплясывая с факелом в руке. Его тень кривлялась на стене, каждое мгновение искажаясь все больше и больше. – Громче говори, громче! Как мне рассказывал!

– Она считала, – перекрывая вопли Аббаны, продолжал Гальен, – что герцог Вейенто осыплет нас за это милостями.

– Какая чудовищная клевета! – выразительно произнес Вейенто. – Мне и в голову не приходило…

– Да бросьте вы, кузен, – развязно встрял Талиессин, – конечно приходило. Я даже думаю, что они вполне точно прочитали ваши мысли. Разумеется, вы вправе все отрицать. Я даже поощряю подобную неискренность: в ней есть что-то доброе.

Вейенто молчал. Талиессин посмотрел на него с удивлением:

– Вам нечего добавить, кузен?

– Буду искренен – нечего, – признался Вейенто.

– Я могу оставить вас с ними наедине, – предложил внезапно Талиессин. – Ненадолго. Я ведь не зверь. Понимаю, что вам нужно переговорить с ними без свидетелей. А кроме того, – он приблизил губы к самому уху Вейенто и прошептал: – Вам следует выбрать, кого из троих вы заберете с собой в герцогство.

Он отодвинулся и встал, весело склонив голову набок. Вейенто смотрел на него удивленно.

– Вы не ослышались, – повторил принц. – Одного из троих. Вы были добры к памяти моей матери, кузен, и я хочу, в свою очередь, побыть добрым с вами… Идем, дорогая.

Он взял Уиду за руку, и они покинули зал.

Вейенто остался один. Факелы, клетки, горящие глаза. Роскошь этого зала тонула в полумраке, тени, прыгающие по стенам, искажали пространство: они раздвигали перегородки и объединяли помещение, расположенное в самой сердцевине королевского дворца, с берлогами жутких чудищ, что таятся в туманах Междумирья.

«Чары Эльсион Лакар», – подумал Вейенто. Хотя он и знал, что никаких чар в прямом смысле этого слова не существует; есть лишь некоторые особенности, которые присущи эльфийскому народу. Называть это чарами – все равно, что обвинять в колдовстве женщину за красивое лицо, ребенка – за звонкий голос, собаку за пушистую шерсть.

Вейенто подошел к Аббане. Она сразу встрепенулась, схватилась пальцами за решетку. На левой руке пальцы у нее были переломаны и обвязаны тряпицей; пальцы правой беспокойно перебирали прутья.

– Я вытерпела все! – прошептала она, когда герцог наклонился к ней. – Я не называла вашего имени.

– Это безумие, Аббана! – отозвался он. – Как ты посмела?

– О, я посмела! – тихо смеясь, ответила она. Она подняла глаза на герцога: в ее взгляде светилось тихое, радостное безумие: – Я ведь знаю ваши мечты… Разве не об этом вы мечтали? Разве я не угадала?

– Мои мечты?! Мои неотъемлемые права, Аббана! Право крови, право происхождения. Это мои права, и о них знают в королевстве все, даже Талиессин. И все в королевстве, даже Талиессин, признают их. Мне нет нужды что-то доказывать – все доказано тысячу лет назад. Ни для кого это не тайна. Но, несмотря на это, никто прежде не решался поднять руку на правящую королеву.

– Такое случилось однажды, – сказала Аббана. – Когда король Гион потерял свою эльфийскую супругу. Все повторяется. Власть перейдет к потомкам Мэлгвина. Вам останется довершить малость, ваше сиятельство: убить Талиессина. Это будет нетрудно. Я помогу вам.

– Ты уже ничем и никому не поможешь, глупая женщина, – резко проговорил Вейенто и поднялся.

Она следила за ним глазами.

– О чем вы говорите?

– О том, что я не стану вызволять тебя. Ты останешься здесь на милость Талиессина.

– Это невозможно! – вскрикнула Аббана. – Я сделала для вас все! Я пожертвовала всем!

– Еще не всем, – сказал герцог. – У тебя осталась жизнь.

– Вы не можете так поступить со мной!

– Почему? – осведомился Вейенто. – Я не приказывал тебе совершить убийство. Я не намерен нести ответственность за то, что ты сделала по собственной воле. Я вообще не знал о том, что творится в твоей сумасшедшей голове. Ты подняла руку на мать Талиессина, теперь ты умрешь, если на то будет его воля. Он вправе мстить тебе.

– Невозможно… – проговорила она, все еще не веря.

Вейенто, уже шагавший к выходу, резко повернулся к ней:

– Талиессин взойдет на трон. Он берет себе в жены даму из народа Эльсион Лакар – говорят, она уже беременна. Его ожидает тройная радость: коронация, свадьба и рождение ребенка. Думаю, в честь этой радости он дарует вам жизнь. Тебе и твоему приятелю.

Он воткнул факел в железный держатель у самой двери и вышел из зала. Створки закрылись за его спиной.

Стало тихо. И в этой тишине было отчетливо слышно, как Аббана скрипит зубами и как успокаивающе потрескивает огонь.

Талиессин, ожидавший сразу у выхода из зала, встретил герцога дружески:

– А вы скоро управились, кузен.

– Не о чем было говорить, – буркнул он. – Я не стану просить за этих двоих безумцев. Оставляю их в ваших руках, ваше высочество. Поступайте с ними по своему усмотрению.

Талиессин прищурился:

– А вы не боитесь?

– Дорогой кузен, чего мне бояться? Не я убил вашу мать. И я не отдавал такого приказа, о чем вы, без сомнения, осведомлены не хуже моего. Я не желаю иметь ничего общего с этими подонками. Я только надеюсь на ваше милосердие…

– Милосердие? – Талиессин выглядел озадаченным. – Какой смысл вы вкладываете в это весьма обтекаемое понятие, сударь?

Вейенто пожал плечами.

– Насколько мне известно, эльфийские короли всегда избегали приговаривать людей к смертной казни. К этой мере прибегали лишь в крайних случаях… А ваше положение еще весьма шатко, и, когда вы возложите на себя корону вашей матери, вам придется проявить терпение. Терпимость.

– Я не вполне понял последнее слово, – сказал Талиессин.

– Почему? – удивился Вейенто. – Терпимость. Снисходительность к чужим недостаткам.

– Мне всегда почему-то казалось, что это слово ругательное, – вздохнул Талиессин. – Век живи – век учись. А что вы имели в виду под чужими недостатками? Чрезмерную догадливость ваших подручных?

– Я имел в виду горячность, ложно понятую преданность. Я имел в виду отсутствие политической зрелости, – сказал Вейенто.