"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 425

Что там будет, как там будет…

А перед побегом и вообще…

Это Динч говорит, что все готово, а как там на деле сложится? Кто ж его знает?

Ромео вздохнул и сказал честно:

– Страшно, а то ж. Но я Кано взял со щенка, я его не оставлю.

– Мы над собой не властны.

– Так-то да. И ты этого еще не ощутил. Когда одиночество… когда надежды нет, – Ромео ссутулился, выглядя очень старым и усталым, – мне ведь некуда возвращаться, я хоть и выкупился, но что я еще умею? Только драться. Жениться? Никто не отдаст за меня дочь. Купить рабыню? Я могу, но там-то и хуже будет, она же тоже человек…

Лоренцо кивнул. Он понимал. И потрепал по голове собаку, которую через много лет назовут «кане-корсо».

– То-то и оно, что человек. Она за себя хоть как постоит, а собака? Она в чем виновата?

Лоренцо знал, о чем говорил. Если Ромео погибнет на арене, Кано разделит его судьбу. Будет сражаться… венацио пользовалось большим успехом. Даже если разъярить добродушного пса не удастся, его и так прикончат. Публике такое нравится…

Зеки-фрай в последние несколько дней вообще навез в город живности.

Несколько львов, буйволы, хотел слона или крокодила, но не получилось достать. Зато бойцовских собак было несколько.

Кого ими будут травить?

Энцо не знал, но могут ведь и его? Запросто!

Вот что плохо в жизни гладиатора. Да, у тебя громадные заработки, особенно по местным меркам, ты знаменит, тебя обсуждают на улицах, но…

Ты не знаешь, будешь ли ты жив завтра.

Неопределенность, вот что давит. Хоть и говорят, что все под Богом ходим, но гладиаторы ходят регулярно. И испытывают Его терпение тоже чаще прочих.

А вот когда оно закончится?

Вот вопрос, на который Лоренцо не хотел получить ответ. Но мог, причем самым наглядным образом.

Кемаль-бей на гладиаторов посмотреть не соизволил. Видимо, все, что нужно, он узнал от ланисты. Энцо не расстроился. Не до того было – впереди день боев. Парень тренировался что есть сил, понимая, что все зависит только от него самого.

По городу уже успели расклеить объявления, на улицах работали глашатаи…

Сначала планировалась большая травля, с дротиками.

Потом бои один на один.

Потом заключительный бой – группами по четыре человека, по шесть человек…

Зеки-фрай старался что есть сил. Но… или не так старался, или не туда прикладывал силы, потому что в день боев ланиста куда-то исчез.

Его помощники, конечно, справлялись, но куда исчез Зеки-фрай?

Энцо было любопытно… но ответ он получил быстрее, чем хотелось бы.

– Жители славного города Ваффы! Смотрите, какая судьба уготована тому, кто предал своего господина!

Вот теперь Лоренцо Феретти полюбовался на Кемаль-бея. Что тут скажешь?

Гадкое зрелище.

Жирный глист в расшитом халате – первое и общее впечатление. Потом уже добавляются такие мелочи, как сливовидный нос, чалма с рубином, жидкая борода, впрочем, отращенная аж до середины груди и богато умащенная благовониями, кольца на толстых сосисочных пальцах… Образ зажравшейся твари они дополняли вполне органично. И халат из дорогущего шелка – тоже.

Энцо смотрел и слушал вместе со всеми. Да, гладиаторы это видели.

И…

На арену вытолкнули Зеки-фрая, за которого цеплялись двое детей. Двое мальчиков.

А Кемаль-бей продолжал разглагольствовать, упиваясь, видимо, звуком своего голоса.

Смысл обильно пересыпанной восточными красивостями речи сводился к простому факту.

Зеки-фрай воровал у своего хозяина.

За это Зеки-фрай будет убит здесь, на арене, вместе с детьми…

Ну а поскольку Кемаль-бей человек благородный и порядочный, он дает негодяю один шанс. Если найдется кто-то, кто захочет заменить Зеки-фрая на арене, то…

Гладиаторы молчали.

Молчали и люди на трибунах. То есть – нет. Не молчали. Переговаривались в предвкушении, Лоренцо увидел, как сидящий в первом ряду купец что-то сказал соседу…

– …сразу же подох… – донесся обрывок разговора.

Кто подохнет – и так ясно.

Но…

Лоренцо словно черт под руку толкнул. А может, горела на шее подвеска Адриенны? И он твердо понимал, что, если сейчас он отвернется от детей…

То он не мужчина. Он уже даже человеком не будет. Останется только по примеру Ромео завести себе собаку и навсегда остаться на арене. Пока не сдохнет, как та шавка…

Одним движением Лоренцо преодолел расстояние до Зеки-фрая и встал перед ним.

– Я готов ответить за него! Я принимаю бой!

Ахнули все. В том числе и Кемаль-бей. И со злостью покосился на Арай-бея и Судат-бея, которые сидели рядом с ним.

Если бы не друзья…

Да сейчас бы он этого наглеца… но – нельзя! Так неправильно! Народ сюда приходит ради зрелища, а он их этого зрелища лишит… нет… не стоит рисковать.

Сейчас он этого наглеца и так в порошок сотрет!

– Ты – раб! Ты не можешь выступать за них!

Энцо пожал плечами:

– Ты сам сказал – любой!

Трибуны зашумели, подтверждая сказанное. Кемаль-бей скривился.

– Сначала выкупись!

– Назначь цену!

Кемаль-бей прищурился. В том-то и дело, деньги он мог назвать любые. Но…

Азарт.

Хозяин арены тоже был человеком азартным. А что еще и садистом, привыкшим к безнаказанности, – у всех свои недостатки.

– Я тебя за язык не тянул, раб. Ты хочешь на свободу?

– Да!

– Тогда… один бой ты мне должен. И ты примешь в нем участие. Вторым боем ты выкупишь себя. И третьим – их. Как свободный человек. Бои состоятся сегодня. Согласен?

Энцо скрипнул зубами.

Три боя.

В один день.

И поддаваться ему никто не будет, и эта тварь подберет противников по своему вкусу… впрочем… это – арена. И тут надо, надо рисковать. Потому что удача любит смелых!

– Ты сейчас против меня выпустишь десять человек – и скажешь, что это судьба! Я согласен на три боя, но у меня должны быть шансы! Один бой – один противник!

Судя по лицу Кемаль-бея, он примерно так и планировал. Но слово сказано…

– Хорошо же. Один бой – один враг. И я буду милостив. Они будут идти не подряд, чтобы ты успел отдохнуть.

– Твоя справедливость не знает границ, Кемаль-бей, – поклонился ему Лоренцо.

Мужчина кивнул.

– Повторю: первый бой – тот, в котором ты должен принять участие. Второй – за твою свободу. Третий – за них. Раз уж тебе нужна эта падаль!

Энцо низко поклонился.

– Верю, всемилостивейший, ты поймешь меня правильно. Зеки-фрай прогневал тебя, и ты вправе наказать своего слугу. Но я от него кроме добра ничего не видел. Если не попытаюсь хотя бы отплатить добром за добро – буду чувствовать себя презреннейшим из подлых.

Кемаль-бей снисходительно кивнул.

Понятно, парень не выживет, он лично об этом позаботится. Но сейчас… сейчас в глазах всей Ваффы – он милостивый и достойный господин, который дал шанс и своему слуге, и гладиатору. Это приятно…

– Что ж. Каким по счету ты выступаешь, Ангел?

– Третьим, Кемаль-бей.

– Венацио?

– Да, Кемаль-бей.

– Что ж. Пусть будет венацио. Ты третий по счету. И запомни, этих троих – всех – будут выводить с тобой на арену. Твоя смерть – их смерть.

– Вы милостивы, Кемаль-бей.

Бей поморщился и махнул рукой.

Он понимал, что все равно все полягут. Что никто не выдержит трех боев в один день. Но шанс-то он дал? Дал!

Вот и отлично!

Кушайте, не обляпайтесь…

– Спасибо тебе. Но… ты понимаешь, что это приговор?

Это были первые слова Зеки-фрая, когда они с Энцо удалились с арены.

– Понимаю, – кивнул Лоренцо. – Этот хорь наверняка подберет таких противников, чтобы меня уработать. Уверен.

– Три боя. После одного-то парни едва ноги таскают.

– Тебя надо было оставить там? На растерзание собакам? Как хоть твоих детей зовут?

Энцо и сам не понимал, почему вмешался. А ответ был прост.