"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 704

Когда мы приземлились и превратились, Грег сказал:

— Мы сегодня славно полетали, но один так никогда не делай. Тебе еще рано. Вообще не советую тебе пока летать самому выше ста метров. Ты слишком сильно связан с человеческим телом, оно подставит тебя в любой момент, как сегодня. Ты должен полностью контролировать ситуацию, а на большой высоте любая мелочь, даже грозовой фронт, выбьет тебя из равновесия… Ты меня слушаешь?

— Грег… Я, кажется, вспомнил про падение.

— Знаю, — кивнул он. — Что-то не совсем понятное. Как будто ты стал куколкой еще в детстве. Но так не бывает.

— Почему?

— Превращение — твоя личная внутренняя работа, акт воли, на который ребенок не способен.

— А если ему помочь? — не отставал я. — Допустим, у ребенка еще нет осознанной воли. Зато у него есть полное доверие к старшему…

Но Грег занятную тему развивать почему-то не пожелал и снова заговорил о нашем выходе на околоземную орбиту (я все еще не мог до конца поверить, что мне это не приснилось).

— Можешь гордиться собой — немного найдется драконов, побывавших в стратосфере, не говоря уж об открытом космосе. Но, по большому счету, делать там нечего…

— А перемещаться между мирами?

Грег вздрогнул:

— Что?

— Ну, летать с планеты на планету, от звезды к звезде?

— Через космос? Наверно, можно. Не пробовал. Зачем? Чтобы странствовать между мирами, существуют другие способы — быстрые, проверенные веками…

Я взглянул на него, и мне вдруг показалось, что алмазная крошка изморози до сих пор покрывает его лицо и не тает.

— Слушай, Грег, сколько тебе лет? По-честному?

— По-честному? — Тот задумался. — Много, Алекс, очень много…

Часть 2

МЕСЯЦ ГРОЗ

Глава 1

ПОЛЕТ ПО ПРИБОРАМ

Как-то поздним вечером в начале июля я сидел дома за компом и кайфовал. За окном неторопливо разворачивалась роскошная гроза. Уже было все, что положено: пропитанный озоном воздух, резкие порывы ветра, далекий рокот грома, первые крупные капли, стремительно переходящие в гремящий ливень. Сейчас на улице шумело, грохотало и булькало, тополь хлестал ветками по стеклу, вода пузырилась в лужах.

В такую погоду особенно приятно посидеть дома с кружкой чая и бутербродом. Тихонько жужжал комп, горела настольная лампа, в наушниках играл «Сплин». А я составлял сводную таблицу, в которой систематизировал все известные мне о драконах сведения. Я уже достаточно знал о драконьем сообществе, чтобы делать кое-какие обобщения и выводы.

Первым пунктом я напечатал: «Свобода от внешних и внутренних ограничений».

«Никаких институтов. Никаких законов. Никаких стандартных моделей поведения…»

Последний пункт я, подумав, вычеркнул. У драконов был свой неписаный кодекс.

Только вот к человеческим правилам он имел слабое отношение.

Если попросту, каждый дракон жил так, как считал нужным. На своей территории он царь и бог. Если кого-то такое положение не устраивало, это были не его проблемы. Надо сказать, поначалу полное отсутствие ограничений меня сбивало с толку, смущало, а иногда и бесило. И только недавно я начал им восхищаться. А прежняя моя жизнь по чужой указке, с оглядкой на общество, стала казаться мне унизительной для разумного и свободного существа.

«Никакой религии», — добавил я следующим пунктом.

Во что верят драконы? Однажды я завел с Грегом разговор на эту тему. Грег ответил мне одной исчерпывающей фразой:

— Настоящий дракон ищет путь наверх только сам. Он не ходит по чужим дорогам.

— А как насчет бессмертия? — задал я очень волновавший меня вопрос:

— Бессмертие — это твое личное дело, — объяснил воспитатель. — В любом случае, над бессмертием надо очень хорошо поработать. Его надо заслужить. Даже дракон рождается в муках — что уж говорить о его бессмертной душе? Никто ничего не получит на халяву!

Я отпил чаю и набрал третий пункт:

«Никаких общественных организаций». Нет, не так. «Никаких организаций, призванных узаконить отношения между драконами и ввести их общественную жизнь в рамки».

— Вот так-то лучше, — похвалил я себя, откидываясь в кресле.

Нас, драконов, нельзя ввести ни в какие рамки. Кроме тех, в какие мы себя временно ставим по тем или иным соображениям.

Дальше. «Никакой иерархии». Это мне особенно нравилось.

Драконы не зависели друг от друга. Они не стремились самоутверждаться за чужой счет и не старались подчинить себе как можно больше других драконов. Каждый из них самодостаточен. Среди них нет волков, от которых надо защищать овец, как нет и самих овец. В том обществе примитивная схема «хищники — жертвы» не работала.

Конечно, у них случались личные конфликты — которые они решали сами, не прибегая к чужой помощи. Насилие? Почему бы нет? Но один дракон другого принудить не мог. Разве что в случае с молодыми драконами-учениками, вроде меня, которые еще недалеко ушли от людей.

Просить кого-то решить свою проблему считалось позорным для дракона. Конечно, существовала некая негласная вертикаль. Были драконы молодые и старые, могучие и не очень, мудрые и знающие, уважаемые и авторитетные — и наоборот. Но эта иерархия ни к чему не обязывала. Личностный рост или падение были личным делом каждого.

Единственная модель отношений, которая хоть как-то напоминала человеческую — «учитель-ученик». Грег рассказывал, что иногда вокруг того или иного воспитателя драконов даже возникал кружок учеников-почитателей. Среди них начиналось соперничество, какие-то интриги… И это уже напоминало нормальное человеческое общество. Но обычно учитель был достаточно умен, чтобы не создавать такой ситуации или не позволять ей зайти далеко. А чаще она довольно быстро рассасывалась сама собой. Драконы слишком ценили себя и свою самостоятельность, чтобы долго быть «при ком-то».

Я подумал, что драконы — невероятные индивидуалисты.

И мне это нравилось. Я и сам такой.

В то же время все драконье сообщество чем-то напоминало большую семью.

И это тоже было здорово…

За окном грохнуло так, что на улице сработали сразу несколько автомобильных сигнализаций. Мигнула лампочка. Я успел подумать — хорошо, что комп работает через выпрямитель! Иначе сейчас пришлось бы перезагружаться… Тут меня ослепила холодная вспышка. Я помигал, восхищаясь и ужасаясь одновременно. Вот это да! Молния ударила где-то совсем близко! Секундой позже за окном раздался громкий треск, грохот и гулкий металлический звон.

И, кажется, крик!

Я вскочил, роняя чашку, рассыпая диски и теряя наушники. Первая мысль была, что молния попала в тополь, и тот рухнул на мой балкон. Распахнув дверь, я застыл в ступоре. Нет, и тополь, и балкон остались на месте — но ограждение смялось так, будто по нему треснули железной трубой. Я огляделся, пытаясь понять, что тут все-таки обрушилось. Посмотрел наверх — может, в самом деле труба упала? Потом сообразил, что разумнее-то искать ее внизу. Осторожно высунулся за изуродованное ограждение, наклонился — и встретил довольно-таки мутный взгляд прекрасных синих глаз.

— Чего уставился? — язвительно поинтересовалась уцепившаяся за решетку Лея Драганка. — Помоги, что ли!

Не раздумывая, я схватил ее за запястья, рывком поднял на балкон, втащил в квартиру. Драганка тяжело повисла на мне, не подавая признаков жизни, вся мокрая и исцарапанная. На этот раз она была без роликов, в элегантной джинсовой паре, которая смотрелась на ней как родная шкура и с которой немедленно натекло на пол.

— Эй, ты жива? — спросил я, укладывая незваную гостью на диван.

Даже не знаю, надеялся ли я получить отклик или опасался. Но ее ресницы сразу дрогнули.

— Ох, ну я и треснулась, — пробормотала она, не открывая глаз, и аккуратно потянулась всем телом. — Та-ак, вроде ничего не сломала…