Брат-чародей - Горенко Евгения Александровна - Страница 4

— Понимаешь, мой отец никогда бы не согласился на это. Он терпеть не может всю их семью. А вот отец Тэиршена вряд ли был бы против. Он ведь ещё, когда мы были маленькими, хотел породниться с нами.

— То есть Тэиршен предложил тебе провести свадебный обряд только в их семье?

— Нет, — запнулась Гражена. — Он сказал, что…

— Сказал? Значит, вы потом опять встречались?

— Да, когда я узнала, что отец сватает мне какого-то родственника лорда Велижея, мы снова увиделись… Знаешь, Тэиршен так настаивал, чтобы мы объявили друг друга мужем и женой как можно скорее, — мечтательно прошептала Гражена.

— Подожди, но почему вы тогда встречаетесь здесь, а не в усадьбе Эрниверна? Ведь его отец не против, так?

Гражена задумалась.

— Тэиршен… он сказал, что не хочет неравной свадьбы. И раз моей семьи на ней не будет, то тогда и он будет один, без своих родных.

— И вы договорились объявить себя супругами на ярмарочной площади, как безродные бродяги? — удивленно подняла брови Дженева.

Гражена опустила глаза.

Наступило молчание.

На почти опустевшей к полудню улице изредка показывались прохожие. Порывы ветра крутили пыль и гоняли соломенную труху.

Дженева резко бросила стучать пальцами по плохо вычищенной столешнице.

— Ну тогда и я расскажу. Да…

— О чём? — непонимающе нахмурилась Гражена.

— Подожди, не сбивай меня. Сейчас всё узнаешь, — она глубоко вздохнула, словно набираясь сил. — Мы приехали в Астагру до рассвета. Жоани очень хотел попасть на эту ярмарку, и мы спешили… Ехали всю ночь. Наши пошли готовить сцену для представления, а меня оставили стеречь фургон. Я сидела внутри и очень старалась не заснуть.

— Слушай, о чём это ты?

— Да не перебивай же… И вот, к нашей повозке подошли двое мужчин. Я услышала их голоса. По-моему, они не хотели, чтобы кто-то подслушал их разговор, и укрылись за фургоном, — хмыкнула рассказчица. — Один из них объяснял другому, что он должен делать. Нанять какую-то голытьбу для того, чтобы они осмеяли одну… дуру. Так он сказал. Тот предложил "сварить ещё и овощное рагу". Первый согласился — "несколько метко брошенных гнилых морковок ей не повредят".

— О чём это ты?… - сипло выдохнула Гражена. Неприятное предчувствие кольнуло её прямо в сердце.

— Из их разговора я поняла, что сегодня на ярмарочной площади двое молодых будут брать друг друга в супруги. Точнее, что жених… вместо своей клятвы… в общем, он и не собирается брать её в жёны. И, словно и этого для той девушки было бы мало, для неё ещё нанимаются подонки насмеяться над её обидой! — Дженева ударила раскрытой ладонью по столу. И отвела заблестевшие глаза от побелевшего лица Гражены.

— Ты думаешь… это… для меня?

Дженева рассерженно тряхнула головой.

— Не знаю! Он не назвал имени невесты. И его самого я тоже не знаю. Седой, невысокий. Голос — властный и низкий. Второй звал его только "мой господин". Но это не всё… Во время разговора к ним подошёл ещё один человек. Он что-то сказал — я не расслышала — и быстро ушёл. Но я хорошо рассмотрела его.

Дженева замолчала

— И?…

— Помнишь, я говорила тебе, что сегодня как раз вспоминала наши игры? Так вот, вспоминала я их потому, что своей походкой вразвалочку он напомнил мне Тэиршена!

…Усадьба Трене Гордого стояла в низине и весной, когда таяли снега, все дорожки вокруг неё надолго превращались в грязное месиво. Поэтому по ним невесть когда разбросали обломки каменных плит, отстоявшие друг от друга не дальше одного шага. Точнее — взрослого шага, а если детского, то прыжка. Впрочем, Гражене так даже больше нравилось: к примеру, можно было представить себе, что это плывущие по реке льдины, а ей надо добраться на другой берег, не замочив ног. И было здорово прыгать с льдины на льдину, — пока однажды какая-то каменюка не подвела её. Может быть, её недавно бросили на дорожку и ещё не успели впечатать в землю, а может, ручеёк талой воды прокопал под ней ямку — кто знает? — но Гражена всем телом запомнила липкое ощущение наглого обмана: то, что всегда было устойчивым и надёжным, вдруг легко поехало у неё под ногами, перестав быть опорой…

И вот сейчас ужас ускользающего из-под ног мира вновь с головой накрыл Гражену.

И, впрочем, так же быстро схлынул.

Честно говоря, если бы её нервы уже не были взвинчены сегодняшним тревожным ожиданием, присущая дочери барона Трене Гордого уверенность в себе не позволила ей бы всерьёз примерить роль брошенной невесты — и, тем более, представить себя мишенью для оскорблений черни.

Это совершенно невозможно! И он никогда на это не пойдёт!

Гражена расправила некстати поникшие плечи и гордо посмотрела на плясунью.

— Этого не может быть. Ты что-то путаешь.

Дженева вскинула удивленный взгляд на изменившуюся Гражену — и с облегчением схватилась за брошенную ей спасительную соломинку: слишком уж вырисовывавшаяся картина получалась гадкой.

— Ну конечно! А вдруг я и вправду неправильно их поняла! Да и мало ли о ком они могли говорить… Конечно, глупо даже и думать, что Тэиршен и его отец станут готовить тебе такое. Это же какая ненависть должна быть…

— Хватит! — резко оборвала её Гражена. Это невозможно — но каждое слово крапивой бьёт по сердцу.

— А ты чего на меня кричишь?… - вдруг прищурилась Дженева.

Ссоре не дало разгореться только появление на противоположном конце улицы молодого мужчины. Первой его заметила Дженева и её мелькнувшее было желание сбить с гордячки спесь напрочь улетучилось. Гражена проследила её резко изменившемуся взгляду — и с замиранием сердца узнала ставшую такой родной фигуру, любимые черты лица, удивительно милую походку. Сейчас он не спеша в их сторону — высокий, темноволосый, щегольски одетый. А потом, не колеблясь, свернул к постоялому двору.

Отбросив прочь всё на свете, Гражена вскинулась к нему. Дженева молча бросилась ей наперерез, а когда та просто отмахнулась от неё — не раздумывая крепко схватила за ускользающую ладонь. Изумлённая подобной бесцеремонностью, дочь барона обернулась и привычно вскинула для удара свободную руку. Дженева перехватила и её, а потом, надвинувшись на неё всем телом, чтобы помешать вырваться, умоляюще зашептала:

— Тише, тише, пожалуйста! Да подожди же ты, д-дурочка!

Слёзы, ясно различимые в голосе подруги, немного отрезвили Гражену.

Она остановилась.

Тэиршен скрылся за воротами постоялого двора.

Дженева отпустила её руки и, по-прежнему закрывая собой дорогу Гражене, задыхаясь от волнения, умоляюще заговорила:

— Подожди. Не спеши. Если на самом деле всё в порядке, вы успеете пожениться. Я придумала одну вещь. Ты сама сейчас всё узнаешь. Сама, — Дженева замолчала и уже спокойнее огляделась по сторонам. — Вот! Спрячься здесь!

В углу площадки дремал полурассыпавшийся шкаф. Долгие годы он верой и правдой служил не одному поколению хозяев, бережно храня в своих недрах посуду и прочий кухонный инвентарь, да вот состарился и получил отставку. Из дома его вынесли сюда, на площадку, вроде бы для создания здесь уюта — но старик с этой миссией не справился. Чувствовалось, что эта почётная ссылка лишь временная стоянка перед проводами в последний путь в печку. Но сейчас шкаф мог сослужить добрую службу: между ним и боковой стеной было немного свободного и, главное, укромного места, чтобы скрыть от посторонних глаз человека. Точнее, не очень толстого человека.

— Прячься! — настойчиво повторила Дженева.

— Что ты надумала? — почти беззвучно спросила Гражена.

— Я приведу сюда Тэиршена, разговорю его, и он расскажет мне, для чего он сюда пришёл: взять в жёны свою любимую — или… или разыграть жестокую шутку. А ты отсюда всё сама услышишь, — надавила на последние слова Дженева и добавила умоляюще. — Доверься мне! Да скорее же, он уже вышел оттуда!

Гражена позволила затолкать себя в щель.

Несвойственная ей покорность пришла вслед за мыслью, которую словно кто-то чужой только что шепнул ей: Дженева узнала в Тэиршене утреннего незнакомца…