Брат-чародей - Горенко Евгения Александровна - Страница 65

Этот дом, собственно, не принадлежал чародеям. Они снимал у пекаря, его хозяина, только второй этаж. С вытоптанного двора по крутой наружной лестнице с потрёпанными жизнью перилами, через небольшую веранду с остатками давно засохшего плюща, можно было попасть в жильё чародеев. Сейчас, в сгущающихся вечерних сумерках, по этой лестнице шагал щеголеватый мужчина средних лет в запылённой дорожной одежде. Не обращая внимания на любопытствующе-подозрительные взгляды, которыми провожало его хозяйское семейство, он поднялся наверх, аккуратно обогнул бочку для сбора дождевой воды, и легонько ударил кулаком по двери. Из глубокой тишины внутри послышались шаги. Двери распахнулась и в тёмном проёме возникла фигура Ченя. Удивление на его лице быстро сменилось радостной улыбкой. Со словами "Заходи, ну что же ты стал!", Чень распахнул шире дверь и сдвинулся в сторону, освобождая проход.

— Чего в темноте сидишь, — буркнул Айна-Пре, с осторожностью нащупывая свободный от мебели путь.

— Да-да, сейчас, — радостно засуетился хозяин.

Пока он искал свечной ящик, пока организовывал огонь, глаза Айна-Пре успели привыкнуть к полумраку помещёния.

— А где Кемешь?

— Сейчас придёт.

— Каждый раз удивляюсь, как вы можете вот так жить, — огляделся по сторонам гость.

В подрагивающем свете только что зажжённой свечи проступило убранство комнаты. Благодаря заметным следам женских рук она выглядела пригодной для жилья, но очень бедной. Почти нищей.

— И ведь у вас двойное жалование, — не унимался Айна-Пре. — И куда только всё уходит?…

Вопрос был сугубо риторическим. Чародей прекрасно знал о беспечной жалостливой щедрости Кемеши и Ченя — и всё никак не мог к ней даже привыкнуть, а не то, что понять. Дело, собственно, было не в щедрости (он сам помогал многим), а в её беспечности. Айна-Пре давал другим только то, без чего сам мог спокойно обойтись. Кемешь и Чень легко могли высыпать просящему все монеты из кармана, будто вчистую забывая, что от этого сами останутся без гроша.

— Нет, что ты. Здесь жить очень удобно, — Чень подсел к гостю. — Вот, не нужно тратиться на дрова. Хватает хозяйской печи. (Он махнул рукой в сторону выступавшего угла огромной печной трубы). Да и в любой момент можно разжиться свежими горячими пирогами. Утром просыпаешься, они вытаскивают готовые хлеба — такой запах стоит!

— Ну-ну, — не стал настаивать Айна-Пре. — Что у вас, всё ли ладно?

— Ничего, не жалуемся. Хлеб в этом году уродился хороший. Погода дала собрать. Теперь с полным правом гуляют все праздники сытой осени. Туэрдь веселится, как никогда. Вот отпраздновали день рождения Ригера. Без него даже много веселее вышло, — засмеялся Чень. — Сейчас ждут, не дождутся встречать его с победой.

— Ну-ну, — повторил Айна-Пре.

— Да, что же ты не сказал позаботиться о твоей Ласточке, — спохватился хозяин.

— Сядь, не суетись… Ласточки здесь нет. На последнем прогоне она захромала. Оставил её со слугой. А сам добирался сюда один — где на перекладных, где пешком. Чего ж я к вам, кстати, и зашёл: идти домой, через полгорода… А вы живёте близко.

— Конечно, переночуешь у нас! Кемешь будет только рада. Да, я пока тебя не спрашиваю про твои новости. Подождём уж её… А вот и она, навроде, — прислушался Чень к звукам со двора.

Через некоторое время и Айна-Пре услышал шум поднимающихся шагов.

— Открывай, — донёсся с улицы мелодичный голос Кемеши. Чень вскочил с места и распахнул дверь, впуская в комнату резкий запах лукового супа.

— О, у нас гости! — чародейка с порога разглядела товарища и, поставив на стол дымящийся чугунок, подплыла к нему здороваться. — Рассказывай, что случилось… Чень, позови Техриша, пусть накроет ужин… Почему ты вернулся? Война же ещё не закончилась?

— Мне сказали вернуться, — пожал плечами Айна-Пре. — А я не Кастема. Глупить, дразня буйвола, не буду. Да и, главное… вижу уже, все семена посеяны. И всё, что могло взойти, уже взошло. Осталось ждать урожай, какой он будет.

— И? — легонько пришпорила Кемешь остановившегося чародея.

— И… Война уже в прошлом. Хотя войска ещё будут месить сапогами дорожную грязь. Теперь нужно готовиться к её последствиям. И затягивать пояса… Надо будет предупредить лорда Станцеля, чтобы он, пока есть возможность, пособирал запасы хлеба. Особенно в Бериллене. Они пригодятся.

Техриш, долговязый подросток, громко уронил на стол миски. Кемешь укоризненно глянула на него, но не более. Она хорошо помнила, какой он появился у них лет десять назад — тощий, как смерть; помнила его вечно голодные глаза и то, как, наевшись до отвала, он стягивал со стола и прятал под подушку куски хлеба.

— Думаешь, будет голод? — недоверчиво уточнила Кемешь.

Айна-Пре отрицательно покачал головой.

— Не столько голод… сколько голодные бунты.

— Техриш, достань из сумки мясной пирог и порежь его. Да, весь порежь… Ну что ж, если будет надо, справимся и с этой бедой, — негромко, но уверенно сказала Кемешь. — А пока хватит об этом. Потом поговорим. А сейчас садитесь за стол… И ты, Техриш садись уже, я сама разолью суп.

Ужин начался в молчании. Пирог, как и обещал Чень, оказался ещё тёплым, с хрустящей корочкой, и от этого втрое вкуснее. Зато суп…

— Сама варила? — на всякий случай уточнил Айна-Пре.

— Сама.

— Оно и видно…

— Привередливый ты, — вступился за хозяйку Чень. — А суп ладный вышел. Соли только добавить… — и демонстративно потянулся к солонке.

— Кастема в городе?

— Да. Пока никуда не собирается. А что?

— Он лучше всех знал местанийский Круг. Там… — Айна-Пре замялся. — Чувствую, что-то не то.

— Что именно? — насторожилась чародейка.

— Три недели назад кавалерийский разъезд наскочил на местанийских чародеев. Там были Лострек, Ясота и ещё кто-то, не знаю точно. Они ехали в сопровождении небольшого отряда. Наши напали. Тем двоим удалось вырваться, а вот Ясоту взяли в плен. Я шёл по её следам, но… так не вовремя был этот приказ возвращаться, — скривился Айна-Пре. — Я не успел её отыскать. Но что-то… чувствую…

— Ох, ты должен был остаться и найти её, — застонала Кемешь. — Не к добру это, не к добру! И что же это, Лострек не смог защитить сестру! Я же помню её — она же такая хрупкая… слабенькая…

— Хватит причитать! — вспылил Чень. — Что за бабская манера!… Ты узнал, куда её отвезли?

— По последним моим сведениям, в ставку. По приказу Ригера

— Ну вот, видишь! — победно повернулся Чень к Кемеши. — А уж Ригер-то знает, сколько можно вытребовать с Эраиджи за его чародея! С ней всё будет в порядке. Обменяют её или ещё что… А до этого будут хорошо заботиться. Кто ж захочет потерять ценного заложника! А ты тут причитаешь!…

— Ну, будем надеяться на то, что король хорошо знает цену Круга для королевства, — Айна-Пре поднялся из-за стола. — Спасибо за угощение. Кемешь, я с дороги, очень устал…

— Да, конечно, сейчас постелю тебе, — тут же поняла та.

…Лёжа на узкой и жёсткой кровати, Айна-Пре снова вернулся мыслями к местанийской чародейке. Он редко сталкивался с ней; вряд ли за всю жизнь обменялся больше парой слов. Но в памяти отчётливо жил её болезненно-яркий образ, образ сгорающего изнутри человека. В ней словно проснулись от вековой спячки некоторые черты древних чародеев — неостановимая сила идти до последней черты, умение смеяться над смертью. Ясота, как и древние чародеи, легко смогла бы пойти на смертельный риск ради малейшей своей прихоти… Айна-Пре поймал себя на том, что, когда он вспоминает о Ясоте, в его мыслях слишком часто проскальзывает слово «смерть»… Ох, да ещё и Чень, вечно добродушный Чень, вдруг вспылил на причитания Кемеши… Точно она тогда сказала — не к добру всё это.

Да нет, вряд ли, — закрыл глаза чародей. Не к лицу Ясоте умирать тихо. Ярко, прилюдно, взвившись пламенем — вот такая смерть была бы по ней! А пока о ней ничего не слышно — она жива… Да…

Мысли тяжелели, двигались медленнее. На вершине неслышной волны надвигающегося сна накатилась приятная мысль-воспоминание — а ведь ещё кто-то недавно напомнил ему древних чародеев — и окрасила своей приятностью весь его сон до утра; как в детстве, одарила его сновидения ароматом лёгкой радостности; нашептала в грёзы верные обещания чего-то светлого и возвышенно-прекрасного…