Брат-чародей - Горенко Евгения Александровна - Страница 76

— Ага… Бывает… — односложно поддакнула Дженева и снова тяжело замолчала.

Гражена открыла было рот, чтобы снова предложить уйти, но ей помешали.

— Барышни, не хотите выпить с нами? — донёсся не очень трезвый голос с соседнего столика.

Дочь барона лишь бросила в ту сторону взгляд, от которого завяла бы и трава.

— Я заметила, он давно на тебя поглядывает, — зашептала немного оживившаяся Дженева. — Похоже, ты ему нра-авишься.

— Я всем нравлюсь, — отрезала та.

Тут на её лице от какого-то воспоминания заиграла ироничная улыбка. Заинтригованная Дженева ещё больше оживилась и принялась подначивать подругу рассказать её всё. Гражена не стала особо долго упираться. Коротко оглядевшись по сторонам в поисках излишне любопытных ушей и заговорщически понизив голос, она рассказала, как на днях её позвала к себе леди Олдери и в сдержанных выражениях передала ей свой недавний разговор с лордом Рэгхилом. В общем, судья решил, что он уже достаточно продемонстрировал как своё высокое положение и основательную благоразумность, так и добропорядочность своих намерений. И попросил у леди Олдери руки её юной родственницы.

— А она что? — восхищенно выдохнула Дженева.

— А она сказала, что решать мне самой и что она передаст мне его предложение.

— А ты что?!

— А я… — посерьёзнела Гражена. — Я представила, как всю оставшуюся жизнь перед моими глазами будет мелькать его длинная фигура… и есть я буду не то, что люблю сама, а то, что любит он. В общем, я сказала леди Олдери, что полагаюсь на её деликатное умение подсластить любую пилюлю.

— Да ну?!

— Ага, — улыбнулась Гражена. — Так что теперь тёткины званые обеды, похоже, будут лишены его многословного присутствия.

— Нет, ну какие красивые барышни! — раздалось совсем рядом.

Гражена едва успела затормозить взглядом неопрятного взлохмаченного парня, который явно собирался шлёпнуться за их стол.

— Терпеть не могу пьяных! — нарочито громко и по слогам продекламировала Гражена, гневно глядя в воздух, поверх всех голов.

От стойки раздался сердитый южный говор хозяйки.

— Габри, не приставай к другим посетителям, или я позову мужа, забыл уже, сядь на место или… — её немного крикливый голос потихоньку становился всё тише и тише, пока от него, в конце концов, не осталось только недовольное бурчание. Но слова её и так уже возымели действие. Со словами "хорошо, хорошо, тётка Олли", присмиревший Габри вернулся к своей компании. Инцидент был исчерпан.

— Терпеть не могу пьяных, — глухо повторила Гражена.

— Давай-ка мы действительно уйдём отсюда, — запоздало согласилась Дженева. — Прямо сейчас! А Лартнису я ещё скажу насчёт того, куда он нас привёл… Нет, подожди, не вставай, — изменила она решение. — Пусть они сначала уйдут.

Гражена согласно кивнула: тот парень сейчас поднял свою компанию и они все вместе отправились на выход. И правда, будет благоразумно не сталкиваться с ними лишний раз.

— И вот что я тебе ещё скажу насчёт Лартниса, — решилась посуровевшая Гражена. — Похоже, война его испортила. Так что ты, подруга… не обманывай себя. И не переживай ты так, — уже мягче продолжила она, заметив, как вдруг опустились плечи Дженевы. — Кто-то уходит, кто-то приходит.

Дженева промолчала на многозначительность последних слов. А ведь точно — надо было соглашаться с тем предложением насчёт праздников, которое туманно прозвучало от Юза.

Они посидели ещё немного, откровенно скучая и обсуждая унылую мысль — что, если вдруг праздники продолжатся так же, как и начались… Расплатились с хозяйкой, получив от неё со сдачей кучу наставлений не шутить с огнём, легкомысленно гуляя в одиночку там, где их могут обидеть, а с ними не будет тех, кто сможет их защитить, и вообще они по виду благородные барышни, а заходят в такие места… — короче, девушки едва вырвались из её немного приставучей заботливости.

На ярко освещенной улице было шумно и многолюдно, несмотря на ударивший к вечеру крепкий морозец. Дорогу им часто пересекали группы нарядно одетых людей. Из соседних зданий доносились звуки весёлых скрипок и топот танцующих ног.

— Домой идём?

— Да куда же ещё? Поздно уже. — Гражена поплотнее закуталась в тонкий плащ. — Ты дорогу помнишь? Я плохо знаю Старый порт.

Дженева внимательнее огляделась по сторонам.

— Вроде помню. Да тут и заблудиться-то трудно. Нам пойдут все дороги, что поднимаются вверх, от реки… Что там твоя Терестина, когда свадьбу играют?

— Пока точно не знаю. Слышала, летом вроде хотят…

Улицы постепенно пустели от праздношатающегося люда, да и горящих фонарей становилось поменьше. Район, честно говоря, был ещё тот. А праздничный шум и суета, дававшие чувство безопасности, остались позади. От настороженной тишины вокруг болтовня девушек сама собой превратилась в шёпот. Дженева даже пару раз испуганно оглядывалась на чудящиеся ей звуки торопливых ног.

После долгого перехода по тёмной улице, которая была больше похожа на ущелье, они увидели впереди светлоё пятно от фонаря и припустили к нему, почти бегом. Дальше уже шла более-менее знакомая часть города. А вот и люди снова появились: под дверями какого-то дома стояла маленькая толпа; похоже, они кого-то оттуда ждали. Переведя дыхание, девушки замедлили ход и принялись шутливо подначивать друг друга за страх, которому только что поддались.

От толпы отделилась фигура и шагнула к ним в тусклый свет фонаря.

— Какая встреча, красавица!

…Потом Дженева пыталась понять, была ли эта встреча случайна или же Габри с приятелями проследили за ними. Этот вопрос так и остался открыт; она не пришла к какому-то определенному выводу. Но в тот момент ей было совсем не до этого. Пустая улица, желтый круг грязного снега под единственным фонарём, стоящая осторонь в темноте кучка людей с неизвестными намерениями — и явно довольный новой встречей тот самый пьяный парень, который приставал к ним ещё в трактире…

Гражена, не останавливаясь, смерила его взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

— Иди проспись!

Слова её вышли довольно грубыми. Габри тут же не преминул воспользоваться этим для продолжения разговора.

— Такая красивая барышня — и такая грубая. А мы как раз хотели пригласить тебя с нами в гости.

— Вот ещё! — презрительно бросила Гражена и отвернулась от него.

— Нет, п-подожди! — бросился за ней вдогонку парень и попробовал схватить уходящую девушку. В его движениях не было особой агрессии, скорее просто пьяная бесшабашность и бесцеремонность. Гражена, не останавливаясь, довольно зло оттолкнула его назад. И от её толчка ему словно передалась часть её злости. Габри собрался и сделал новый бросок в сторону уверенно шагающей Гражены, и на этот раз более удачно. У него получилось крепко схватить её и повернуть к себе лицом.

— С нами так н-нельзя! — крикнул он и тряхнул её. — Слышишь, красавица, не дури!

…Кровь бросилась Гражене в лицо. Она вдруг увидела себя в Астагре, в том знойном безветренном воздухе, где прямо над ней нависало такое же пьяное лицо Тэиршена, услышала его интонации "слышь, красавица, не дури"… Как будто её жизнь сделала полный круг и вернула её на старое место…

Только она сама сейчас была другая! И эта другая Гражена уже не пропала бы бесследно в омуте страха и бессилия!…

Гражена почувствовала, как гнев поднялся в ней, поднялся могучей и огненно-радостной волной. На этой волне она сделала какое-то лёгкое и простое движение, высвобождаясь из захвата, и, не задумываясь, что делает, вложила всё своё огненно-радостное тело проснувшейся тигрицы в простой удар. Мерзкое, пьяное лицо отлетело в сторону, и вместе с ним отлетел и Габри.

Раздался глухой стук удара непокрытой головы обо что-то твердое. Габри замер бесформенным кулем неопрятного вида.

Этот глухой стук разбудил компанию, до сих пор спокойно наблюдавшую происходящее. С лёгким вздохом изумления, в котором тут же проявились рассерженные нотки, товарищи Габри двинулись к стоящим девушкам. Сначала медленно. Потом всё быстрее.