"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Вайнин Валерий - Страница 167

— Ну, гнида, пеняй на себя, — решил первый мент и устремился к громиле.

Бам-м!.. — очередной удар согнул переднюю стойку.

— Саня, смотри! — тревожно крикнул второй сержант, поудобнее перехватывая свой ПМ. — Он обдолбанный, похоже. Что там у него в башке?!

— Не боись, — самоуверенно бросил первый. — У меня и не такие землю нюхали. Щас мы его мордой об капот!

Он и вправду был здоровый парень. Шагнув к камуфляжному, крепко взял за предплечье, умело рванул за спину…

Да не тут-то было. Мужик вдруг с дикой силой — что-то в его куртке треснуло — вырвался из цепких ментовских рук, мгновенно крутанулся, как метатель молота…

И кувалда ржавой молнией мелькнула в воздухе, ее грань пушечным снарядом врезалась в левый висок сержанта, начисто снеся и саму кость, и левый глаз, и переносицу.

— Саня! — отчаянно вскричал второй мент.

В автобусе все обмерли. Миг — и дикий вопль Светы:

— А-а-а!..

— Света! — бросился к ней Алексей. — Света, стой! Успокойся, Света!..

Но девушка билась в истерике, визжала и металась — такой ужас она увидела впервые на своем веку.

— А-а, с-сука!.. — вдруг бешено взревел второй мент, и — хлоп! хлоп! хлоп! — три вспышки, три мгновенных выстрела по ногам убийцы.

Что там сопливая журналистка! Сержант патрульно-постовой службы Игорь Ломов видел такую грязь, рвань и срань, таких скотов в человечьем обличье, каких считавшей себя знатоком жизни Свете Мамаевой сроду встречать не доводилось, а встреть она хоть одного такого, так потом бы дня два ее рвало. Но и Ломов, видевший все это, впал в шок — его напарник Саня, десять секунд назад живой и здоровый, а пять минут назад весело ржавший над похабным анекдотом, теперь лежал на асфальте с разнесенным вдрызг черепом.

Страшная красная муть плеснула в глаза Ломову.

— А-а, с-сука!.. — и «Макар» смертельно залаял в его руках.

Закон, вбитый в ментовские извилины до состояния инстинкта, — стрелять только по конечностям! — сработал даже в красном мареве. До этого Ломову всего один раз пришлось реально работать огнем по объекту, когда допившийся до белой горячки алкаш бегал по двору с кухонным ножом, орал: «Всех попишу!» — а они, трое пэпээсников, держа стволы наготове, как-то пытались его образумить, и по-хорошему, и матом… Но тут внезапно распахнулась дверь подъезда, вышла ничего не подозревавшая глухая бабка, и невесть что замкнуло в гнилых мозгах пропойцы.

— Порешу, старая блядь! — заорал он и понесся на старуху.

Ломов успел первым. Выстрел! — И пуля перебила придурку бедренную кость над самым коленом.

Что поразило тогда Игоря, что, рухнув наземь и выронив нож, этот лютый урод схватился за простреленную ногу и завизжал как заяц, и потом, пока его паковали, перевязывали и грузили в вызванную «скорую», он продолжал выть, скулить и горько плакать — и это было смешно и противно.

Но сейчас, когда все три пули попали в цель — две в правое, одна в левое бедро и одна, видно, пробила артерию: кровь алым фонтаном брызнула на искореженную дверцу «шкоды», — отморозок лишь покачнулся, не обратив на раны ни малейшего внимания, будто бы даже не комар его ужалил. Он взметнул кувалду ввысь, как палач топор над плахой, и неистово грохнул по крыше машины, насквозь прорвав тонкую жесть.

И самое жуткое — лицо этого человекоробота ровно ничего не отразило: ни боли, ни страха, ни злобы, ни даже безумия. Оно было тупо-сосредоточенным, отрешенным; и сержант совершенно ясно осознал, что перед ним уже не человек, а монстр, который, собственно, и убивать-то его напарника не имел цели: он всего лишь отмахнулся от того, что мешало ему бить, крушить и ломать.

Бог знает, почему это взорвало в Ломове новый пласт бешенства, — и теперь уж инстинкты отлетели прочь. Руки вскинули ствол.

— На! Н-на, сука!!! — Залпом дважды в башку, и та взорвалась кровавым облаком.

В «ниссане» все точно сошли с ума. Света рыдала и вопила, ничего не видя и не слыша, Алексей обнимал ее, неловко бормоча, Игорь сидел как пригвожденный. А шофер с оператором заорали в два голоса:

— Ух, мать!.. А-а!.. О-о!.. М-мать…

— Снято?! — не поверил себе мастер камеры.

А водила взревел:

— Какое, на хрен, снято?! Мотаем отсюда, от греха подальше! — И дал по газам так, что всех кинуло назад, а оператор чуть не выронил камеру в открытое окно.

Они полетели по тревожно-безлюдным улицам, где, бесшумно сверкая красно-синими зарницами, носились только патрульные машины, а однажды навстречу прогромыхала колонна милицейских автобусов и грузовиков. Алексей, обнимая притихшую, но еще всхлипывающую Свету, подумал, что в городе, должно быть, введено что-то вроде комендантского часа… но их микроавтобус с эмблемой TV никто ни разу не остановил.

Водила и оператор всё ругались. Вернее, ругался шофер:

— Сотри на хер все это говно! Слышь? Я тебе говорю!

В операторе здравый смысл боролся с профессиональным долгом:

— Да стереть-то раз плюнуть, а представляешь, что будет, если шеф узнает? Такие кадры потеряли!.. Ну да, тебе-то фиолетово, а меня он за яйца повесит, это точно!

— Не узнает! Кто скажет? Да никто, кому это на хер надо… Тебя менты свидетелем когда-нибудь таскали? Нет? Ну и скажи спасибо. А я один раз хлебнул того добра по самые гланды, больше не надо…

— Слышь, мужики, — подал голос Алексей, — может, потом как-нибудь разберетесь в своих делах? И без того тошно.

Те смолкли, а через пять минут «ниссан» тормознул у меркурьевского подъезда. Алексей глянул на Свету, все понял и сказал:

— Ладно, барышню я с собой забираю, она в трансе. Придет в себя — позвонит… Игорь, ты как?

— Я тоже с вами, если можно…

— Можно. Лады, мужики, бывайте! Спасибо.

Втроем они вышли из автобуса, направились к двери. Алексей поддерживал Свету, она и вправду была еще в трансе. Перед самой дверью он спохватился:

— Да, Игорь, а пивка-то?.. Думаю, не помешает, а?

Тот кивнул:

— Ладно, вы тут постойте, а я быстро в ларек. Две минуты!

В круглосуточном ларьке дежурила полузнакомая продавщица. Застигнутая взрывом и пожаром врасплох, она была, конечно, перепугана и сбита с толку.

— Ой, Алексей, здравствуйте! Ой, как же так!.. — закудахтала она, но Меркурьев, конечно, ничего не мог сказать ей дельного, отбрехался дежурными утешениями и поскорее побежал к своим.

Света, кажется, начала потихоньку приходить в себя.

— О господи, какой ужас, какой ужас… — всхлипывая, бормотала она.

— Ладно, — сказал ей Алексей, — утро вечера мудренее… То есть я хотел сказать, что сейчас тебе надо постараться заснуть. Пивка пару бокалов — и на боковую. Самое лучшее лекарство! А мы с Игорем пока посидим, помозгуем…

— Нет, — возразила Света уже решительнее. — Я, в конце концов, не слабонервная. Да и на мозги пока не жаловалась. А подумать надо, это верно, мне кажется, это неспроста. Это… ну, то, что мы видели, это нехороший симптом.

— Уговорила. — Алексей постарался улыбнуться. — Идем думать!

Они расположились на кухне и только было взялись за пиво, не успели даже распробовать, как раздался звонок в дверь. Алексей едва не поперхнулся — нервы были на пределе.

— Кого там черти принесли… — поспешил он в прихожую.

Прильнул к глазку — ого, сосед нарисовался! Алексей обрадовался, распахнул дверь.

— Айда, заходи, — пригласил он майора. — А я думал, ты на совещание забурился.

Ракитин с недовольной гримасой махнул рукой:

— Да ну их к лешему, эти совещания! Там эти мудаки собачатся да выясняют, кто больше других лоханутый, в смысле ответственный, на кого бы побольше перегрузить… Я потихоньку улизнул. Срочно понадоблюсь — вызовут, для того мобила и существует.

Они зашли на кухню, Меркурьев ввел эмчеэсника в курс дела — описал последние события. Тот слушал с открытым ртом.

— Ну дела… — только и сумел сказать.

Алексей помолчал, затем допил свое пиво, стукнул бокалом о стол и обвел всех внимательным взглядом: