"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Вайнин Валерий - Страница 452

— Белый вождь с железным сердцем здесь? — осведомилась физиономия.

— Этот? — кивнул я на обомлевшего Степана Федоровича.

— Этот! — обрадовалась физиономия. — О, вождь, наконец мы нашли тебя! Мое племя послало меня спросить: выполнил ли ты свое обещание? Самое время сейчас применить твою машину смерти…

— Сгинь!

Я поднял над головой покореженный диван, размахнулся… Когда диван вместе с физиономией ухнул за окно, повернулся к клиенту.

— Охотники за головами… — пробормотал Степан Федорович.

— Что?

— «Охотники за головами»… Пьеса так называется. Которую в среднем зале репетировали…

— Прекрасно. Больше никакие пьесы в этом сезоне не идут?

— Кажется… нет. Всего три премьеры. Хотя… специально для подшефной школы готовится познавательная постановка «Легенды и мифы Древней Германии».

— Этого еще не хватало. И без того голова кругом идет.

Я выглянул в окно, чтобы убедиться, что оттуда не влетит какая-нибудь валькирия. Хвала Владыке, никого за окном не было.

— На крышу! — распорядился я.

Мы выскочили из комнаты, едва не споткнувшись о бесчувственное тело герра Геринга. Рейхсмаршал был жив, но объемная фиолетовая гуля на его лбу ясно говорила о том, что очнется он не скоро.

До лестничного пролета мы не добежали — с верхних ступенек скатился небольшой отряд штурмовиков, вооруженных короткими винтовками с примкнутыми штыками, а на нижних ступенях неожиданно воздвиглась монументальная фигура давешнего богатыря Микулы.

— Ага! — гаркнул рыжеволосый отрок, одним движением выламывая порядочный кусок перил. — Позабавимся, поганые?

На площадке закипела драка. Мы здесь были явно лишними, поэтому прорываться я не рискнул, а толкнул Степана Федоровича вдоль по коридору.

— Куда?

— Какая разница? Подальше отсюда! «Подальше» не получилось. Коридор оказался очень коротким и скоро закончился стальной дверью без каких-либо признаков дверной ручки с устраша-ющей надписью: «Не входить. Смертельно опасно». Посреди двери темнело углубление в виде человеческой пятерни.

— Что это? — спросил Степан Федорович. Пожав плечами, я толкнул дверь, затем навалился на нее всем телом, потом пнул ногой, но добился лишь того, что ушиб себе копыто. Стальная громадина даже не шелохнулась.

— Заперто… — прокомментировал мой клиент. Грохот позади заставил меня обернуться, а Степана Федоровича — подпрыгнуть на месте.

Отрока Микулу оттеснили с лестничной площадки. Он еще отмахивался импровизированной своей дубиной, но шансов пробиться к выходу у него не было никаких — компания штурмовиков, подкрепленная партией автоматчиков из охраны, лавиной накатывала на рыжеволосого партизана. Микула вращал кулачищами со скоростью вентилятора, но только слегка притормаживал наступление. Я увидел, как отрока вдали в разгромленный кабинет, услышал его крик: «Русские не сдаются! », а потом дружный разочарованный вопль гитлеровцев — очевидно, Микула последовал путем своего длиннобородого командира, а именно: сиганул с подоконника через выбитое окно.

— Она открылась! — удивленно проговорил Степан Федорович.

— Что?

— Я рукой пощупал… там, где углубление… она и открылась, — повторил он, заглядывая в образовавшийся проем между дверным косяком и стальной дверью.

Гитлеровцы, потерявшие объект преследования, наконец-то обратили на нас внимание. Особенный интерес у них вызвало сочетание физиономии Степана Федоровича в обрамлении эсэсовской фуражки, фор-менного воротничка и погон — и моих джинсов с ременной пряжкой в виде американского флага.

Не тратя времени на слова, я толкнул клиента так, что он перелетел через порог чудесно открывшейся комнаты, прыгнул за ним сам и навалился изнутри на дверь. Она неторопливо затворилась, щелкнул автоматический замок.

И тотчас мир звуков исчез для нас — мы очутились в полнейшей тишине.

— Вот это да-а… — протянул Степан Федорович.

Этот кабинет выглядел внушительнее того, который мы покинули. Одна дверь чего стоила! Адовы глубины, ни одно банковское хранилище не могло похвастаться такой дверью. Толщиною в полметра (толщину я отметил, когда закрывал дверь за собою), снабженная изнутри дополнительными запорами и засовами, она была практически нерушима. Я мгновенно почувствовал себя в полной безопасности. Снаружи никаких замков, которые можно было бы взломать. Только устройство, идентифицирующее открывающего по отпечаткам пальцев. Подвластное разве что хозяину…

Додумать эту мысль до конца я не успел. Шагнул по ворсистому ковру с узбекским узором к стене, на которой, словно на витрине антикварного магазина, развешано было оружие самых различных эпох. Мечи, кинжалы, ножи, винтовки, автоматы… Честное слово, тут не знаешь, на что и смотреть.

Мое внимание привлек короткий ассагай с начищенным до зеркального блеска широким лезвием. По украшенному перьями древку тянулись слова: «Дорогому Штирлицу от восхищенного племени уна-уму. Да не коснется никогда твоего горла рука Ука-Шлаки». Ассагай соседствовал с 7, 6-миллиметровым ручным пулеметом образца тысяча девятьсот двадцать седьмого года. На прикладе пулемета имелась выцарапанная чем-то острым надпись: «Братишка! Бей фрицев беспощадно! » А вот кортик со свастикой на рукоятке. На лезвии красовалась изящная гравировка: «Друг! Спасибо тебе, что ты есть! Твой Адольф».

— Оригинально… — пробормотал я, переходя к большому черному сейфу с приметной табличкой: «Проект „Машина смерти“.

Несмотря на страшную надпись, сейф был беззаботно распахнут. Внутри, правда, было немного: бутылка шнапса, едва початая, еще одна бутылка, пустая и лежащая на боку; огрызок яблока и свернутый вдвое бумажный листок. Листок я, конечно, тут же развернул, но не увидел там ничего интересного, кроме карандашного рисунка, изображающего что-то вроде лупоглазого робота-трансформера с двумя спаренными пулеметами вместо передних конечностей. Голову робота кто-то разукрасил красными чернилами: пририсовал остроконечную бородку, усики и рожки — скорее всего, это сам автор развлекался от скуки.

— Посмотрите, Степан Федорович! — позвал я. — Эй, вы где?

— Здесь, — отозвался клиент каким-то странным голосом.

— Вы куда это уставились?

Степан Федорович не ответил. Уставился он в зеркало, прекрасное старинное ртутное зеркало в золотой тяжелой раме, висящее на стене рядом с другим таким же зеркалом… Нет, не зеркалом. Кажется, это была картина. Точнее, портрет… Или… В общем, все дело в том, что изображения на портрете и в зеркале были практически идентичны. Ну, разве что разнились незначительные детали. , а конкретно: в зеркале отражался Степан Федорович растерянный и бледный, с изумленно отвисшей нижней губой и дрожащими белесыми бровями, а с портрета глядел орлом Степан Федорович надменный и решительный, с плотно сжатым ртом и вздернутым подбородком.

— Это что же?.. — бормотал мой клиент. — Это как же?.. Никто никогда моих портретов не рисовал… Кто же это сподобился?..

— Судя по подписи в углу, — подошел я, — это Сальвадор Дали сподобился. Поздравляю, Степан Федорович, не каждому уборщику выпадает такая честь.

— Не может быть! Откуда здесь мой портрет? Я вздохнул:

— Где же ему еще висеть, как не в вашем личном кабинете?

— В моем кабинете?

— Ну да, герр Штирлиц.

— Я не Штирлиц! — взвился Степан Федорович.

— Прекрасно. На портрете, значит, не вы. И именное оружие подарено не вам. И стальную дверь, снабженную системой идентификации отпечатков пальцев, не вы только что открыли.

— Я руку сунул случайно, и она сама…

— Хватит! — закричал я. — Хватит дурака валять! Заварили кашу, а теперь на попятный?!

— Да ничего я не заваривал! — взмолился Степан Федорович. — Я сам не понимаю, почему так получилось. Пришел спокойно на работу, а тут вдруг такое началось!.. Разве я виноват в том, что все актеры поголовно ударились в коллективный психоз? А театр подвергся нападению загримированных террористов? Где тут телефон? Сейчас вызову милицию и скорую психиатрическую помощь, все и разъяснится. Где телефон? А, вот на столе… Странный какой-то телефон. Где у него кнопки? И диска нет. Только какая-то ручка, как у швейной машинки. Ее крутить? А куда говорить? А откуда слушать? А…