История черного лебедя (ЛП) - Крейг К. Л. - Страница 63

Глупость во всей красе, прямо здесь.

— Мэри-Лу занята?

— Да, — тихо отвечаю я.

Она трахает своего мужа в стиле пятидесяти оттенков серого, пытаясь заставить маленьких пловцов зацепиться за ее неуловимые яйцеклетки. Она, вероятно, вверх ногами прямо сейчас, пока мы говорим.

Его вопрос ожидаем и пропитан тревогой.

— Как мне уладить отношения между нами, Мелкая?

Хм. Если бы я знала.

Отсюда открывается прекрасный вид на Висячий мост, один из старейших висячих мостов в Айове. Я провела много времени в этом парке. На том мосту. Большинство моих друзей отказывались переходить его, когда были маленькими, потому что их пугало раскачивание. Чем больше людей на мосту, тем сильнее раскачивание. Но не меня. Я жаждала свободы, которую чувствовала, когда раскачивалась из стороны в сторону, даже если это было незаметно. Теперь, когда я взрослая и пересекаю этот мост, он уже не так привлекателен, как в детстве. Он кажется маленьким, а не внушительным, хотя потенциально на нем можно покончить с жизнью.

— Ты помнишь, как мы с Кэлом прыгнули со скалы самоубийц? — скала самоубийц находится прямо на другой стороне Висячего моста. Это единственный способ добраться до высоких утесов, возвышающихся над рекой Кег футов на сорок.

Киллиан тихо усмехается.

— Да, я помню.

Он был в ярости. Угрожал перекинуть меня через колено и отшлепать по заднице докрасна, если я прыгну. Он и не подозревал, что это только разожгло мой огонь. Мне тогда было всего тринадцать. Кэлу — шестнадцать. Киллиану — восемнадцать. Это была одна из последних вещей, которые я сделала с Киллианом перед его отъездом в колледж в августе того же года.

— Ты был так зол.

Он молчит довольно долго, проходит много ударов сердца. Киллиан выпускает мою руку и скрещивает свои вместе.

— Мне до сих пор снятся кошмары о том, как ты тонешь, Маверик. Как ты втягиваешь воздух в свои наполненные водой легкие. Этот ужасный оттенок синего на твоих губах. Как деревенеют твои конечности. Господи, будь моя воля, ты никогда больше не приняла бы даже ванну.

Я смеюсь, а он нет. Поворачиваю голову, чтобы изучить его профиль. Он смертельно серьезен. Никогда не переставала думать о том, как моя близкая смерть повлияла на него. Серьезность того дня сильно ударяет по мне.

— Прости, Киллиан. Я понятия не имела.

— Черт, если бы Кэл не настоял, чтобы мы пошли этим путем, тогда… — он не обращает внимания на эту короткую новость. Я никогда, никогда не знала об этом. Не знала, как они наткнулись на меня в тот день. Я ошеломлена знанием того, что, хотя Киллиан, возможно, и вытащил меня из воды, в конечном счете именно Кэл ответственен за мое спасение.

Интересно, почему он никогда не упомянул об этом?

Я застреваю в этом воспоминании, пока комментарий Киллиана не возвращает меня к нему.

— Ты всегда такая чертовски упрямая. Во всем. Но, слава Богу, что ты такая. Убежден, что это единственная причина, по которой ты не умерла в тот день.

Я улыбаюсь, его двусмысленный комплимент заставляет мою кровь закипать.

— Так и знала, что тебе нравилось мое упрямство.

Он борется с улыбкой. Но проигрывает. Когда он скользит глазами в мою сторону, у меня перехватывает дыхание. Он по-прежнему так же прекрасен в лунном свете сегодня вечером, как и в ту ночь, когда сказал мне, что любит меня. В ту ночь, когда он сдержал свое обещание, и мы кончили вместе. В ту же ночь он украл меня всю, в некоторые части меня все еще принадлежат ему.

Внезапно мне становится очень грустно.

— Ты мне скажешь, почему?

Сбрасывающая трусики улыбка спадает.

— Почему что, Маверик? — он делает вид, что не знает, о чем я спрашиваю, хотя это не так.

Я решаю, что это все. Если он не скажет мне в этот раз, я не буду спрашивать снова. Уйду в могилу, так и не поняв, почему ночь обещаний, произнесенных шепотом, заканчивается таким беспорядком, как сегодня.

Возможно, поэтому я и позвонила. Может быть, это то, что мне нужно, чтобы я могла отрубить последние остатки этой связи. Может быть, мне это нужно, прежде чем я смогу исправить то, что не так со мной и Кэлом. Я решаю, в любом случае, сегодня все закончится.

— Почему ты изменил мне с Джиллиан? Почему недостаточно любил меня?

Его мышцы напрягаются. Он облизывает губы и втягивает в себя воздух. Отворачивается от меня и смотрит в темноту впереди. Это то же самое, что он делает каждый раз, когда я просила ранее. Я считаю секунды, пока не дохожу до 120.

Вы знаете, как мучительно долго могут пройти 120 секунд? Мучительно, бесконечно медленно. На самом деле так медленно, что вы чувствуете каждую трещину в своем сердце, когда оно отсчитывает время с тиканьем секундной стрелки.

Ну… вот и все.

Поджимая губы, я отталкиваюсь от машины и направляюсь к водительскому месту, но его низкий голос приковывает меня к месту.

— Я не изменял тебе, Маверик.

Тогда это зажигает меня. Мой смех резкий и неприятный. Я поворачиваюсь назад и практически впадаю в ярость, двигаясь вперед, пока не оказываюсь прямо перед его лицом.

— О, да?

Ни один его волосок не шевелится.

— Да.

— Ты чертов лжец, Киллиан. Не только изменщик, но еще и чертов лжец. Я слышала, как вы с Кэлом ссорились в переулке той ночью. Каждое чертово слово. — Я останавливаюсь и вытираю слезу, которая имеет наглость увлажнить мое лицо.

— Ты не знаешь, что слышала.

Я толкаю его. Двумя руками в грудь, так сильно, что он падает назад. Но в мгновение ока выпрямляется, и мои запястья оказываются скованы между нами. Он сжимает так сильно, что я вздрагиваю.

— Она забеременела от тебя.

Черт возьми, это больно говорить.

Его грудь быстро вздымается и опускается. Его глаза практически дикие.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Ты не отрицал этого.

Тишина.

— Ты этого не отрицал, — повторяю я. В моей голове это звучало иначе. Мне хотелось, чтобы это звучало сильно, требовательно. Вместо этого получается слабо, жалко и хрипло.

— Маверик, пожалуйста. Не делай этого.

— Просто скажи это. — Чувствую, как его сердце колотится под моей ладонью. — Я любила тебя, Киллиан. Ждала тебя. Хотела выйти за тебя замуж. Думала, ты хочешь того же, что и я. Ту же жизнь, что и я.

— Я хотел, — говорит он мне со страстной мольбой. В его словах столько тоски и правды, что я почти верю ему. — Черт… до сих пор хочу.

Меня начинает трясти. Я пытаюсь вывернуться из его хватки, прежде чем пронизывающая до костей печаль, которую я чувствую внутри, не разрушит меня. Он только притягивает меня ближе, крепче.

— Лжец, — хрипло шепчу я, мои мышцы начинают слабеть. — Ты лжец. Проклятый лжец, — бормочу я ему в грудь, опуская голову. Он обхватывает меня руками и держит, пока я увлажняю его футболку своими страданиями.

— Ребенок был не моим, Маверик, — мягко говорит он мне в волосы, прижимаясь губами к моей макушке. — У меня не было секса с Джиллиан.

— Почему? — спрашиваю я, немея. То, что он говорит, не имеет смысла. Меня вообще волнует, какой ответ сейчас? Это не имеет никакого значения. — Почему ты женился на ней? — все равно спрашиваю еще раз.

Его грудь сильно расширяется еще пару раз.

— Ребенок был от моего отца.

Я отшатываюсь. Он позволяет мне отклониться, но не отпускает.

— Что?

— Ребенок был от моего отца, — на этот раз говорит он медленнее.

О мой Бог. О, Боже…

— Что?

— Это так.

Джиллиан была беременна от Арни?

— Неужели он… он…

Боже мой… он …

— Нет, Маверик. Если бы он ее изнасиловал, то сейчас гнил бы в бетонной камере. Я бы в этом убедился.

— Значит, это было по обоюдному согласию?

Какого черта? У Джиллиан был роман с Арни Шепардом?

Разум. Полностью. Взорван.

— Да, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

— Ты знал? — я резко задыхаюсь. — Поэтому ты поехал во Флориду?