Фантастика 2023-189". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Резанова Наталья Владимировна - Страница 328

Я этого не сделаю. Так я могла бы дразнить тюремщиков в кинкарской камере смертников. Но тогда у меня был один выход — на эшафот. Оттуда же, где я оказалась теперь, ежели Господь позволит, найду и другой.

Клянусь вороном Скьольдов. И… ладно уж, святым Бреннаном тоже.

Честную компанию по возвращении из замка я застала в разгар жаркого спора. Собственно, ярились больше Альдрик и Кренге, Тальви и Фрауэнбрейс слушали. Насколько можно было понять, сегодняшняя аудиенция оказалась куда как плодотворнее предыдущей, ибо пришлась на один из упомянутых Каэтаном Фрауэнбрейсом дней, когда Гарнего V испытывал явственный прилив сил. Он не только недвусмысленно дал понять, что из всех претендентов на чин капитана почетной гвардии склонен отдать предпочтение Гейрреду Тальви, но и благосклонно начертал несколько строк, кои Тальви мог присовокупить к своему посланию в Тримейн. Все это было прекрасно, но беда в том, что старина Гарнего почувствовал себя настолько хорошо, что вознамерился как можно скорее отбыть в Эрденон, чтобы поспеть ко дню Преображения. Он и так уже, сказал герцог, едва ли не все лето был лишен утешающих глаз и сердце зрелищ. И намерен вознаградить себя присутствием на торжественной мессе в кафедральном соборе Эрденона. Прославленный Холцгеймер должен представить к этому празднику новое свое музыкальное творение…

— Может, он и взаправду выздоровел? — предположила я.

— Сударыня! — задушевно возгласил Альдрик. — Мои познания в медицине, как вам известно, не отличаются глубиной, но их хватает, дабы понять, что означают подобные приступы бодрости…

Альдрик, кстати, совсем забыл, что недавно я оскорбила его в лучших чувствах. Как и я сама.

— А если старый хрен отдаст концы по дороге? — без затей выразился Кренге.

— Не приведи Господь! — Фрауэнбрейс перекрестился. — Надеюсь, он благополучно доедет до Эрденона. А там — архиепископ. Они непременно встретятся. Даже если его светлость сляжет, архиепископ посетит его.

— То-то и оно, — проворчал Кренге. — Он сляжет… И спор вернулся на круги своя. А суть его была в том, стоит ли Тальви выезжать вслед за герцогом в Эрденон. Кренге доказывал, что да. Альдрик возражал.

— Надобно, господа, уметь заглядывать хоть немного дальше собственного носа, — поучал он. — Конечно, его светлость утомится и вновь занеможет, конечно, он опять затворится от всех, кроме разве что архиепископа и личных слуг. А претенденты на наследование, собравшиеся в Эрденоне, будут выглядеть воронами, слетевшимися к ложу умирающего. Я сожалею, что вынужден прибегнуть к столь избитому и низменному сравнению, но, ставлю свою шляпу против герцогских регалий Эрда, как раз так будут считать и город и двор. Что не менее важно, так будет считать и сам Гарнего, что не преминет сказаться как на речах его, так и поступках.

— Какие тонкости! — усмехнулся Кренге. — Никому они не понятны, кроме кучки придворных, от которых ничего не зависит. А вот Вирс-Вердер, будь проклята моя кровь, помчится вслед за герцогом в Эрденон в такой спешке, будто ему подпалили пятки. И там будет трясти кошельком резвей, чем шлюха задом, и перед городом, братец мой, и перед двором, а что хуже всего, перед гвардейцами. Ты что, их не знаешь? Они вечно в долгах…

— О том, чтобы в городе он вскоре стал нежелателен, позаботится советник Самитш. Это очевидно, — сказал Рик тоном, каковым, бывало, мадам Рагнхильд растолковывала своим девочкам, почему цветные, а тем паче черные чулки в их ремесле предпочтительнее телесных, а полосатые — те вообще годятся только для деревенских тетех. — Что же касается маневров Вирс-Вердера вокруг двора и гвардии, здесь придется потрудиться мне самому. Уверяю вас, друзья мои, вскоре он перестанет нам докучать.

— Что ты еще надумал? — Кренге, похоже, подозревал, что над ним издеваются. Его лицо, и без того кирпичного оттенка, вовсе побурело.

— Ничего особенного. Я сделаю ему вызов. — Рик улыбнулся мне, словно в благодарность за хороший совет.

— Вконец спятил, — бросил Кренге. — Драться с Вирс-Вердером? Попробуй лучше вызови его супружницу, больше проку будет.

— И по какой причине? — осведомился Фрауэнбрейс.

— Ну, причина… В Тримейне, помнится, я дрался с одним господином, потому что мне не понравился фасон его башмаков. Ах нет, ошибаюсь, пряжек для башмаков. Удивительно безвкусных.

— С Вирс-Вердером у тебя этот номер не пройдет. Ни с пряжками, ни с застежками, ни с перчатками, ни с честью его жены и памятью покойной мамаши.

— Он может просто уклониться от спора, — согласился с полковником Фрауэнбрейс.

— Можно сделать так, чтоб у него не оставалось выхода, — продолжал Альдрик голосом тонким и ровным, как отрезок проволоки. Я и раньше не сомневалась, что его дуэльные подвиги не вымышлены, но сейчас до меня дошло

— пожалуй, в определенных кругах этого изнеженного франта должны бояться. Сильно бояться.

— Он откажется, — сказала я. — Так же, как отступил перед Каллистом. Я их видела, и, поверьте, то, что сказал ему Каллист, было равносильно вызову.

Альдрик пожал плечами:

— Даже если история с Каллистом получит огласку, здесь у Вирс-Вердера в глазах добрых северян имеется оправдание. Наш южный друг — не дворянин, и поединок с ним уронил бы достоинство титулованной особы. Я ему такого оправдания не представлю. Моя родословная восходит к Руккеру Трехбородому, одному из противников канцлера Леодигизила. (В академической «Истории империи» сей Руккер, помнится, именовался «одним из убийц канцлера», но я не стала уточнять. ) В те времена о Вирс-Вердерах, да что там — о Йосселингах в империи ничего не было известно. — Альдрик одарил нас всех сияющим взглядом из-под стрельчатых ресниц. — Я вызову его. Если он согласится… — Рик сделал паузу и с нежностью посмотрел на свои отливающие жемчугом ногти. — Но он может и отказаться. Безусловно, может, я никогда не лишаю противников выбора. Тогда… право же, ему лучше согласиться.

На что полковник заявил, что это, мол, выверты, от которых ни толку, ни проку, и даже если Рик отлупит Вирс-Вердера палкой на глазах у всех жителей славного города Эрденона, тот все равно прикинется, будто ничего такого не было и быть не могло. В ответ Рик, тонко улыбаясь, пообещал, что совет насчет палки он тоже всенепременно примет к сведению.

Я слушала их и чувствовала, что полковник прав, но и за Альдриком тоже была своя правда, и эти обе правды не составляли единой, которая могла бы разрешить все.

— Уеду я, когда все это кончится, — тихо сказала я Тальви. — Хотя бы в Дальние Колонии.

— Почему туда? — безразлично отозвался он.

— Потому что далеко. А иначе — не к схизматикам же или мусульманам подаваться. Я про них и не знаю ничего. А про сопредельную Европу знаю, и не нравится мне то, что я знаю. У нас все же лучше.

— А как насчет твоего смертного приговора?

— А смог бы ты так же выкупить меня во Франции или, скажем, в Испании?

— Продажные чиновники есть везде. — Несомненно, он считал, что данная сентенция исчерпывает разговор и не стоит отвлекаться от общего спора.

Рик стоял на своем насмерть — он вызывает ВирсВердера, а Тальви не следует показываться в Эрденоне. Там будут он сам, Кренге, Самитш и вдобавок ожидается молодой Ларком. И всем им придется действовать открыто. Если еще и Тальви объявится не ко времени, тогда лучшего повода вопить о подготовке к мятежу и захвату власти не придумаешь. Здесь Фрауэнбрейс заволновался и заметил, что, пожалуй, в доводах Альдрика есть определенная логика. А вот когда будет подписан приказ о твоем назначении этим… префектом претория, тогда — в добрый час, сказал Рик.

Фрауэнбрейс нахмурился и обронил, что не хватало еще вспомнить янычар. Смысл этих фраз от меня ускользнул. От Кренге, по-моему, тоже. Хотя янычары

— это вроде бы у турок, а мы пока что еще католическое государство.

Кренге призвал всех перестать нести чушь собачью и подумать вот о чем. Может, его соратники решили, что, ежели старик отдаст Богу душу, или что там у него вместо души, об этом так сразу и объявят? Нет, эту весть будут скрывать во дворце сколь можно долго из страха перед волнениями в городе — и правильно, потому как будут там эти волнения непременно, ежели их военной силой не упредить, — а больше из желания самим оттяпать кусок пожирнее. И снова он был прав, и я не знала, что можно ему возразить, — но никто и не возражал. А коли кто забыл про такую шатию, как полиция герцогская, продолжал Кренге, не поленюсь напомнить. Она нас не трогает, потому как не за что, так она и Вилли с Быком не трогает, хоть там статей хватает вплоть до государственной измены. И не потому, что в спячку впали и не знают ни черта. Наверняка пронюхали кое-что, если не все. Выжидает Ион Лухтер, начальник стражей порядка, ждет, в какую сторону ветер подует. Но вот как слух о кончине его светлости поползет — тут он себя и покажет. Эрденон по всем воротам пристава обложат, всех выезжающих, даже если выпустят, трясти будут с головы до пят, о почтарях я уж не говорю. Потому как это известие власть дает, а самому ничтожному человечишке, особливо ищейке, охота себя большим и важным показать.