Фантастика 2023-189". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Резанова Наталья Владимировна - Страница 398

Из сложной словесной конструкции Файту помог выпутаться зычный голос:

– Господин Файт! Никак вы здесь?

В дверях гостиницы, уперев руки в бока, стояла мощная тетка. По своим статям, будь она помоложе, эта особа вполне могла служить моделью для любой картины Кнаппертсбуша – хоть для героической римлянки, хоть для подруги Геркулеса. Но лучшие годы нимфы миновали, зато она, в отличие от своих живописных подобий, не молчала.

– Господин хороший! За вами из школы присылали и велели передать, что ежели вы опять в понедельник будете с перепоя маяться, то от места будет отказано. Ступайте, господин Файт, домой, нечего вам в этом притоне распивать и у проходимцев разных на водку клянчить, не то буду стоять тут и с места не сойду!

Посетители не слишком бурно отвечали на эту речь, за столами раздались редкие смешки. Похоже, для завсегдатаев это был привычный аттракцион.

Несчастный потомок древних воителей встал и, не говоря ни слова, побрел к выходу, где его подхватила бывшая нимфа – экономка или хозяйка дома, где он квартировал.

Так Мерсер и не узнал окончания истории про копье святого Хамдира… а возможно, что-то в ней было. Гладкий черный камень, похожий на осколок черного зеркала. И что б ему в Свантере не заглянуть в эту церковь, каждый ведь день мимо ходил – нет, тогда его другое занимало. Ладно, не будем отклоняться с пути, но на всякий случай запомним.

2. Крепость и город. Брат и сестра

В Карнионе, говорят, снег выпадает раз в столетие, и там это повод для праздника. В Эрде, где зимы долгие и морозные, от эдаких праздников деваться некуда. Открытые Земли, вклинившись между ними, не ведают южной жары, но зима там не в пример легче эрдской. Причиной, вероятно, хребет Эрдского Вала, защищающий этот край от снегопадов. Но от пронизывающих ветров горы не спасают, особенно с тех пор, как большую часть здешних лесов пустили под топор. Так что поздняя осень – начало зимы в Открытых Землях – время не самое вдохновляющее, по крайней мере для тех, кто от природы не безнадежно мрачен. Небо, даже в те дни, когда не было дождя, затягивал темный покров – то ли тучи, то ли дым от многочисленных заводских труб. Вереск и заросли дрока в пустошах цветом напоминали запекшуюся кровь. Города тоже не ласкали глаз, при том что строили их выходцы из краев, знаменитых своим пристрастием к красоте и комфорту. Амне, Ганделайн, Уриарк, Китейн, Монзуриан – независимо от того, кому принадлежали заводы и рудники, были похожи если не как близнецы, то как близкие родственники.

Строения были не грубые, но простые и суровые. Эти земли, в сравнении с Карнионой и даже Эрдом, были обжиты совсем недавно, и многое здесь имело сходство с пограничьем, внезапно оказавшимся в центре империи. Мерсера удивило обилие деревянных построек в городах – это рядом с Древней Землей, где даже крестьянские дома были каменными. Камня здесь тоже было достаточно, но, очевидно, из дерева строить было быстрее и дешевле. Надо полагать, в первые десятилетия своего существования поселения в Открытых Землях были обнесены деревянным палисадом. Но с тех пор городские стены оделись камнем. Чудес фортификации здешние зодчие не являли. Приземистые квадратные башни крепостей напоминали о давно минувших веках, когда уповали при обороне не на расширение угла обстрела с помощью ронделей, больверков, орильонов и прочих имперских ухищрений, а на толщину внешних стен. Дальше этого военно-техническая мысль не пошла, вероятно потому, что в Открытых Землях даже в самые неспокойные годы не случалось серьезных сражений с применением артиллерии.

При всей внешней суровости жизнь в этих сумрачных городах была вполне обустроена. Хватало всяческих ремесленных мастерских, лавок и гостиниц. Но Мерсер в гостиницах не останавливался. Приходилось ограничиваться постоялыми дворами. Денег оставалось в обрез, а цены в Открытых Землях были выше, чем на побережье. Следовало добрым словом помянуть меркантильность Анкрен, которая в Свантере настояла на том, чтобы продать оружие и лошадей убитых наемников и поделить выручку. А заодно и Китцеринга, ни гроша не взявшего за постой, какими бы соображениями он там ни руководствовался.

Сейчас наличных хватало лишь на то, чтобы заночевать под крышей, и на черный хлеб с овощами. Ничего, бывало и хуже. Да и не задерживался Мерсер ни на постоялых дворах, ни в городах, и на рассвете, что ни день все более позднем и туманном, выезжал на дорогу, тянувшуюся вдоль темнеющих гор, мимо холодных рек, перегороженных мельничными запрудами.

Несколько раз Мерсера останавливали военные патрули. На рудниках и заводах здесь работали не каторжники, а вольнонаемные. Так было не всегда, однако нынче считали, что использовать каторжный труд при всей его дешевизне в центре империи выходит себе дороже, особенно памятуя о событиях в Эрде. Поэтому каторжников теперь отправляли горбатиться в колонии. Но, обезопасив край от больших потрясений и кровопролитий, достичь идеального порядка все равно не удалось. Случались и грабежи, и поджоги, и вооруженные стычки, и войска, как и в прошлом веке, исполняли в Открытых Землях полицейские функции.

Бумаги Мерсера, выправленные в Эрденоне, были в полном порядке, и встречи с патрульными не принесли ему неприятностей. А тех, за кем патрульные, возможно, охотились, от него Бог отвел. Так что ехал он без особых происшествий – и это в его жизни тоже могло сойти за происшествие, – пока под клубящимся небом на серой равнине не встали перед ним красно-бурые стены Галвина.

Слишком много людей, чьи имена мелькали в разговорах недавно минувшего лета, так или иначе были связаны с этим городом. А некоторые здесь жили. Как Лейланд Оран. Или капитан Бергамин.

Мысль о том, что комендант-литератор может быть замешан в эрдскую интригу, уже не казалась Мерсеру такой нелепой, как раньше. Почему бы и нет? Только потому, что облик унылого типа, который служебным положением обязан дружеским чувствам стареющей куртизанки к еще более унылой сестре капитана, никак не вязался с образом хладнокровного зачинщика жестоких преступлений? Но по внешности Бергамина столь же трудно было заподозрить, что он обладает умом и талантами, потребными знаменитому писателю. А Бергамин, как ни относись к его книгам, не только имел дар рассказчика – он был весьма наблюдателен, что из тех же книг и явствовало. К перечисленным талантам необходимо прибавить хорошую память – и умение все эти таланты скрывать. Он был в Эрденоне весной, когда завязались нынешние события. И он был знаком с Мерсером и мог догадаться, чем тот занимается. И вывести на него Венделя.

А что знал Мерсер о Бергамине, кроме вышеперечисленного?

Ничего.

Он даже не знал имени Бергамина. Романист везде предпочитал называть себя капитаном – и на обложках книг, и в светских салонах. А сестра его до недавнего времени вообще представала существом безымянным, лишь Мария Омаль проговорилась, что зовут ее Магдалиной…

Мария и Магдалина. Забавно…

Что ж, Бергамин тоже не знает имени Мерсера. Зато прозвище наверняка запомнил. И никакие «Корнелисы ван Бойды» и «лейтенанты Виллье» здесь не сработают.

Что же делать? Бергамин – комендант здешней крепости, в пределах Галвина он – то же самое, что Джайлс Форсети в Эрденоне (кстати, оба в капитанском звании). Укрыться от него при том, что намерен предпринять Мерсер, было бы затруднительно, даже назвавшись другим именем…

А Мерсер и не станет скрываться. Он явится прямо пред светлы очи сочинителя авантюрных эпопей. Это, конечно, опаснее, чем визит в имение Олленше-Тевлисов. Крепость в Галвине – она же и тюрьма, помимо прочего. Остается уповать, что Бергамин, как бы извращенно ни работал его ум, мыслит не как эрденонский капитан, вечно рыщущий в поисках, кого заточить…

Крепость в Галвине в настоящее время находилась внутри городских стен. А город показался Мерсеру больше, чем его собратья, и деревянных домов он здесь почти не увидел. Но близкое знакомство с городом Мерсер решил отложить. Надвигался вечер, а Галвин, пусть и вел свое происхождение от благоустроенной Древней Земли, еще не знал ночного освещения улиц. Иногда, конечно, это бывает полезно – как в Эрденоне при той истории с ангелистами. Но не сейчас. К тому же начал моросить омерзительный мелкий дождь. В Эрденоне об эту пору дождей уже не бывает, может и снег пойти, а здесь – пожалуйста.